Альтернативная концовка

Ки Хун стоял на платформе, прижимая младенца к груди, его пальцы впивались в кофту, в которую был укутан ребенок. Слабый ветер бил в лицо, смешиваясь с запахом металла и страха. — Мы не можем позволить им умереть, – прошептал Вип, его голос дрожал под маской орла. Его руки, привыкшие к жестоким играм, теперь сжимались в кулаки. — Это бесчеловечно. Ки Хун смотрел сухими глазами, но полными бездны отчаяния. Он не произнес ни слова, но его взгляд говорил больше, чем мог бы выразить любой крик. Младенец в его руках – не просто пешка в этой игре. Это жизнь, чистая и беззащитная, которую он не мог позволить уничтожить. Фронтмен стоял в сомнении, его лицо, обычно безразличное, теперь выражало нечто иное. Сомнение? Сожаление? Он медленно поднял руку, и отдал приказ. — Игра окончена, – произнес он, и его голос, обычно холодный и нечитаемый теперь звучал как приговор. Ки Хун не расслабился. Он знал, что победа – это лишь временная передышка. Но в этот момент он позволил себе вздохнуть. Ки Хун почувствовал, как младенец шевельнулся, будто чувствуя его напряжение. Он прижал его ближе, шепча слова, которые никто не услышал, кроме него самого. — Мы выжили. Очнулся Ки Хун уже в Сеуле, в незнакомом ему месте. Он медленно открывал глаза, ощущая холодную поверхность стола под щекой. По его ощущениям он спал целую вечность. Голова сильно гудела. Он поднял взгляд и увидел Ин Хо, сидящего напротив в своем черном кресле. Кабинет Ин Хо был погружен в полумрак, лишь слабый свет лампы на столе отбрасывал длинные тени. Воздух был тяжелым, насыщенным запахом дорогого виски. Тело Ки Хуна все еще дрожало от напряжения, словно натянутая струна, готовая лопнуть. Рядом с Ин Хо мирно спал младенец, завернутый в кофту Чун Хи, – символ победы, которая стоила Ки Хуну слишком много. Ин Хо сидел за своим столом, его пальцы медленно барабанили по полированной поверхности. Его взгляд, обычно холодный и расчетливый, теперь был странно мягким, почти человечным. Он рассматривал Ки Хуна, словно видел его впервые. — Ки Хун, – произнес Ин Хо, его голос был тихим. – Ты вернул мне веру. Веру в человечность. В то, что даже в этом мире, где каждый готов убить ради выживания, есть место… чему-то доброму. Ки Хун с трудом встал, опираясь на стол. Его ноги дрожали, но взгляд был тверд. Глаза Ин Хо встретились с взглядом Ки Хуна. В них было что-то, чего он не мог понять. Не страх, не злость. Нечто большее. — Ты думаешь, что это все, что нужно? Закончить игры и просто извиниться передо мной? – его голос был хриплым от напряжения. — Ты уничтожил столько жизней. Ин Хо наклонил голову, его губы дрогнули в слабой улыбке. — Я не жду, что ты простишь меня. Но я хочу, чтобы ты знал: ты изменил меня. Ки Хун глубоко вздохнул, чувствуя, как тяжесть последних слов давит на него. Он не хотел прощать, но внутри него что-то дрогнуло. Он смог остановить игры, хоть это и стоило огромную цену. — Я попытаюсь простить тебя, – произнес он наконец. Эти слова казались ему чужими. — Но это не значит, что я забуду. Ин Хо кивнул, его глаза оставались неподвижны, но в них мелькнула тень благодарности