Метка принадлежности

      Джун Хо заметил незнакомую пару обуви у стены в тот момент, когда на кухне раздался металлический звон.       Он тихо закрыл за собой дверь и опустил взгляд на Джун Хи, которая крепко спала на его руках. В углу, на подставке, стоял увесистый зонт, который мог бы сойти за оружие в экстренной ситуации, но он не стал брать его с собой и прошел дальше в квартиру, чувствуя, как от тревоги его сердце стало биться быстрее. — Я готовлю рамен, — произнес Ин Хо, не отрывая взгляда от плиты, делая вид, что это была совершенно нормальная вещь, после того, как ты проник в чужой дом. — Иди поешь со мной, когда ты уложишь её.       Некоторое время Джун Хо просто стоял и смотрел, как тот мирно нарезал зеленый лук, рукава его рубашки, выглядевшей дорого, были аккуратно закатаны до локтей. И только когда Джун Хи заворочалась, и ее лицо уткнулось ему в плечо, Джун Хо вспомнил, что помимо брата ему есть о ком ещё надо побеспокоиться.       Джун Хи не издала ни звука, пока Джун Хо нес её до спальни и с бережностью снимал её обувь с пуховичком. Уложив ее в колыбель, он прислушался к её дыханию — эту привычку он приобрел за те шесть месяцев, которые Джун Хи с ним жила — убедился, что она мирно спит, и ушел, оставляя дверь приоткрытой.       Мужчина вернулся обратно, по пути стаскивая с себя куртку и нашел Ин Хо, расставляющим дымящиеся тарелки на стол. — Что случилось? — спросил Джун Хо, вешая куртку на спинку стула. — Ты забираешь её обратно?       Почти незаметно Ин Хо свел брови к переносице, а затем сел на свое место. — Зачем мне это делать, если ты и так хорошо о ней заботишься? Садись за стол, пока еда не остыла, Джун Хо.       Это был глубоко укоренившийся инстинкт — подчиняться, когда Ин Хо говорит с ним в таком тоне, и Джун Хо был абсолютно беспомощен в этом. Он опустился на стул и уставился на свою тарелку, на яйцо и небрежно посыпанный зелёный лук в лапше. Это выглядело в точности как в прошлые разы, когда Ин Хо готовил для него рамен, и, несмотря на то, что Джун Хо уже поужинал у мамы, он неожиданно почувствовал голод.       Они с Ин Хо ели в тишине, и Джун Хо серьезно задумался, что он до сих пор лежит в коме или умер где-то среди моря. Это было подобно бредовому сну при температуре — видеть Ин Хо, сидевшего напротив него за столом и занимающегося таким мирным делом, как поедание рамена, который он сам приготовил. — Где ты был? — спросил Джун Хо, доев содержимое тарелки. Он положил свои палочки поверх тарелки и отодвинул все в сторону и теперь он мог сосредоточиться на Ин Хо, который уже справился со своей едой и смотрел на него. — Острова нет. Игр больше не будет?       На мгновение уголок рта Ин Хо приподнялся в улыбке. — Думаю, будет лучше, если я тебе не скажу. Я не заинтересован в том, чтобы снова начать играть в кошки-мышки с тобой.       Джун Хо резко кивнул самому себе и внезапно встал, собирая их тарелки с ложками и палочками. Он чувствовал на себе взгляд Ин Хо, пока относил все в раковину и задавался вопросом, видит ли Ин Хо его разочарование и обиду, которые поселились в нем с тех пор, как они начали искать остров. Иногда Джун Хо считает, что сойдёт с ума, думая об этом: о всех жизнях и годах, потраченных на поиски, только для того, чтобы Ин Хо молча повернулся спиной к Джун Хо и полностью уничтожил все доказательства существования Игр.       Он открыл кран и сосредоточил свое внимание на холодной воде, бегущей по его рукам. Стул Ин Хо заскрипел по полу, когда тот встал и пошёл к столешнице, облокотившись на неё, прямо напротив раковины. Достаточно близко, чтобы по коже Джун Хо пробежались мурашки от мысли о его присутствии. — Почему ты до сих пор живёшь в этой крошечной квартире? — спросил Ин Хо, когда он взял в руки губку. — У тебя уже на протяжении шести месяцев есть доступ к почти сорока шести миллиардам вон, но ты едва к ним прикоснулся.       Плечи Джун Хо напряглись. На этот вопрос было с полдюжины ответов, большинство из которых он предпочел бы не озвучивать. Он выдавил немного моющего средства и начал усердно тереть посуду. — Это деньги Джун Хи и ты мне о ней вообще ничего не рассказал, — сказал он вместо этого. — Я думал, у неё есть семья, которая ищет её. — Её родители умерли, — сказал Ин Хо, не выражая никакого сочувствия в словах. — Ни у кого из них нет семьи, которая беспокоилась бы. Ты уже знаешь, что я зарегистрировал её как твою дочь — она будет твоей столько, сколько ты сможешь о ней заботиться.       Он звучал так непринуждённо, будто это совершенно обычное дело — брать на себя ответственность за ребёнка незнакомцев. Жизнь Джун Хо и до этого была паутиной лжи и полуправды, которая растянулась слишком широко, а Ин Хо, без сомнений, являлся самой большой ее частью. — Она дочь хёна, — сказал Джун Хо матери, когда он обнаружил, что сделал Ин Хо, веря, что она не будет с этим разбираться. — Мама оставила дочь на него, и сейчас он бросил её, и она осталась со мной.       Он повторял эту историю всем, кто спрашивал и получал своего рода удовольствие от мести, создавая репутацию Ин Хо как паршивого отца. Тем не менее, Ин Хо это не заботило.       Джун Хо взял нож, которыми Ин Хо нарезал лук и остановился, голова склонилась над раковиной, а по его запястьям стекала мыльная пена. — Как она выжила во всех играх? Что случилось с ее матерью?       Ин Хо замер на мгновение, а затем мягко подошёл к Джун Хо сзади. Он потянулся, и его рука легла на пальцы Джун Хо, так что теперь они вместе держались за мокрую ручку ножа. — Какая будет польза для тебя, если ты узнаешь это? — с интересом спросил Ин Хо. — Что ты будешь делать, если тебе не понравится ответ?       Джун Хо выдавил из себя недоверчивый смешок. — Хён, только тебе из нас двоих хватило смелости на самом деле пытаться меня убить.       Медленный выдох Ин Хо коснулся затылка Джун Хо. Его пальцы скользнули дальше по рукоятке и многозначительно потянул ее на себя. Джун Хо позволил хёну забрать нож и аккуратно положить его в раковину. — Прости, — сказал Ин Хо. Он повернул кран в сторону так, чтобы из него побежала горячая вода, которой он смыл мыльную пены с рук Джун Хо. — Я пожелел об этом сразу после отдачи приказа. — Но это всё ещё продолжается? Нет ничего важнее, чем защищать твои остров смертельных игр и твоих богатых хозяев?       Ин Хо застыл на момент, который длился достаточно долго, чтобы Джун Хо начал ощущать нарастающую опасность за своей спиной, а затем старший мужчина выключил воду, развернул его тело и прижал к столешнице. Джун Хо снова чувствовал мерзкое и злорадное удовольствие, видя, что он задел Ин Хо за живое. «Прекрасно, — подумал он. — Теперь больше не прячется за маской». — Ты не знаешь меня так хорошо, как ты думаешь, — холодно ответил Ин Хо. — Что из произнесенного мной было неправдой? — с вызовом произнес Джун Хо, продолжая давить несмотря на то, как пальцы Ин Хо предупреждающе сжали его плечи. — Ты был там только ради того, чтобы им прислуживать, разве не так? Все эти игры были для их развлечения. Ты можешь притворяться сколько твоей душе угодно, но в этом нет ничего особо сложного, хён. Ты лишь псина на поводке у хозяев, которые вышвырнут тебя сразу, как только ты станешь для них бесполезным.       За долю секунды Ин Хо стал совершенно неузнаваем: любая любовь, любые сожаления, которые он упорно хранил в себе, даже не обращая внимания на непреодолимую пропасть между ними, которая разделяла их в последние встречи, мгновенно исчезли. В таком кухонном свете, он превратился в кого-то незнакомого и дикого, в мужчину, который может оборвать кому угодно жизнь голыми руками и без малейшего сожаления. И несмотря на полицейскую подготовку Джун Хо и всё, что он пережил, с тех пор как начал поиски пропавшего брата, Джун Хо отпрянул.       Выражение лица Ин Хо изменилось. Его руки спустились в них и сжали предплечья Джун Хо, удерживая его на месте, он склонил голову над уязвимым изгибом шеи. Джун Хо так был застигнут врасплох, что он не реагировал, пока не почувствовал внезапную острую боль от зубов, которые впились в его кожу, и его тело инстинктивно начало биться от боли. — Хён, — простонал Джун Хо, пытаясь освободиться из стальной хватки Ин Хо. — Что ты делаешь? Отпусти меня!       Но Ин Хо это не сделал, его зубы до синяков сжимали нежную кожу. Джун Хо вспомнил, как хён говорил про кошки-мышки, но Джун Хо понял, что он с самого начала не был тем, кто охотится. — Хён! — произнёс снова Джун Хо, повышая свой голос, уже продумывая вариант причинения боли Ин Хо, чтобы привести его в чувства, но в этот раз Ин Хо послушал его.       Он отстранился медленно, оставляя влажный и больно пульсирующий участок кожи. Его волосы, ранее аккуратно уложенные, спали на глаза, которые снова были холодными и ясными, когда он наконец поднял голову и открыл их. Джун Хо уставился на него, неожиданно к нему пришла ясность того, каковы бы ни были причины, которые вовлекли Ин Хо в Игры, было кое-что ещё в нём — что-то темное и порочное, что заставило его там остаться. Появилось ли оно и укрепилось благодаря страданиям и смертям, которые Ин Хо видел, будучи игроком? Или оно всегда было в нём, тщательно скрытое от Джун Хо? — Крови нет, — пробормотал Ин Хо, невесомо проводя пальцем по месту укуса.       В последний день на лодке капитана Парка, когда остались лишь Джун Хо с главой наёмников, который представился ему как Ким Мин Хо: «Есть большой шанс, что меня пристрелят, как только мы найдем остров, так что ты должен знать моё имя, чтобы оповестить об этом моих родителей». Они сделали перерыв ради осмотра его пулевого ранения. — В первый раз на острове ты искал брата, не так ли? — спросил он, пока Джун Хо делал ему перевязку. — Да, — Джун Хо закончил перевязывать и выпрямился. — У меня не получилось.       Ким Мин Хо решил не высказываться, что, если бы брат Джун Хо был игроком, то сейчас он уже был бы мёртв, а если бы он не был игроком, то был бы тем, кто не хочет, чтобы его находили. Он осторожно поднялся на ноги, наблюдая как густой туман окутывает их. — Никогда не встречал кого-то готового пойти дважды на такую опасность ради кого-то, — сказал он нарочито нейтральным голосом. — Надеюсь, твой брат стоит этого.       Джун Хо вспомнил то, как это задело его: мысли о том, что Ин Хо не стоил того риска и что Джун Хо хочет снова попытаться это повторить. «Он мой брат», — думал он, — «Разве кто-нибудь не сделал бы того же ради семьи?».       Но пока они с Ин Хо стояли в напряжённой тишине на кухне, а место на его шее, где Ин Хо его укусил, усиленно пульсировало, Джун Хо задумался о том, что Ким Мин Хо возможно прав. Он и Ин Хо никогда были обычными братьями. Большинство людей никогда бы не зашло так далеко, как это сделал Джун Хо, чтобы найти Ин Хо: убивал, лгал и снова убивал. Большинство людей никогда бы не узнали, что их брат добровольно пошел на турнир смертельных игр, и не ощутили бы прилив лёгкого удовлетворения, наконец понимая его.       Было что-то неправильное в Ин Хо, но… было что-то неправильное и в Джун Хо тоже. — Я помню, как ты связался со мной на лодке. Я ответил, что тебе стоит убить меня, чтобы остановить. — Джун Хо произнёс в тишине, переключая внимание Ин Хо с его горла. — Если бы я прибыл на остров в одиночку, без поддержки, без береговой охраны, то, как ты думаешь, ты смог бы это сделать?       Ин Хо вгляделся в его лицо. — Я отдал приказ капитану Парку убить тебя, Джун Хо. — Да. Легко приказывать людям по телефону. Но я не думаю, что если бы ты стоял напротив меня, лицом к лицу, то ты сделал бы это. — Ты пытаешься отпустить мои грехи? — спросил Ин Хо с скептицизмом, граничащим с весельем. — Я напоминаю тебе, — сказал Джун Хо, — Что ты дважды был в достаточной степени отчаяния и гнева, чтобы убить меня своими собственными руками и оба раза ты выбирал другой выход.       Ин Хо всё ещё стоял так близко, что Джун Хо скорее ощутил, чем услышал как тот вздохнул. В этот раз, когда Ин Хо положил свою ладонь на его левое плечо, это было аккуратно, почти благоговейно. — По меньшей мере на этот раз я не оставлю тебя с новым шрамом. — сказал он.       Повреждённая кожа шеи Джун Хо внезапно начала гореть. Может, если бы там остался ещё один шрам, то это было бы не так уж и плохо. Это было бы ещё одним напоминанием, что он единственный в мире, кто может столкнуться с гневом, разочарованием и любовью Ин Хо и остаться в живых. — Переезжай в место попросторнее. — добавил Ин Хо, отпуская его и отступая назад. — Я доверил тебе заботу о ребёнке и деньги не без причины. Обеспечь вам хорошую жизнь. — Я думал, ты сможешь прийти, — выпалил Джун Хо. Его щёки загорелись, когда Ин Хо удивлённо замер. — Я…это была единственная причина, по которой мы оставались здесь — Я всегда буду знать где ты, — сказал Ин Хо, его глаза смягчились, глядя на Джун Хо. — Куда бы ты ни пошёл.       Это было то заявление, которое должно было быть больше пугающим, чем успокаивающим, но от него с плеч Джун Хо упал тяжкий груз, про который он не догадывался раньше. Он смотрел, как Ин Хо берет свое пальто и надевает его, нежность в его взгляде исчезла, что уменьшало их с Джун Хо схожесть и походило больше на ту далекую для него фигуру, которой он являлся на острове. — Спокойной ночи, Джун Хо, — напоследок произнёс Ин Хо. Спи крепко.       Джун Хо не последовал за ним к двери. Он ждал, пока она закроется, представляя себе шаги, которые были бы слышны на лестничном пролете и по выходу из здания. Затем он взял себя в руки, закончил мыть посуду и оставил её на сушилке для посуды. Если бы не две использованные тарелки, то сложилось бы ощущение, что Ин Хо здесь никогда и не было.       Когда Джун Хо подошёл проверить Джун Хи, оказалось, что она сбросила своё одеяльце. Он высвободил одеяло из-под её ног, аккуратно подоткнул вокруг неё и пошел в ванную умыться.       В зеркале виднелся его все ещё горевший и воспалённый укус. Джун Хо неуверенно его потрогал, гадая, сколько это будет ещё длиться.