Чисто коммерческий секс

В студии было темно, один лишь горящий экран ноутбука освещал рабочее место Чана. Вся аппаратура мешала Чонину спокойно передвигаться, поэтому он дотянулся до ближайшего выключателя, и яркий жёлтый свет вмиг покрыл небольшую часть комнаты. Теперь младший мог рассмотреть то, что было написано на листе. Большинство песен для предстоящего альбома были спродюсированы совсем давно, но всё это время спокойно хранились в памяти чанова ноутбука. Сейчас, когда материалы были доработаны, Чонин пришёл на студию одним из первых, чтобы глянуть приблизительное распределение партий в песнях, написанных Чаном. Честно говоря, радоваться было нечему. В заглавке припев, который поют все мемберы, и пару строк во втором куплете. В остальных песнях примерно та же ситуация. Взглянув на это, Чонин нервно закусил губу, сдерживая слёзы и сжимая пальцы вокруг листов. Он не понимал, в какой момент ошибся, но в последние пару возвращений у него почти не было партий, из-за чего в хореографиях он всегда стоял где-то сзади. Даже в дебют, когда вокальные навыки Чонина так или иначе оставляли желать лучшего, партий было порядком больше. Парень вновь чувствовал себя опустошённым. В эту эру, как и в прошлую, он будет где-то позади. Последний год вообще был для Чонина очень тяжёлым. Фанаты о нём помнили, даже сами задавались вопросом распределения партий и высказывали свои претензии, а некоторые участники о нём вдруг забыли. Вообще, Чонин по-детски радовался тому, что из песен Чана в новом альбоме всего три штуки, потому что знал, что любимый Джисон выделит для него справедливое количество партий, да и Чанбин совсем не скупится. Прошлая эра как раз и была такой тяжёлой из-за того, что почти весь альбом был написан Чаном, по непонятным причинам решившим байкотировать участника собственной группы. Но заглавная песня всё равно была авторства самого старшего участника. Что Чонину эти би-сайды, когда на самой хайповой песне он вновь будет в стороне? Хотя, Ян понимал, что не это его волновало больше всего. В последнее время его всё больше волновал сам Чан. Началось это, конечно, ещё с предебютной эры, но тогда младшему в принципе было тяжело совладать с молодым организмом и ужиться с красивыми парнями, поэтому он и не замечал, что Чан на их фоне всё равно выделялся. Для него. На осознание чувств Чонину понадобился не один год, а толчком, похоже, послужил именно переезд в одно общежитие на двоих. Признаться, до этого Ян не так часто общался со старшим, поэтому его влечение, вероятно, слегка остыло. Но после переезда всё изменилось: и чувства Чонина, и распределение партий в песнях. Ян украдкой глянул на парня за рабочим столом. Он опять над чем-то думал, щуря глаза и рукою подпирая подбородок. Через светлую майку хорошо были видны широкие от природы плечи, сильные руки и размеренно поднимающаяся грудь. Чонин не хотел признавать, но думал об этом часто, однако, каждый раз всё равно не мог устоять, задерживая свой взгляд на рельефном теле лидера, на его точёном, брутальном мужском лице, где уже немного виднеется щетина, хорошо заметная при таком освещении. Отвлекать было неудобно, но младшему действительно хотелось понять, что происходит и как это можно исправить. — Чан-хён? — тихонько окликнул тот, в ответ получая неразборчивое мычание. — А почему у меня так мало партий в песнях? Я не претендую на би-сайды, но в заглавке меня вообще почти нет. Старший обернулся на Чонина, посмотрев как-то удивлённо, а потом, вновь вернувшись к работе, произнёс: — Сейчас в песнях больше рэпа, чем вокала. У Сынмина в нём больше опыта, поэтому я отдал ему основные партии. Ну...— тот задумался казалось бы о чём-то в ноутбуке, а не о диалоге с младшим, но потом всё-таки добавил. — А Минхо очень сильный танцор. Я хотел, чтобы на припеве в заглавке он стоял в центре, поэтому отдал ему его. Чонин понимал, что в словах продюсера есть логика, но для него это всё звучало как пустые оправдания. Ну не может же это быть причиной того, что он остался почти без партий. Да, возможно он не так круто танцует, как Минхо, ну неужели он настолько никудышный вокалист, что не потянет ничего из выделенных добрых секунд сорока Сынмину? — Я и читать могу, хён! — уверенно произнёс парень, звонким голосом вмиг разрезая тишину. Чан покосился на него с какой-то немного насмешливой улыбкой и вновь вернулся к работе как ни в чём не бывало. — Рэперов и так вон много развелось. Голос свой лучше береги и тренируй, он у тебя неплохой. — как-то отстранённо произнёс тот. Чонину хотелось верить, что он сделал это не подумав. Неплохой? Голос у Чонина неплохой? Ага, а навыки у него средние, танцует он так себе, а выглядит удовлетворительно. Спасибо, дескать, за одобрение, а там и так сойдёт. Ну не подумав сказал, Чонин понимает, что не подумав, а обидно. Очень обидно, потому что если бы Чан действительно восхищался, он бы такого не опустил, ведь Феликсу он постоянно говорит, какой у него прекрасный голос да с каким диапазоном. Чонину ни разу не сказал, хвалил лишь за усердие, но никогда не за результат. Начиная с предебюта, и вот сейчас тоже самое. — Это вообще никак изменить нельзя? — растеряв всю уверенность, робко произнёс младший, укладывая листы на рабочий стол. Чан, в этот раз даже не отрываясь от экрана ноутбука, тихо хихикнул и поднял брови, опять что-то обдумывая. Может, если он в этот раз скажет что-то разумное, то Чонин не обидится на его слова о неплохом голосе и спокойно уйдет с допустимым количеством партий в песне. — Знаешь, как это обычно делается? Это шутка? Чан с юмором проблем никогда не имел. Младший встал в ступор, смотря на спокойно работающего лидера. Как он мог вообще такое сказать? Он же вроде бы думал, немного, возможно не об этом, но думал же. — Через постель? — совсем тихо произнёс Чонин, надеясь услышать хоть какое-то объяснение предыдущих слов. Чан только кивнул, не отрываясь от экрана, и вновь погрузился в работу. Это не шутка? Да как бы это не звучало, Чонин в любом случае верит, что это шутка, но ему обидно слышать это от человека, о котором он думает по ночам, и если этот человек думает о Чонине хотя бы иногда, то пусть в следующий раз хоть немного обращает внимание на то, что говорит. — Юмор у тебя, конечно, так себе. — как бы младший не старался казаться уверенным, из-за подступающих слёз голос дрогнул. Чан, услышав всхлип, вмиг поднял голову, но увидел лишь резко хлопнувшую дверь. Секунд пятнадцать понадобилось старшему на то, чтобы понять, что вообще произошло. Он просто смотрел на дверь, думая, как такое можно было сказать. Просто шутка, конечно. Чан бы обязательно вкинул её в разговор с Чанбином или, например, Сынмином, что могли бы также в шутку начать оглаживать плечи и строить глазки, но Феликс и Чонин в этом плане немножко другие, и Чану действительно следовало фильтровать речь. Его Чонин такой робкий и обиженный сейчас, а всё из-за каких-то партий, которых в этот раз ему действительно досталось мало. Чан же мог без проблем докинуть младшему хотя бы четыре строки. Лидер уже хотел было идти догонять Чонина, как на телефоне высветился контакт одного из работников компании. Это сразу испортило настроение и все планы. Ещё только раннее утро, а Чан уже знает, что здесь надолго. °°° Возможно, это и не удивительно, но ближе к вечеру, когда Чан вернулся в общежитие, Чонина он там найти не смог. Писать в общий чат и спрашивать где младший глупо, но бегать по общагам тоже. Чан решил в первую очередь вернуться в компанию и походить там. Всё-таки день ещё не закончился, да и они с Джисоном планировали пересечься в студии сегодня. Походив по огромному зданию, по залам для практик, по студиям и кабинетам и не найдя там Чонина, старший уже испугался и хотел было позвонить парню, но встретил его в самом неожиданном месте. На диване в коридоре сидел он,в компании Чанбина, закинув худые ноги на массивные бёдра. В руках у Со была стопка листов, в которую Чонин переодически тыкал пальцем. Это текста, Чан понял это мгновенно. Наблюдать за таким неприятно. Конечно, любимый Чанбин сделает всё, чтобы младший был счастлив, и даже немного больше, если его кто-то обидел, а злой Чан останется в стороне. Возможно, старший сейчас действительно выглядел очень странно, но он, не обращая внимания на удивлённые взгляды проходящих менеджеров и стилистов, подобрался чуть ближе к диванчику, прячась за небольшим деревцем. — ... действительно обидно, хён. — всё, что успеел услышать Чан из слов младшего. — Я понимаю, Инни, всё понимаю, но я надеюсь, что он одумается. — одумался уже. — В любом случае, у тебя есть я. Ты что хочешь делать после окончания контракта? Лидера такой вопрос ввёл в ступор. Хорошо хоть не "что ты делаешь сегодня вечером?". Но это в любом случае странно. — О чём ты? Мы же только продлили, хён. — Ну мало ли. Просто я планирую продолжать продюсировать, можешь под моё крыло, и я сделаю тебя звездой. — Чанбин хихикнул, тоже вызывая у младшего тихий смешок. И что? Надо – Чан тоже сделает, хоть сейчас. Хотя, без шуток, мозг действительно вскипает от всех навалившихся проблем. Камбек, тур, хейт, ещё и ссора с Чонином. Сам виноват, понимает, но такую звезду не хочется Чанбину отдавать, если честно. — Да мне звездой как бы не надо, по крайней мере пока, лишь бы просто быть, хотя бы иногда. Ведь в прошлой эре меня нет, в этой, видимо, тоже не будет. Совсем нет? Чан не доглядел? Хотя, действительно, партий Чонина с прошлого возвращения он не помнит вообще. Увлекся хип-хопом и оставил вокалистов без работы? Возможно. Не очень получилось, на самом деле. Всегда же себя без партий оставлял, лишь бы побольше детям отдать, а сейчас самого младшего загасил. Случайно, но самостоятельно. — А вдруг какой-нибудь би-сайд завируситься? М? У тебя же там достаточно партий? У него же там достаточно партий? А Чан не помнит, честно, хоть убейте. — В твоих песнях да, у Джисона пока ничего не видел. Чан достал телефон, намереваясь посмотреть сохранённые текста и предположить, что из этого могло отойти Чонину, но на экране всплыло сообщение от Джисона, в котором он написал, что уже разошёлся с Хёнджином и идёт в студию на втором этаже. Старший, решая оставить разборки с Яном на потом, вынырнул из-за дерева и пошёл к лестнице, через пару поворотов пересекаясь с Хёнджином. Смысл его присутствия здесь тоже понятен сразу. Ещё и он его Чонина сейчас жалеть будет. °°° — Он спал с совершеннолетними трейни. — абсолютно серьёзно сказал Хёнджин. — Минхо вроде тоже, разве нет? Столько лет в общаге вместе жили, но за ним Ян такого никогда не замечал. — Насчёт Минхо не знаю, но Чан – да. — отвечал ему Чанбин, поглаживая Чонина по спине. Младший не хотел в это верить. Его сознание переворачивались от одной только мысли о том, что взрослый мужчина, удивительно, с кем-то уже имел отношения. Сам Чонин, впрочем, невинным совсем не был, но с ревностью совладать никак не мог. — То есть, это не шутка была? — робко спросил он, не зная, что действительно хочется услышать. — Да кто ж его знает, Инни, кто ж его знает. — сказал Хёнджин, смотря так сочувственно и трогательно, что у Чонина невольно наворачивались слёзы от эмпатичности хёна. Руки затряслись, но буквально на несколько секунд. Мысль Чонину пришла спонтанная, абсолютно противоречащая тому, чего он придерживался ранее. Но ведь парень хочет не только нормальное количество партий в песнях, но и их автора тоже. Предложение касаемо чисто коммерческого секса от любимого человека чем-то приятным не назовёшь, но зачем отказываться? Получить через постель удовольствие, строки и любовь – это возможно, пока Чонин в это верит и предпринимает для этого некоторые действия. Он верит. Верит в собственную сексуальность и в то, что у Чана губа не дура, и секс для него про влечение, а не про случай. Возможно, Чонин Чану действительно нравится. Он действует. С улыбкой слезает с колен Чанбина и бежит в общежитие. °°° Чонин до этого с парнями не спал, только с девушками. Спал ли Чан с парнями? Хочется верить, что они ему хотя бы нравятся, и он действительно не пошутил. Лидер был из тех, кто личной жизнью особо не делился. Парень прекрасно понимал, что будет снизу, и это пугало ещё больше. Что делать? В душ, понятное дело, а потом? Раздеться, одеться красиво? Если красиво , то во что? В халат? А Чонин решил, что в халат. Волосы уложил, ладно, тон делать не будет, потечёт. Главный вопрос, а стоит ли себя растянуть? Возможно, Чан захочет сделать это сам, или ему наоборот будет жаль время. Хочется надеяться, что ему будет невтерпёж. Хотя нет, что он будет нежен. Чонин не знает. Он не знает ничего о сексе с парнями. Это конец. А нет. Чонин опять прогадал. Конец настал тогда, когда дверь позади открылась. Парень мигом вскочил, поправляя халат, и уставился на парня перед собой. Тот сразу всё понял. — Чонин, ты чего? Я же пошутил просто. — неуверенно сказал стоящий в проходе мужчина, виновато закусив губу. — Пошутил?! — почти взвизгнул Ян, вмиг теряя робость. Это то, чего он так боялся, то, что было обиднее всего. Его последняя надежда. Их секс был его последней надеждой произвести впечатление. — Пошутил над моими чувствами, молодец! Так бы ты не стал со мной спать! — вспылил парень, размахивая руками. — Боже, Чан, не зарывай себя ещё больше. Старший, быстро снимая обувь, подошёл к Чонину, ладонями касаясь опавших плечь. Он смотрел в глаза, смотрел долго и изучающе, будто хотел в мокрых глазах увидеть ответ на свой вопрос. — Готовился? — спросил Бан, вызывая в чужих глазах лишь недоумение. — Хотел, значит. Младший, скидывая с себя чужие руки, удивлённо покосился на мужчину. Он начал отходить назад, но лидер преследовал его шаг за шагом. Чонин такую наглость терпеть не хотел. — Что? — зло выкинул он, складывая руки на груди. — Что ты, блять, позволил себе сказать? — он начал кричать, пока в уголках глаз скопились слёзы. — Что ты хочешь меня и хотел уже давно, Инни, но боишься отдаваться, потому что желаешь большего. — он говорил тихо, вводя младшего в ступор. Непонятливые моргания чужих лисьих глаз позволили Чану подойти и обнять чуть дрожащее тело, скрытое от любопытных глаз лишь халатом. — И я давно думаю об этом, Чонин, и я дам тебе большее. И партий в песнях дам, всё, чего ты действительно хочешь. Я сглупил сегодня с утра, понимаю. Это лишь потому, что я уделил нашему разговору слишком мало внимания. Такого больше не повториться. — Всё, что захочу, дашь? — спросил Ян, поднимая голову. Лидер сел на кресло, а другое тело утянул к себе на колени. Он положил свою большую ладонь на тёмно-каштановую макушку, вмиг портя всю укладку. Чонин робко улыбнулся ему, ощутив поглаживания на пояснице, но затянул пояс халата, вызывая усмешку у старшего. — Ты мне нравишься ещё давно, просто ты же совсем подростком ещё был, и я забыть постарался. И забыл, но ненадолго. — тихо шептал Чан в шею Чонина, изучая руками чужую спину. — Нравишься ты мне, Инни. — Ты поэтому так жесток ко мне? — В плане текстов? — Чан вопросительно изогнул бровь, смотря на дрожащие губы напротив. Насколько жесток? Что ещё он сделал не так? — В плане всего! —вновь психанул Чонин, видя непонимание в чужих глазах.— Не только в плане текстов, а голос ты мой назвал неплохим, и за танцы ты меня постоянно подкалываешь! Ты ещё с преддебюта постоянно говоришь мне больше стараться, и я стараюсь, но пока ты для меня особенный, я для тебя всегда средний! — слёзы снова полились из лисьих глаз, а младший, не контролируя себя, сжал в пальцах чёлку лидера и поднял его лицо на себя. — Почему, хён? Старший, глядя совсем виновато, поджал губы и положил ладони на чужие щёки. Он начал оглаживать нежную кожу лица, большими пальцами массируя уголки губ. — Я отдалиться пытался, Инни, но потом это стало привычкой. А про танцы я шутил, честно, просто даже Ликс не обижался, я не думал, что тебя это заденет. Пожалуйста, прости. Всё ещё наблюдая обиду на чужом лице, Чан, долго не думая, решил не срывать чужих планов. Чонин готовился. Хотел. Хотел уже давно. Чану это доставляло не мало проблем, но его это искренне умиляло. Это желание его мальчика заставляло забыть и о похождениях Чонина по девушкам, и о сегодняшней сцене с Чанбином. О последнем Чан не хочет думать вообще. Сидящий на чужих коленях Инни и Чанбин, готовый сделать буквально всё и отдать младшему чуть ли не всю песню, ему не нравились совсем. Не нравились даже больше, чем все чониновы нуны. — Ч-чан-хён? — практически пискнул Чонин, чувствуя чужие губы на своей шее. Лидер целовал нежно, не прикусывал ни сантиметр кожи. Нельзя, даже немного, и не потому что на камере будет видно, а потому что Чонин нуждается лишь в нежности сейчас, в помощи он нуждается, а не в укусах. — Тише, милый, я не уйду с утра, поверь. Давай не будем забывать про твои старания. Я тебя успокою, хорошо? Просто успокою. — шептал старший в перерывах между поцелуями. — Просто успокоишь, а потом? — спросил Ян, от удовольствия закусывая губы и сжимая чужие плечи. — А потом и текста подредактируем, и свидание устроим...— бормотал старший, не имея ни малейшего желания отрываться от тела. Чмоки, разносившиеся по комнате и мешающиеся со стонами, прервал чёткий отказ: — Ну ты не прав тогда, давай сначала на свидание? — Чонин упёрся руками в мужскую грудь и поднял бровь в ответ на растерянный взгляд Чана. — Ну почему у нас всё не как у людей? А? — обиженно протянул младший, пихая лидера в плечо.Почему этот наглый мужчина думает, что его сразу же простят? — Мы не будем спать сегодня, Инни, но верни мне свою шею, пожалуйста. — Чан выглядел таким нетерпеливым и разгорячённым. Его вены вздулись, грудь постоянно вздымалась, а голос уже охрип. Он смотрел пеленой, и Чонин уже думал повестись на это, ведь сам выглядел не лучше. — А зачем? — Я обласкаю тебя, можно?— Чан действительно выглядел как волчонок, покорно ждущий команды. Его руки не двигались вообще, его взгляд оставался на чониновом лице, но примкнуть к желанному телу он был готов в любую минуту. — Ну не знаю...— протянул Ян, продолжая нести свою лепту. Чан чуть ухмыльнулся и, кажется, всё понял. — Я весь твой после, Инни, поверь, любой твой каприз. — хриплый голос мужчины и выпуклость, упирающаяся в так и не растянутое колечко мышц действовали на Чонина как красная тряпка, а не потерянное доверие к мужчине ещё сильнее совращало его. — Тогда... — немного робости вновь вернулось в голос. — Ты можешь взять чуть больше. — Ян сказал это тихо, скорее промурлыкав, что сделало его голос ещё слаще. Улыбка появилась на лице старшего, а после его губы вновь оказались на шее. Чонин простонал, уже не стесняясь, и чуть вздрогнул, когда чужие крупные ладони пробрались под халат и начали оглаживать его грудь. Сам он не знал, куда деть руки, поэтому метался из стороны в сторону, сжимая и разжимая широкие плечи мужчины. Чан дёрнул пояс халата, и ткань сразу же упала на пол, заставляя Чонина свести ноги и уставиться на старшего. — Так резко? — Ян громко сглотнул. Мужчина просто промычал в ответ и, взяв младшего на руки, пошёл в сторону своей кровати, даже не оторвавшись от чужой шеи. Ощутив спиной простынь, Чонин снова сжал ноги и вскрикнул, когда Чан коснулся губами соска. Парень продолжал метаться по кровати, подставляя грудь своему партнёру, и стонать. В момент, когда длинные ноги разъехались от переизбытка эмоций, Чан опустил свой торс, прижавшись животом к чужому возбуждению. Ян, выпучив глаза, неотрывно следил за тем, как старший стягивает футболку, обнажая мышцы. Попытавшись свести ноги, но так и не сумев это сделать, он прикрылся руками. Чан, увидев это, положил ладони сверху и припал губами к сухому прессу. Он целовал. Целовал долго и жадно. Выцеловывал душу из чужого тела, хотел забрать её себе. Ласкал все места, каждую часть, обходя лишь те, что из-за стеснения прикрыты руками. Чонин, привыкший спать с девушками, извивался и дрожал под ним. Когда он был в активной роли, ему никогда не уделяли даже крупицы от той ласки, что только брала своё начало. — Убери ручки, родной. — неожиданно и нежно прошептал Чан в чужое ухо, заставляя спину выгнуться, а кожу покрыться мурашками. — Ты говорил, что мы не будем переходить грань. — робко, тоже почти шёпотом. — Я остановлюсь, когда ты захочешь. Чонин развернулся к чужому лицу, на котором сильно сказалось возбуждение: вся кожа покраснела и покрылась по́том, губы, распухшие до ужаса, были приоткрыты и искусаны, . Возбуждение прослеживалось и во взгляде, таком осознанном, но таком развязанном. Чонин чётко понимал, что дальнейшие ласки зависели лишь от него, ведь Чан был готов буквально на всё: и прекратить, и продолжить, и всё что угодно с чужим телом сделать он мог. А младший даже отказать ему не в силах. — Я же не захочу, Чан-хён. — протянул Ян, прижимаясь к чужому горячему телу и сразу же чувствуя руку, через мышцы пресса спускающуюся ниже. — Тогда тебе нечего бояться. Чонин отдался ему. Первому в своей жизни мужчине, взрослому и опытному, над которым необязательно брать контроль. Он просто метался по кровати, пытаясь то отстраниться, то прижаться ближе, пока чужие губы ласкали его член. Ласкали так умело, как это не делала ни одна женщина за всю его жизнь, но парень подумает над этим потом. Все странные домыслы будут позже. Крупная ладонь обхватила его за поясницу и приподняла. Не успел Чонин подумать о том, что вообще происходит, как под его ягодицами оказалась подушка. Ноги вмиг разошлись, открывая все места тому, кто не вызывал ни капли недоверия. Парню наконец удалось выловить взгляд лидера: разгорячённый, жаждущий, но всё ещё такой заботливый. — Не больно? — спросил Чан, как только ввёл первый палец, обильно политый непонятно откуда взявшейся смазкой. — Нет вроде. — конечно, Чонин растягивал женщин, но девственниц на его веку не было. — Давай второй? — Подожди, Инни, привыкни сначала к этому. Младший такой просьбой Чана только насмешил. Его, казалось бы, удивляло, что его младшенький, его Чонин сначала заводит отношения с девушками, а потом лежит под ним такой горячий, сексуальный и потный, что аж светится. Хотя в глазах Чана он всегда светился. И главное, по своей ведь инициативе. И вот опять какая-то детская спешка, неопытность, и что-то ещё такое неуловимое, как их связь, что путает и умиляет одновременно. Однако, длинные ноги вполне взрослого парня, что уже выше Чана скорее всего, тряслись только в путь и всё время разъезжались шире, ладони с такими же длинными пальцами без стеснения оглаживали чужое тело, губы были все в укусах, но голос тихий, взгляд вроде разгорячённый, а вроде потерянный, тело полностью отдано в чужую власть. Чонин теряется где-то на грани, не позволяет сложить цельный образ, но Чан желает знать, каким он хочет быть для него: сексуальным или милым? — Инни, всё хорошо? Ты как-то потерян. — спросил старший, на время останавливая движения. — Эй! — хмыкнул Ян. — Не останавливайся, лучше ещё один добавь. — Чонин. — более напористо произнёс Чан, чтобы на его вопрос обратили внимание. — Всё хорошо у меня. Я просто впервые кому-то отдался. — проворчал младший, пытаясь самостоятельно насладиться на чужой палец. — Не могу вообще себя контролировать. — Подожди, но твои другие девушки... — нахмурившись, произнёс Крис, но ему даже не дали закончить. — Да не рождён я для активной роли! Не получалось у меня расслабиться, ещё и ты мне всё портишь своей нерасторопностью! Просто продолжи уже...— тон младшего с возмущения резко сменился на настоящий скулёж, а сам он действительно гнался лишь за удовольствием, что впервые почувствовал. Чонин с ним настоящий. По крайней мере сейчас. Он такой эмоциональный, обнажённый, нежный, больше не какетка в светлом халате, не комок милоты для Чанбина, не амбассадор сексуальности для фанатов. Он вот, как на ладони. И Чана по-настоящему гложет то, что впервые за столько лет с их знакомства, с возникновения их взаимных чувств он видит его таким. И так скоро, так резко, но так правильно и удачно, ведь это тот самый момент, чтобы наверстать упущенное. Чонин долго хныкал и стонал под его руками, прося больше пальцев даже тогда, когда их было уже четыре, но Чану важнее была нежность, аккуратность, комфорт. Младший чуть не заплакал от счастья в тот момент, когда его живот соприкоснулся с одеялом, а колечко мышц с чужим членом, так приятно распирающим влажную узость. — Наконец-то боже, я уж думал, что не доживу. — пискнув, выдал Чонин, вызывая у старшего небольшой смешок, приятно отдавшийся мурашками в шее. С каждым толчком Чан набирал скорость, своей рукой накрывая чужую, сжимающую одеяло. Как бы Чонин не выгибался, старший всё равно прижимал его поясницу к своему прессу, подбирая наиболее правильный угол проникновения. Пока парень хныкал, натурально роняя слёзы от переизбытка эмоций, и не мог связать ни слова, лидер шептал ему в затылок кучу комплиментов, вдохновляясь чужим телом, чувствами, запахом, отдачей больше, чем чем-либо на свете. Он утыкался губами в чужие лопатки, заставляя Чонина дрожать и поджимать к себе ноги, не находя им места. Он оглаживал грудь, бёдра, ягодицы, ласкал член, в перерывах целовал распухшие губы. Он уже привык к стонам, но в какой-то момент почувствовал, как дрожь тела под ним усилилась. — Как же, блять, хорошо! — не своим, дрожащим в такт телу голосом произнес младший, пока сам буквально бился в конвульсиях, а вся простынь под ним была насквозь промокшей. Чан чуть не задохнулся от того, как резко вокруг его члена сжались мышцы. Его хватило лишь на то, чтобы выйти из парня и разок совершенно случайно проехаться пахом по ягодицам Чонина, и он тоже излился прямо на чужую поясницу, падая рядом с ослабленным младшим. — Я же от тебя теперь не отстану. — на выдохе произнёс лидер, сгребая в свои объятия Чонина. — Это кто от кого ещё не отстанет. — ответил ему тот теперь уже в привычной манере. — Заебёшься с моими капризами ещё на том этапе, пока свои старые проёбы прикрывать будешь. — сегодня младший впервые позволял себе такую вольность в разговоре со своим хёном, и он уж точно не собирался от этого отказываться. — Я вообще-то имел ввиду, что я, — Чан резко замолчал, всматриваясь в лисьи глаза и надеясь на чужую сообразительность. — ну, как бы, люблю тебя. — А кто ж меня не любит? — сказал Ян, но всё-таки потрепал старшего по голове. — Я тоже тебя люблю, но это ведь не значит, что я тебя простил. — он подмигнул, чуть флиртуя, и сразу же скрыл лицо в чужой шее. В крепкой, мужской, потной из-за их секса шее. В шее с его засосом.