VI.
22 февраля 2026 г., 10:25
Примечания:
Поддержите работу (и сражающегося доктора Хвана:)) оценочкой и подпиской! 😘🩺
Феликс действительно дожидался у нужного автомобиля. Мельком он взглянул в ту сторону, где обычно стояла машина доктора Хвана — просто так, чтобы куда-то деть взгляд. Аккуратная белая Тойота всё ещё была на своём месте. Феликс прошёлся по парковке — просто так, чтобы занять чем-то время ожидания. Он заглянул в окно Тойоты. Ничего необычного — всё очень опрятно и ухоженно. Никаких лишних предметов, которые давали бы подсказку, как живёт обладатель машины.
— Доктор Ли! — послышалось со стороны лифтов из больницы.
Кристофер. Идёт к нему навстречу — солидный, с аккуратным портфелем, в костюме и кожаных туфлях. Конечно, по статусу положено так выглядеть. Да и — Феликс как никто другой знает — Бан не может по-другому. Ему нравится быть таким — ухоженным, стильным, красивым мужчиной.
— Привет, — тихо ответил Феликс, подходя к нему.
— Кого ты там ловишь? — пошутил Бан, тепло улыбаясь.
— Своих интернов, — подарил ответную шутку Ли.
Они выехали из паркинга прежде, чем туда спустился доктор Хван.
— Заедем поужинать или закажем домой? — поинтересовался Чан у Феликса, сворачивая на трассу, ведущую к его кварталу.
— Домой, — выдохнул Феликс устало, потягиваясь. — Хочу как можно скорее запереться на все замки ото всех, хотя бы на эту ночь.
— Хорошо, — спокойно усмехнулся Крис. Он понимал.
Они ехали почти молча, Чан только пару раз спрашивал о чём-то, касавшемся работы, а Феликс отвечал односложно, потому что предпочитал подремать в прогретом салоне под едва слышную музыку, в полумраке, нарушаемом только светом фар других автомобилей.
…
— Что ты сказал жене? Насчет сегодняшней ночи, — интересовался Ликс, когда они поднимались в лифте. — Наён с детьми у своей мамы, — отвечал Чан, наклоняясь и целуя младшего, не собираясь сдерживаться уже на данном этапе. — Так что я имею полное право сегодня не ночевать дома. Крис трепетно оглаживал большими ладонями его талию через приятно перенявшую тепло тела ткань футболки, и целовал щеку, разгребая носом распущенные волосы. — Я так скучал, — прошептал он, целуя под ухом. А Феликс испытывал двоякие ощущения: ему и было хорошо от чужих ласк, и хотелось оттолкнуть Криса, потому что завтра всё закончится. Хотелось не ждать до завтра. Но на сегодня было сделано уже слишком много, чтобы останавливаться. — Крис, это всё только на сегодня, — решил предупредить он, потому что уже сейчас его снова преследовало желание всё закончить. — И на завтра, — выдохнул Бан между поцелуями. — На утро, — пояснил, видя вопросительный взгляд чёрных глаз. Еда была доставлена слишком быстро для того, чтобы успеть остыть. Феликс выложил всё по своим красивым, изящным тарелкам, расставил чашки и заварил чай. Сегодня никому из них не захотелось изменять состояние посредством спиртного. Даже несмотря на то, что между ними ощущалось некоторое напряжение, которое с лёгкостью можно было бы стереть с помощью вина. Они уберут его позже, другим способом. — Я лечу в Токио, — заговорил Феликс посреди ужина. — На консилиум. — Правда? — оживился Чан. — Я рад за тебя. Будет ещё кто-то от нашего госпиталя? — Да, этот новый доктор, Хёнджин. — Ого, ты уже утвердил его на такое мероприятие? Вероятно, он очень способный, если ты так сделал. — Может быть, — пожал плечами Ликс почти незаинтересованно. — Хочу, чтобы он научился. — Правильно. Если врач выбрал такую серьёзную специальность — пусть не ленится её постигать. — Угу, — кивнул Ликс, отпивая из своей кружки и смотря в панорамное окно. Приятный весенний ночной ветер еле-еле колыхал занавески. Феликс ушёл в душ, а Чан остался мыть посуду. Закончив с последней ложкой, он осмотрелся. Квартира его любовника была такой, как и обычно — убранной, обставленной с утончённым вкусом, безусловно красивой, как и её хозяин, но такой же неприветливой и холодной. Сколько он помнит себя и их в этой квартире — она никогда не казалась ему настоящим домом. С тех самых пор, как Феликс переехал сюда из своей старой квартирки — поменьше и находившейся в более отдалённом от центра районе, Чан больше не чувствовал уюта. Может быть, Феликс просто прекратил его создавать. Может быть, было незачем. Может, не для кого. Он засмотрелся на мир за окном, задумавшись, что их вообще ждёт. Он часто об этом размышлял, но никогда не приходил к какому-то однозначному, созидательному и простому ответу. Потому что в таких случаях на эти вопросы ответов нет. Или есть такие, с которыми люди до последнего не хотят сталкиваться лицом к лицу. — О чём задумался? Голос Феликса побудил внимание переключиться с мыслей, погружавших в неутешительные раздумья, на что-то более конкретное, более реальное, что есть сейчас. Пусть и столь кратковременное — то, последние следы от чего испарятся вместе с утром, оставшись лишь мерцать в воспоминаниях. — Да так, — снисходительно усмехнулся сам себе Чан, поворачиваясь на звук чужого голоса. Феликс без белья. И его не то чтобы очень интересует ответ на этот вопрос.…
Лучи яркого утреннего солнца свободно проникали через полупрозрачные занавески, потому что вчера никому не было дела до того, чтоб закрыть шторы. Феликс ещё спал — ему никогда не мешало солнце, он в принципе был большим его любителем и когда дело касалось лёгкой дрёмы на пляже, и когда вот так — сладкого сна под его лучами в собственной спальне. Одеяло свернулось и переместилось куда-то на другую половину кровати, обнажив его прекрасное подтянутое тело, на молочной коже поигрывали лаской солнечные лучи. Он лежал на животе, вытянувшись на песочного цвета простынях, спрятав руки под подушку и совершенно беспечно обнажив все свои части тела. Чан проснулся первым. Отходя в уборную, он молился, чтобы до его возвращения Феликс не проснулся, потому что так хотелось вот так вот ещё провести с ним время. Чтобы он не отталкивал, чтобы не спешить, чтобы просто побыть рядом. Надежды были оправданы: тихо войдя обратно в комнату, Чан увидел, что Феликс даже не шевельнулся. Используя всю свою осторожность (которой было не так уж много), он прилёг рядом с ним и безмятежно вдохнул запах его волос. Впереди ждал очередной рабочий день, который, к тому же, кажется, закономерно должен был начаться с опозданием, ждали заботы, принятие решений, возвращение супруги с детьми и вечер в кругу семьи, но то единственное, на чём концентрировался сейчас весь его мир — запах этих прекрасных белокурых волос и присутствие рядом их поистине удивительного обладателя. Чан занёс руку в воздух и невесомо огладил его плечо. Слегка привстав, поцеловал над лопаткой и легонько приобнял за талию. Видимо, этого было достаточно для того, чтобы прервать крайне чуткий, как и всегда, сон Ли. Тот заворочался и повернулся к нему лицом, лениво открывая глаза. — Крис… — хрипло прошептал он и в тот момент было неясно, какими настроениями сквозил его голос: то ли он просто забыл за время короткого, но крепкого сна, что Крис здесь, то ли как-то малоприятно удивился этому обстоятельству. — Доброе утро, — ласково улыбнулся Чан. — Ты хорошо поспал? — Да, вполне, — ответил Феликс. Он потянул за собой одеяло и отвернулся, укутываясь выше плеч. — Эй, — Чан тут же прильнул следом, обвивая его кокон сильными руками и влажно целуя шею. — Спустимся в ту кофейню с завтраками? — прошептал он на ушко, не желая портить это сонное настроение. — Я хочу позавтракать дома, — проворчал Феликс в ответ. — Хорошо, — улыбнулся Крис, не переставая ласкать его кожу. — Пустишь меня? — он слегка отодвинул краешек одеяла, в общем-то не рискуя заходить дальше. Феликс что-то неопределённо промычал, покрываясь мурашками от движения влажных губ. Чан понимал, что много слов всё испортят, потому что чувствовал настроение любовника. Он определённо знал, что растопить его можно лишь прикосновениями. Он стал прокладывать мокрые дорожки поцелуев: от шеи к плечу и обратно, затем ласкать аккуратное ушко, отчего Феликсу однозначно становилось влажно и щекотно — он потихоньку таял. Это позволило Чану запустить руку под одеяло и обнять уже не кокон, а тело Феликса — прекрасное, обожаемое им с головы до ног. Он гладил его грудь, талию, опускаясь к животу. Феликс рвано выдохнул, прикрывая глаза, и инстинктивно отвёл таз назад. Чан расценил это как приглашение и нырнул к нему. Стоит отметить, что он тоже был без одежды. Прижавшись вплотную к горячему телу любовника собственным, не менее разгорячённым, он блуждал ладонями по наэлектризованной коже. Всё делал сам, потому что знал — Феликс только позволял. Он не намерен был трудиться. Прямо сейчас от него исходило настроение: «Захотел? Я разрешаю. Но делай всё в одиночку». И Чан не был против. Ему не жалко усилий ради Феликса. Ни сейчас, ни когда бы то ни было. Ликс всё так же лежал на боку и только ощущал, как у него постепенно встаёт, между тем, у Чана — уже давно. Толстый член упирался ему в ягодицу и где-то глубоко внутри Феликс дрожал от предвкушения. Крис был так твёрд, будто не трахал его полночи. Феликс прошипел, потому что Чан не сдержался и укусил нежную кожу на шее. — Останутся следы. Но на злость его уже не хватало — обмякнув в чужих руках, он тёрся задом о член и, прикрывая глаза, тихо стонал, полностью поддаваясь Бану. Крис достал из-под подушки смазку, которую они сунули туда ночью, вылил себе на пальцы, не жалея, и смазал их обоих. С приторным удовольствием заметил, что Феликс ещё достаточно растянут, но не настолько, чтобы не доставить ему немного боли своей узостью. Ликс шумно дышал, кусая губы, и хмурился, концентрируясь на ощущениях. Бан скользил членом между его ягодиц, готовясь вставить, а Ликс в последний момент потянулся к прикроватной тумбе и с трудом удержал в руках телефон. Из-за его плеча Крис увидел, что он набирает текст в мессенджере. «Доброе утро, доктор Лим. Проведите пожалуйста пятиминутку, я ужасно опаздываю сегодня. Спасибо!» Это всё, на что хватило Ли. Он уронил телефон, чудом успев занести руку над тумбочкой, и резким выдохом лишился всего воздуха из лёгких — Крис нежно вошёл одним движением. Ликс ощущал его размер, его твёрдость и влагу, но он будто был не здесь. Не с ним. Его тело получало удовольствие от размашистых фрикций, Чан безошибочно попадал по простате, потому что за все годы успел изучить тело любовника не хуже собственного, но Феликс прикрывал глаза и думал о чём-то… другом. Размытом, непонятном, но точно не о том, с кем он провёл ночь и кто теперь был сзади него, кто брал так отчаянно, словно путём слияния тел старался зацепиться за его неумолимо отдаляющуюся душу. Феликс хмурился, хватаясь пальцами за простыни, а когда Бан обвил его поперёк груди своими сильными руками, то ему стало тяжело дышать. Снова. Он вцепился в чужое предплечье, стараясь облегчить давление, и подался назад, навстречу чужим толчкам. — Только не кончай в меня, — прохрипел Ли. — У меня нет столько времени на душ. — Ладно, — прошептал Крис, прижимаясь к нему и хватая зубами за плечо, что значило только одно ‐ он ощущал приближение оргазма.…
Отдышавшись, Феликс встал с постели и завернулся в валявшийся на полу плед. — Сходим в душ? — спросил Крис, развалившись на кровати и любовно смотря на него — растрёпанного, влажного и такого закрытого от него. — Нет, Крис, — тихо ответил тот, кутаясь. — Ты не мог бы… — он пожал плечами и многозначительно приподнял бровь, а выражение лица стало просящим. Лёгким кивком он указал в сторону двери. — Хочешь, чтобы я приготовил завтрак? — предпринял Крис ещё одну попытку не замечать намёка любовника. От Ликса раздалось тихое, но уверенное: — Нет. Чан молчал несколько мгновений, давая Феликсу время уйти в ванную комнату. Но тот стоял, явно ожидая и давая понять, что пока Чан здесь — он ничего не собирается делать. Вздохнув, Крис поднялся с кровати. — Можно мне хотя бы помыться? — в его голосе начало зарождаться раздражение. — Возьми влажные салфетки в шкафу, — невозмутимо заявил Феликс, прекрасно понимая, что после этого всё ещё сильнее накалится, и наконец скрылся за дверью ванной, как за единственным доступным ему в данный момент барьером. Ликс знал, что это случится, и убедился в этом, когда спустя пару минут, очевидно, одевшись, Чан ещё барабанил в дверь и что-то говорил. Но Феликс также знал, что она заперта на замок, а Чан злится не настолько, чтоб его ломать. По крайней мере, в этот раз. Бывало у них и по-другому. Когда Ли вышел из душа, Криса уже не было. Старший относился к нему слишком уважительно для того, чтоб, несмотря на его отсутствие, не выполнить его просьбу и сидеть и настойчиво ждать его, чтобы потом выяснять отношения. К тому же Крис наверняка знал, что возможность для этого им ещё предоставится. Позавтракать Феликс заведомо не успевал — остатков бессовестно украденного у работы времени хватило только чтобы смыть с себя вчерашнюю ночь, загрузить постельным бельём стиралку и высушить волосы.…
Все доктора очень удивились, когда на пятиминутку вместо заведующего явился доктор Лим. Хёнджин совсем-совсем не ждал, что зав вдруг вот-вот войдёт в ординаторскую и продолжит собрание и уж точно вовсе не расстроился, когда этого так и не произошло. — Доброе утро, коллеги, — начал Лим. — Доктор Ли опаздывает и попросил меня провести собрание. У нас трое поступивших ночью, думаю, что доктор Ян справится с ними. — Обследования уже назначены, — важно кивнул Чонин, подтверждая. — Мне передал дежурный врач. — Отлично. На сегодня запланировано немало операций, но насчёт их распределения между хирургами пока ничего не известно, — задумался Лим. — Думаю, что доктор Ли сделает план сразу же, как только приедет. Есть вопросы по назначениям? — Да, — отозвался Сынмин. — Пациенту Гу из шестой палаты можно уменьшить дозу антиаритмических? Суточный мониторинг показывает существенные улучшения. — Сбавьте до пятидесяти миллиграмм, — кивнул Лим. — Но пусть принимает ещё как минимум две недели. Ким сделал пометку в карточке, доктора ещё что-то обсудили и разошлись. Ли Минхо не говорил ничего, а после — снова первым ушёл от остальных. — Интересно, что будет с планом операций сегодня? — тихо поинтересовался Сынмин у Хёнджина, когда собрание закончилось. — Сам не знаю, — вздохнул тот. — В любом случае я приму любой исход. — Да ты фаталист, — засмеялся товарищ, ободряюще приобнимая его за плечо. Чуть позже, когда они спустились в кафе перекусить, то из окна, выходящего на парковку у главного входа в госпиталь, заметили доктора Ли. Тот спешил и в общем выглядел довольно рассеянным. Хёнджин был удивлён, увидев так по-новому его — обычно собранного, со взглядом, полным холодного расчёта. — Я вообще не предполагал, что доктор Ли может опаздывать, — говорил Сынмин, наблюдая за Феликсом. — Он обычно всегда… Дальше Хёнджин слушал слабо — Ли вошёл в кафе, чтобы взять себе свой любимый большой чёрный кофе, и Хван окончательно сбился с курса. Волосы Феликса были собраны в неряшливый пучок, который смотрелся в бесчисленное количество раз более очаровательно, чем обычно искусно уложенные. На нём были надеты чёрные джинсы — довольно просторные, но не мешковатые, такие, в которых, если присмотреться (чего Хван абсолютно точно не делал), прекрасно просматривались очертания его стройных бёдер; чёрная футболка поло и коричневая кожанка. А ещё он был в очках, которые обычно носил только на дежурстве. Видимо, этим утром он не успел даже надеть линзы. В общем, Феликс в таком виде был одним сплошным произведением искусства, что на Хвана оказало действие весьма обескураживающее. Объяснить себе его природу в тот момент он, конечно же, не смог. Или не решился. Взяв кофе, Феликс собирался было покинуть кафе (ведь нужно было как можно скорее составить операционный план), но увидел Минхо, который завтракал и к тому же жестом пригласил его к себе за столик. Ликс подошёл. — Привет, — сказал он, переводя дыхание. — Привет, Феликс. Не присядешь? Взгляд Минхо был проницательным, а голос — с еле уловимой нарастающей укоризной. Так что Феликс догадывался, что Хо видит его насквозь. Ведь он не был бы его лучшим другом, если бы не. — У меня план… — постарался отговориться Ли, отводя взгляд. — Ты уже не сделал его вовремя, — привёл резонный довод Хо. — Ничего не рухнет, если задержишь ещё на десять минут. — Ладно, — пожал плечами Ли и, ставя кофе на стол, а портфель — на стул, присел на соседний. — Ты опять был с Крисом? — сурово, не желая тянуть, спросил у него Минхо. Феликс хотел бы выпалить «не порти мне настроение с утра», но понимал, что неправ и вместо этого смотрел на него, не мигая. Во взгляде не было стыда или неловкости — просто безразличие и попытка осознать происходящее. Задница напоминала ему, что ответ на вопрос положительный, но голова отказывалась это признавать. Он лениво перебирал пальцами салфетку, откинувшись на спинку стула. Кофе остывал. — Ты сам себе мешаешь, Феликс, — уже чуть более мягко начал Мин, слегка наклонившись к другу, чтобы быть тише. — Ты мешаешь себе стать счастливым. Ты не хочешь отпустить то, что делает тебя грустным, недовольным. — Вчера мне просто хотелось отвлечься, — тихо сказал Феликс, беря в руки стакан. — Это привычка. При том вредная. Попробуй начать отвлекаться без неё. Ликс отпил кофе и посмотрел на Минхо с подозрением. Но без недоверия. — Ладно, хорошо, — Мин пожал плечами и развёл руками, решив сменить тему. — Хван хотя бы будет в твоём плане операций на сегодня? — Не знаю, — буркнул Ли, отводя взгляд. Видно, что нарочно. — Я не хочу больше таких эксцессов. — Ты разбрасываешься хорошим и держишься за заведомо провальное, Феликс. Я тебя не понимаю. Минхо, окончив приём пищи, встал из-за стола и, собрав на поднос свою посуду, собрался уходить. Ему на самом деле надоело вправлять мозги другу — взрослому мужчине со своей головой на плечах, отлично (он это знал не понаслышке) разбирающемуся, где хорошо, а где плохо. — И не забудь позавтракать, — добавил Хо, смотря на Феликса почти безучастно. — Я знаю, что ты голодный. И не потому что ты проспал. Пожалуй, эти слова дали Феликсу надежду на то, что друг ещё пока не отвернулся от него окончательно. Он обязательно перед ним извинится. Просто за то, что много раз заставлял вот так понервничать из-за себя. И обязательно исправится. А пока что он ощущал себя школьником, которого отчитали за плохое поведение. Но, быстро собравшись в кучу, он решил не показывать слабости ни перед кем. Даже перед Хо. Хотя бы на протяжении этого рабочего дня. — Интересно, о чём они там говорили… Доктор Ли Минхо выглядел очень недовольным, — тихо бормотал Сынмин, обращаясь к Хёнджину. Но тот уже не слышал и не видел ничего кроме Феликса, который встретился с ним взглядом, выходя из кафе. Хёнджин поприветствовал его кивком. Феликс тоже.…
— Чёрт, да почему так-то, а?! — воскликнул Хёнджин, наконец увидев готовый операционный план. Это тот самый Хёнджин, который отважно обещался принять любой исход. Ага, как бы не так. — Что ему в голову стукнуло?! — горячо спросил он, смотря на перепуганного Сынмина, который как раз и сообщил ему, что зав оставил на столе план. — В самом деле, я не представляю, что на него нашло, — пожал Ким плечами, озадаченно осматривая листок бумаги, на котором ни в одной строке не фигурировало имя его друга. — Может быть, он назначит тебя завтра или в другой день. — Мне кажется, этого вообще больше не произойдёт, — разочарованно ответил Хван. В этот момент в ординаторскую по своим делам вошёл Ли Минхо, чему двое не придали особого значения. Кажется, они даже не заметили, как дверь за их спинами отворилась. — Я не понимаю, неужели я так сильно провинился? Неужели я кого-то угробил или сорвал ему операцию? Что за жестокие методы? И почему он всё делает молча? — Не знаю, Хёнджин, — вздохнул Сынмин, садясь рядом. — Тебе наверняка стоит с ним поговорить. — Не стану я с ним разговаривать. Я ничего такого не делал. Пусть выделывается дальше, я найду, с кем и где работать. — Но ты не можешь так просто уволиться, — участливо сказал Ким. — Это престижная больница, тебя здесь хорошо приняли, и жертвовать таким местом из-за… Их разговор прервался, потому что в ординаторскую заглянула медсестра и сообщила Минхо, что его ищут. Ким и Хван удивлённо обернулись, а Хо лишь отставил чашку с кофе и невозмутимо ответил, что уже идёт. — Он всё это время был здесь? — прошептал Сынмин. — Похоже, — равнодушно пожал плечами Джин. Ему хотелось злиться и выяснять отношения с Ли Ёнбоком, хотелось спросить с него по полной программе за то, что так его опускает, но всё это бушевало у него внутри. Снаружи же он был непроницаем — лишь слегка вздувавшиеся ноздри и хмурые брови давали подсказку о том, что творилось у него на душе. — Он ведь может рассказать заву, что мы с тобой здесь о нём говорили, — заволновался Ким. — И тогда нас ждёт выговор. — Тебе ничего не будет — ты ничего такого не сказал, — попробовал утешить Хван. — А я выговора не боюсь. Хоть десять выговоров. — Надеюсь, всё наладится… — Ким вздохнул и, взяв со стола истории своих пациентов, направился к выходу. — Поможешь мне с пациенткой? — обернулся он к Хёнджину. — Конечно, идём. Хоть отвлекусь. Чуть позже Хёнджин недовольным и (немножечко) завистливым взглядом проводит доктора Ли и доктора Лима до лифта, который должен будет отвезти их в операционную. Первую операцию Феликс проведёт без Минхо, только со вторым кардиохирургом, который, очевидно, будет ассистировать. И этим вторым, чёрт возьми, должен был быть Хван! Хван, а не кто-то там со стороны. И пусть этот «кто-то со стороны» работает лет на десять больше Хвана, но всё же… доктор Ли ведь был доволен. Что ему стукнуло в голову?…
Эти мысли в собственной голове Джин носил весь день. Ему саднила досада, жгло в груди, а ещё неустанно то формировались, то разваливались какие-нибудь планы насчёт того, как же ему действовать дальше. Игнорировать сложившиеся обстоятельства? Перестать вообще как-либо контактировать с Ли? Или поступить как психанувший подросток — уволиться к чертям собачим и начать всё заново в другой больнице? Отвлёк от всего этого пациент, подошедший к нему в коридоре (на самом деле, он был очень благодарен, что у него есть чем заняться и, раз уж некого оперировать, то хотя бы есть кого лечить). Он заботливо растолковывал пожилому мужчине порядок приёма таблеток и боковым зрением заметил остановившегося чуть поодаль Минхо — будто тот ждал, пока они закончат, чтобы что-то ему сказать. Горячо поблагодарив своего доктора, мужчина медленно пошаркал тапками по коридору, а Хёнджин вопросительно, но не без робости, взглянул на Хо. Тот приветливо улыбнулся. — Хёнджин, могу я отнять у тебя минутку? — мягко заговорил он, подходя ближе. — Конечно, доктор Ли, — кивнул Джин. Этот разговор не вселял столько волнения, сколько фантомный — с Феликсом, но всё равно за какие-то струны нервной системы начинал подёргивать. — Я понимаю — то, что произошло, огорчает. Но, если ты не возражаешь, дам тебе совет: подойди к доктору Ли, изъяви своё желание работать с ним и дальше. Если правда этого хочешь. — Я хочу, — честно признался Джин. Отчего-то Ли Минхо доверительно располагал к себе, всем своим видом давая понять, что он, как старший товарищ, желает помочь. — Но опасаюсь, что сделаю только хуже. — Нет, — снисходительно мотнул головой Хо, слегка улыбаясь. — Поверь, он на самом деле не такой страшный, каким кажется. «Ага, как же», — скептически ответил Джин в своей голове. — Может быть суровый, да. Может иногда вспылит где-то больше, чем стоило бы. Но он не злой. Просто заяви о своих намерениях, будь понастойчивее. — Думаете, это не повредит? — Уверен, что нет. Доктор Ли уважает настойчивость, уж поверь. «Догадываюсь», — пронеслось по голове Хвана. Ему не понравилась эта мысль, он не хотел думать о таком, но сделать ничего не смог. — Тогда мне стоит к нему подойти, да? — переспросил Джин, словно надеялся на какой-то другой ответ. А может, хотел ещё раз услышать чужое утверждение, чтоб подкрепить собственную решимость. — Конечно, — ещё раз заверил Минхо. Немногословно. Немного сложно. Ведь что и как сказать — старший подсказывать не торопился. — Ладно. — Хван набрал в лёгкие побольше воздуха и начал настраиваться уже сейчас. — Спасибо вам за неравнодушие, доктор Ли. За то, что ободрили. — Всегда пожалуйста, — улыбнулся Хо, не без самодовольства, конечно. — Обращайся, если что. — Хорошо, — кивнул Хван. — И мне жаль, что вы не попадаете на консилиум, — участливо произнёс он. — Ну я пойду? Минхо ободряюще кивнул на автомате, но когда Хёнджин развернулся и ушёл прочь, он задумался: какой еще консилиум?…
К Феликсу подходить было страшно. Было невыносимо сложно. Хёнджин даже думал было всё-таки забить на всё это и разбираться потом, по ходу дела, ведь в конце концов — не так уж плохо не стоять на операциях, а работать в отделении, верно же? Да, не совсем то, чего он хотел, но на тот момент это казалось всяко лучше, чем первому подходить к заву, ещё и подбирать правильные слова. К Ли Феликсу ведь на кривой козе не подъедешь. Он вышел на улицу и закурил. «Не хочется, не хочется, не хочется» — вертелось в его голове безапелляционно. Он думал над всеми «за» и «против», взвешивал все риски и мысленно обыгрывал разнообразные сценарии. В общем, занимался всеми теми слегка обременительными вещами, которыми люди обычно занимаются вместо того (или перед тем), чтобы побороть свой страх, иногда самый дикий, и пойти-таки и хотя бы попробовать что-то сделать. Он вспоминал все моменты, проведённые рядом с Ли, чтобы на основании уже наблюдённых им моделей поведения как можно точнее спрогнозировать реакцию, которая последует, когда он всё-таки подойдёт с извинениями. Уже не «если», а «когда» — большой прогресс! И, примерно на середине сигареты, его вдруг посетило одно небольшое воспоминание: в тот вечер, когда предстояла сложная операция, в подобных которой он на тот момент ещё никогда не участвовал, он, конечно же, разволновался и сказал об этом Феликсу, посоветовав (очень смешно) ему назначить кого-нибудь другого. В тот момент в Хвановой голове словно снова прозвучали слова зава его же голосом «Я выбираю тебя» — решительные и настойчивые, в которых не было ни капли сомнений в его новом сотруднике. И как будто ледяной водой окатило. «Он ведь выбрал тогда меня, — одумался Джин. — Даже если я оступился один раз — я не могу так просто пренебречь тем доверием, которое он ко мне проявил. Не могу так просто пустить это на самотёк и заставить его разочароваться во мне». Дальше он ничего не замечал. Не заметил, как докурил, не заметил, как собрался с силами, не заметил, как поднялся в отделение и спросил у постовой медсестры, вернулся ли заведующий из операционного блока. Не заметил, как бодро и как-то даже слишком решительно дошёл до ординаторской. Не заметил, как ворвался в неё, представ перед Феликсом и Минхо, негромко что-то обсуждавшими, слишком взмыленным. На него удивлённо оглянулся даже интерн, изучавший назначения за ноутбуком. Опомнился Хван только когда встретился с Феликсом взглядами. Большие чёрные глаза смотрели безучастно и холодно — как всегда. Минхо поднялся с дивана и окликнул интерна. «Идём, поможешь мне», — обратился он к юноше и вышел из ординаторской вместе с ним, оставляя Ли с Хваном наедине. «Говори сейчас или ты тряпка, Хван Хёнджин», — громовым раскатом сквозь череп. — Доктор Ли, я хотел вам сказать, — начал он не так стойко, как звучал его внутренний голос. — Я слушаю тебя, — кивнул Феликс, и Хвану даже показалось, что он настроен больше положительно, чем отрицательно. Хотя судить было сложно — его интонация ничего не выражала. — Я хочу извиниться перед вами за то, что допустил оплошность на операции. Я понимаю, что это непозволительно. И я очень огорчён, что не оправдал вашего доверия. Феликс ничего не говорил, видимо, ожидая ещё каких-то объяснений. Хёнджин был настроен не скупиться на них. Он глубоко вдохнул и ощущал, как его лицо покраснело. Как же ему было неловко. — Я бы очень хотел работать с вами, так как вы для меня большой пример. И если вы позволите, я хотел бы снова ассистировать вам и попытаться сделать всё возможное для того, чтобы вы убедились, что не зря когда-то дали мне шанс. Лицо Феликса по-прежнему ничего не выражало. «Бессердечный чёрт, — подумал Хван. — Я в эти слова всю душу вложил, знал бы он, чего мне стоило прийти к нему… А он…». Феликс только отвёл в сторону ставший сосредоточенным взгляд, помолчал немного — непозволительно долго в данной ситуации — и тихо произнёс: — Я подумаю, — уже не так холодно, как это было до, но и не так, как вселило бы Хвану хоть небольшую надежду. Так размыто. — Когда я могу ожидать вашего решения? — вот это сказал уже не Хёнджин, а его злость, возникшая в результате такой непробиваемости зава. Без неё он не решился бы на подобный напор. — Когда я решу, ты об этом узнаешь, не волнуйся, — заверил Феликс. — Хотя бы примерно? Это уже не смешно. Когда Хёнджин будет вспоминать об этом разговоре, то, возможно, будет жалеть об этих словах. Он никогда бы… Раньше никогда бы. Но сейчас дело было для него слишком важным. Ведь с ним вообще поступили крайне несправедливо практически ни за что. А теперь ещё и хотят заставить мучаться в ожидании и неведении. — Хёнджин, — произнёс Феликс сдержанно. — Я всё сказал. Хотелось выплеснуть Феликсу в лицо кофе (можно не горячий), развернуться и уйти, хлопнув дверью. Но он только кивнул и произнёс «Тогда я пойду», всё ещё твёрдо, всё ещё давая заву понять, что эта глупая загадочность ему нипочём. Всё ещё гордо держа голову. Феликс только кивнул и ничего не ответил (уже не удивительно). Он подождал, пока дверь за Хёнджином закроется, встал с дивана и подошёл к окну. По больничному двору ходили люди, на улице ярко светило солнце. День вообще был тёплый. Только он подрагивал, покрывшись мурашками. «Это самый мужественный поступок, который я когда-либо видел», — вертелось в его голове вперемешку с немым восхищением честью того человека, которого он когда-то спас от потери стипендии.
