Две чашки кофе и потрепанная книга

«Стайлз? Милый, что ты делаешь?» Стайлз посмотрел на свою приёмную маму, Мередит. — Просто смотрю на звёзды, — тихо ответил он, снова отворачиваясь к окну, где его пальцы лениво скользили взад-вперёд по предплечью. — Я знаю, ты любишь звёзды, дорогой. Ещё пять минут — и пора спать. — Да, мэм, — прошептал он. Он услышал, как она вздохнула, и только немного почувствовал себя виноватым за свою реакцию. Он знал, как сильно Мередит хотела, чтобы он звал её мамой… но Стайлз просто не мог. Его мама умерла, и этого уже не изменить. Её нельзя было заменить, и называть Мередит мамой — по его мнению, — было бы предательством по отношению к его настоящей матери. Именно так это видел Стайлз. Поэтому он никогда не станет называть кого-то ещё этим словом. Само значение, вес, титул, важность этого слова — оно навсегда осталось за ней одной. Стайлз услышал, как Мередит ушла, как закрылась дверь в её спальню. Услышал, как она устроилась на ночь, и голос своего приёмного отца, Дэмиена. Они не были плохими людьми. На самом деле, они были лучшими приёмными родителями и лучшей приёмной семьёй, какие у него вообще когда-либо были. Но они всё равно были не Клаудия и Ной Стилински. Янтарные глаза блестели от непролитых слёз, когда Стайлз обнял колени и прижал их к груди. Он остался сидеть на подоконнике, рассеянно водя большим пальцем по чернильно-чёрным отпечаткам лап, тянущимся вверх и вниз по его предплечью. Его взгляд был прикован к ночному небу. Он продолжал смотреть в окно, любуясь мерцающими звёздами. Ему было почти восемнадцать, и он был готов уйти в самостоятельную жизнь. Если бы только возраст не имел значения, он бы уже давно ушёл. Сначала, в десять лет, он держался… хотя потеря отца была мучительной. По крайней мере, у него тогда ещё оставалась мама. Но когда ему исполнилось двенадцать, он потерял и её — рак. Это чуть не разрушило его. Он почти ничего не помнил с тех пор. Всё, как в тумане — будто моргнул, и вот уже его передают в первый из многих приёмных домов. Теперь, в пятом по счёту, он чувствовал себя ещё более одиноким, несмотря на то что Мередит и Дэмиен делали всё возможное, чтобы показать, как они о нём заботятся. Он понимал — головой — что они его любят. Но одно дело знать это, и совсем другое — верить в это сердцем. Он знал только одну любовь, которая не менялась, и его метка души, каждый маленький отпечаток лапы, была тем самым напоминанием… и тем, что делало её ещё дороже. *** Айзек Лэйхи был средним ребёнком. У него был старший брат по имени Джордан и двое младших — Эрика и Хизер. Джордан был грозным и вспыльчивым, а близнецы — шумными и очаровательными. Когда кто-то из них был рядом — это сразу чувствовалось. Все трое были очень яркими. А вот Айзек? Айзек был тихим. Но при этом — невероятно наблюдательным. Это была одна из причин, по которой он сразу заметил, когда появилась его метка — а ещё потому, что он с нетерпением её ждал. Это произошло, когда ему было шестнадцать. Это было самое ценное, что у него было. Что-то, принадлежащее только ему. И теперь, когда ему двадцать один, бирюзовые искры, танцующие вверх и вниз по предплечью, были его единственной связью с родственной душой. С тем, кого он изо всех сил хотел встретить. Но он не сходил с ума в погоне за своей половинкой. Он твёрдо верил, что всё произойдёт тогда, когда должно. Поэтому продолжал учиться в Академии Аметист Амхерст, где специализировался на английской литературе и изучал литературное творчество. Джордан подшучивал над ним из-за этого, но делал это по-доброму. А Айзеку и правда нравилось то, что он изучал — и это было самым важным. Он скучал по дому, ненавидел быть так далеко. Но в долгосрочной перспективе всё это стоило того. Он просто пока ещё не знал, зачем. *** В тот день, когда Стайлз выбрался из приемной семьи, он почувствовал, что наконец-то может дышать. Он окончил школу на два года раньше и прошёл несколько онлайн-курсов в местном общественном колледже. Всё, чего он ждал — это наступления совершеннолетия, чтобы лично поступить в колледж по своему выбору. Ему предлагали стипендии сразу несколько университетов, но, просматривая предложения, он почувствовал необъяснимое притяжение к одному из них — академии под названием Amethyst Amherst. Это решение стало ещё более значимым, когда он узнал, что AAA была альма-матер его матери. А значит, тянуться к этому месту — было закономерно. Он знал, куда направится. Стайлз не был уверен, верит ли он в судьбу, но то притяжение, что он ощущал, нельзя было игнорировать. Более того — он и не хотел его игнорировать. Поэтому он собрал свои немногочисленные вещи и переехал на другой конец страны. Благодаря страховке и наследству от родителей ему удалось снять квартиру недалеко от кампуса, отремонтировать свой джип и оплатить учёбу. Amethyst Amherst Academy оказалась потрясающим местом. Её руководство с готовностью помогло ему перевести все академические кредиты, что позволило ему начать сразу с третьего курса. Он выбрал двойную специализацию: творческое письмо и музыку — с акцентом на композицию и продюсирование. Когда он обустроился в своей квартире с уютным местом у окна, он заметил, что его метка души стала теплее. Это вызвало у него невольную улыбку. Впервые со смерти матери он почувствовал себя свободным — и всё вокруг казалось почти идеальным. *** Стайлз обнаружил, что проводит много времени в университетской библиотеке, хотя у него было собственное место. Его что-то туда тянуло — так же, как тянуло в сам университет, — и он не стал сопротивляться этому внутреннему зову. Он не знал, чего ожидал, но ничего не происходило. Первые несколько недель он лишь пожал плечами — ну не сложилось. Но через три месяца, когда тяга оставалась столь же настойчивой, он начал сомневаться. И это ощущение было неприятным. В середине семестра Стайлз вновь пришёл в библиотеку, как делал это через день, и, как всегда, чувство было неясным, без конкретной причины. Вздохнув, он занял своё привычное место на втором этаже, в дальнем углу, надел наушники и принялся за эссе. *** Айзек преуспевал в Amethyst Amherst Academy, и это было потрясающее ощущение. Он зарабатывал репутацию среди профессоров, которые были впечатлены не только его трудолюбием, но и глубиной понимания изучаемых тем. Сегодня Айзек пришёл в библиотеку. Он давно ощущал тягу туда заглянуть, но раньше это не казалось важным. Однако сегодня, спустя три месяца после первого зова, он почувствовал настойчивое внутреннее побуждение — сегодня ему нужно было пойти. И теперь он задавался вопросом: зачем? Оглядев первый этаж, он нахмурился. Для библиотеки было слишком шумно. Поэтому он поднялся на второй этаж и сразу почувствовал, как на него снизошёл покой. Казалось, будто какое-то волшебство удерживало шум исключительно внизу. Может, так и было — на верхних этажах царила тишина. Хотя чему удивляться, если библиотекарь была ведьмой. По крайней мере, доброй ведьмой. Он вздрогнул, вспомнив ведьму, с которой его брат Джордан встречался какое-то время. Та ведь не была доброй. Впрочем, было довольно приятно наблюдать, как их мама с ней справилась. Айзек фыркнул на воспоминание, вздохнул и огляделся. Он любил тишину — возможно, здесь он и сможет поработать. Осталось только найти идеальный стол, чтобы устроиться на спокойный вечер учёбы. *** Стайлзу становилось всё труднее сосредоточиться. Его метка становилась всё горячее — не обжигала, нет, но раздражала. Он машинально потер её, переходя к следующему заданию, поправил очки и рассеянно фыркнул, когда тепло усилилось. Внезапно его рука дёрнулась влево, и он вздрогнул, когда локтем врезался в край стола. — Чёрт, — выругался он себе под нос. Он закатил глаза и попытался снова сосредоточиться на домашнем задании, но чувство притяжения упорно не отпускало. Сдавшись, он вскинул руки и, наконец, проследил взглядом за тем направлением, откуда шло это ощущение. Он оказался лицом к лицу с полкой, посвящённой книгам о родственных душах и метках. Ха. Раньше он её не замечал. Единственное разумное решение — встать и посмотреть, что там. Что он и сделал. *** Айзек наконец-то нашёл стол, который показался ему идеальным. Единственный минус — за ним уже кто-то частично расположился. Он подошёл ближе и осторожно поставил свои вещи, надеясь, что тот, другой, не будет возражать. Кстати о... Он повернулся и увидел всего одного человека. Видимо, вещи принадлежали ему. Так что, естественно, Айзек направился, чтобы спросить, не будет ли тот против компании. Но когда он уже собирался заговорить, взгляд зацепился за книгу, о которой он слышал, но так и не прочитал. Он потянулся за ней. *** Они потянулись за одной и той же книгой одновременно — и замерли, растерянные. — Извините, — сказал Стайлз, протягивая книгу. — Можете взять. Айзек покачал головой: — Нет, всё в порядке. Бери. Я… я подожду. — Ты уверен? — Ммм. Стайлз наклонил голову, мельком взглянул на книгу, потом снова на парня перед собой — и улыбнулся: — А если мы почитаем её вместе? Может, за чашкой кофе? Айзек на секунду застыл. Он внимательно изучал лицо другого: от каштановых волос до золотисто-медовых глаз, от розовых губ-луковиц до маленького созвездия Ориона, раскинувшегося у него на щеке. А потом с искренним теплом кивнул: — Да. Да, конечно. — Я — Стайлз, — представился тот, протягивая руку. Чуть не уронил при этом книгу. Айзек поймал её и усмехнулся, пожимая ему руку: — Айзек. *** Когда они впервые выпили кофе, оба почувствовали — в этом что-то есть. Где-то глубоко внутри они поняли: они — родственные души. Так один кофе стал двумя, а потом — тремя. — Эй, Айзек? Айзек взглянул на Стайлза, стоявшего рядом с ним в очереди. — Хм? Стайлз не отрывал взгляда от меню, покусывая губу, будто изучая его, хотя Айзек знал: он всегда берёт одно и то же. — Мы встречаемся? — Э-э, я так думал. Это… нормально? Стайлз повернулся и поцеловал его в щёку. — Это идеально. Они сблизились благодаря кофейным встречам и общим книгам. Проводили время в квартире Стайлза — учились, смотрели фильмы, играли в видеоигры, готовили, и, конечно, читали. Фундамент их отношений был крепко заложен. Первый камень в него положил Айзек. *** Стайлз стал первым, кому Айзек рассказал о своей полной смене. — Я знал, что ты волк, но, Иззи, это… — он замолчал, глубоко вдохнув. — Ты просто… — он улыбнулся. — Ты красивый. И завораживающий. Айзек гавкнул и подпрыгнул на диване. Всё закончилось тем, что Стайлз, сияя от счастья, обнимал огромного тёмно-коричневого волка. *** Когда закладывался второй камень в их отношениях, это вышло неосознанно — скорее инстинктивно. Стайлз метнулся вперёд перед Айзеком, как дракон — потому что, ну, они, очевидно, существуют — и выдохнул в нападавших огонь. Айзек стал первым, кто увидел искру Стайлза в действии. Белый свет вспыхнул, и пепел осыпался на землю. — Боже, как я рад, что это не случилось на кампусе. Не хочется лишнего внимания, — Стайлз взмахнул рукой, и пепел исчез, словно его и не было — вместе с запахом. — Что теперь с этими подпалинами делать... Чёрт, дракон забрал мою футболку. Это же была моя любимая! Он фыркнул и взглянул на Айзека. Айзек замер, поражённый, глядя в бирюзовые глаза, сверкающие, как искры, танцующие на кончиках пальцев Стайлза. — Это было круто. Ты чудо, Стайлз Стилински, — прошептал он, шагнув вперёд и притянув парня к себе, прижав их груди друг к другу. — И ты весь мой. Стайлз ухмыльнулся, его щёки порозовели, и он наклонился вперёд. Это был их первый поцелуй. Настоящие фейерверки вспыхнули над их головами благодаря искре Стайлза. Айзек никогда не мог насытиться этими бирюзовыми глазами. Ему нравилось проводить пальцами по рукам Стайлза и наблюдать, как искры следуют за его движением. Их метки идеально совпадали: яркие бирюзовые искры и угольные отпечатки лап. *** Конечно, теперь они, как назло, не могли получить ни минуты покоя. На них напал альфа, когда они были на пикнике у озера, недалеко от кампуса. К счастью, достаточно далеко — иначе это попало бы в национальные новости. Стайлз вскрикнул и вскинул руку, но альфа застал их врасплох. — Айзек! Айзек метнулся вперёд, пока альфа не сводил глаз со Стайлза. Мгновение — и его горло было разорвано. Айзек согнулся пополам, когда искра альфы обожгла его. Стайлз, не обращая внимания на боль в руке, бросился вперёд. — Иззи?.. — прошептал он. Айзек издал сдавленный скулёж, и Стайлз посмотрел на тело альфы. Как он посмел ранить его Иззи. Как посмел причинить боль его паре. Искра Стайлза разгорелась до белого каления — праведное негодование, ярость. Он положил руку на царапины и влив в Айзека свою силу, чтобы исцелить. Айзек никогда не думал, что станет альфой. Стайлз знал, что это будет нелегко, но он был рядом. И останется. Вместе они справятся с новой реальностью. Так появился альфа, способный на полное превращение, и его пара с искрой, чья сила напоминала бушующее пламя. Никто не знал, насколько велики их силы. И уж точно никто не представлял, насколько сильны они — вместе. Они были неудержимы. Будем надеяться, что последний год учёбы они всё же проведут спокойно. *** Год и два месяца спустя: Стайлз ухмыльнулся, вешая выпускной сертификат на стену. Он отступил в ожидающие объятия, и его лицо озарила улыбка. — Идеально, — сказал он. — Точно как ты, — Айзек нежно поцеловал его в шею. Стайлз тихо замычал, подставляя шею, позволяя Айзеку делать, что тот захочет. Альфа довольно заурчал, прикусывая бледную колонну. — Ты слащавый волк, — поддразнил Стайлз, рассмеявшись в ответ на игривое рычание. — Мечислав Геним Стилински-Хейл. Бакалавр музыки и бакалавр творческого письма. — Он просиял, глядя на своего жениха. — Айзек Спенсер Стилински-Хейл. Бакалавр английской литературы с дополнительной специализацией по творческому письму. Айзек поцеловал его в губы и улыбнулся. — Посмотри на нас. Мозги и мускулы. Стайлз фыркнул. — Ага, конечно. Ты — и мозги, и мускулы. Я — просто мозги. — Ложь. Ты такой же сильный, как я. Даже смелее. — Ой, перестань быть таким сентиментальным. Нам на встречу надо. Айзек изогнул бровь. — Разве? По-моему, она в два. А сейчас только около полудня. Стайлз осторожно поправил рамку, проверяя, чтобы всё было ровно, игнорируя Айзека. — Угу. Так что нам надо... Он пискнул, когда Айзек резко притянул его обратно. Стайлз оказался в крепких объятиях своего партнёра. Айзек понизил голос, дыша ему в ухо: — А у меня на тебя большие планы. У нас есть время… чтобы я разобрал тебя на части и собрал заново. И сделаю то, о чём ты просил. Ты знаешь… Он не договорил, потому что оказался на кровати — Стайлз телепортировался прямо на него. — Что мы говорили про телепортацию? — поддразнил Айзек, оказавшись под искрящейся парой. — Что используем только в крайних случаях, и это вполне крайний случай, потому что я этого хочу, а ты говорил, что не сделаешь, а теперь сделаешь. Так что сними штаны, сними мои, и давай уже. Пожалуйста? — Ладно-ладно, мой искристый, — проворковал Айзек, раздеваясь. Вид того, что его ждал, когда он остался нагим, заставил его застонать. Похоже, на встречу они точно опоздают. *** — Ты опоздал, — сказала Эллисон, осуждающе и насмешливо приподняв бровь. Стайлз покраснел и закашлялся: — Ага. Ну, вообще-то это всё Айзек виноват. Он вечно твердит: «Я альфа», — но потом вдруг захотел что-то сделать. Я сказал, что мы опоздаем, но… я же не могу перечить своему альфе. Айзек закатил глаза и шлёпнул Стайлза по заднице: — Будто это было такое уж большое испытание. Ты мне всё время бросаешь вызов. — Я тоже тебя люблю, Бу, — сказал Стайлз с надутыми губами и улыбнулся только после того, как его поцеловали. Он повернулся к столу: — Ладно, на кого мы тут смотрим? *** Альфа и Искра приняли мантии, которые по праву принадлежали им с рождения. Стайлз стал не просто Искрой, а Эмиссаром и партнёром Альфы. После завершения обучения они начали формировать стаю. Первая, кто к ним присоединился, оказалась неожиданностью — они даже не рассматривали её как вариант. Но Эллисон Арджент сама подошла к ним после окончания обучения и даже официально попросила о встрече. Так она стала третьей. Потом появился Лиам — Стайлз называл его щенком, потому что тот был чертовски мил. Лиам сказал, что ему это не нравится… но ему определённо это нравилось. Лиам стал четвёртым, а потом их стало пятеро, когда к ним присоединилась подруга Лиама — Хейден, после того как им вместе дали проект в классе. Пятеро стали шестью, когда в стаю вступил бета-волк по имени Бретт — после того как они с Эллисон вдвоём справились с парой омег-изгоев. Медленно, но верно, они собрали сильную стаю. Они купили землю в заповеднике Мохонк в Нью-Йорке и построили дом — настоящий дом для стаи, где всем хватало места. Пока что всё складывалось просто потрясающе. Лиам и Хейден были родственные души, как и Бретт с Эллисон. Стайлз не мог не умиляться своими бетами и их милотой. Айзек только закатывал глаза — нежно, по-своему, — даже когда довольно урчал, окружённый своей стаей и любимым партнёром. *** Три года после окончания университета. Стайлз уже выпустил два музыкальных альбома и работал над третьим. Он и Айзек написали книгу под названием «Альфа и Искра» — о своём прошлом, настоящем и будущем. Из неё могла бы получиться целая серия: книга получила огромную любовь от читателей по всему миру. Айзек начал писать детские книги, а Стайлз помогал с иллюстрациями. Их часто можно было найти в их кабинете, где фоном играла музыка Стайлза, пока оба печатали за своими ноутбуками. Теперь в их стае было двадцать особей — и она продолжала расти. Стайлз откинулся назад, в V-образную линию ног Айзека, улыбаясь рукам, обнявшим его, и губам, целующим шею. — Ты счастлив, Моя Искра? — шепнул ему муж. — Больше, чем счастлив, Мой Волк, — ответил Стайлз. — А ты? Айзек продолжал осыпать поцелуями его шею, пока говорил: — Абсолютно, полностью и ослепительно счастлив. Они вздохнули с довольством, наблюдая за своей стаей. В окружении тех, кого они любили и кого поклялись защищать, не оставалось ни единой заботы. Они оба всегда знали, что это — их путь. И пусть они никогда не забывали, сколь сильно любят друг друга — эта любовь была абсолютно бесконечной и неизмеримой. А всё началось с потрёпанной книги и двух чашек кофе. - Конец -