Книга Жизни

В Люменграад я возвращалась опустошенная: магически, физически и эмоционально. Отчет сдавала трясущимися руками. Пальцы не слушались. Глаза не могли зацепиться ни за одну деталь – все казалось серым, плоским, не важным. Осознание своего провала… и своей вины накрыло меня во время диагностики. Из глаз вдруг потекли слезы, я даже не пыталась их остановить. Девушка-диагност будто не замечала ничего: сосредоточенно водила артефактом, что-то записывала в длинный свиток. Под конец, ни разу не взглянув мне в глаза, сухо объявила, что мне нужен недельный отдых. Мне было все равно, неделя, две, месяц. Я не спасла человека. Я – маг, та, на кого рассчитывают, кому верят, я провалилась. Вся в слезах я вышла из зала диагностики и неподалеку увидела Элана. Он разговаривал со смуглой, миниатюрной девушкой. Я было хотела опустить голову и пройти, сделав вид, что не заметила их, но Элан успел поймать мой взгляд и помахать рукой. Пришлось вытереть слезы тыльной стороной ладони, выпрямиться, сделать вид, что все в порядке – и подойти. — Вериса, — представилась я. — Эрия, — ответила девушка и тепло улыбнулась. Ее внимательный взгляд задержался на моих глазах, — Все в порядке? — Д-да, — делиться произошедшим с совершенно незнакомой магичкой не хотелось. – Я поспрашиваю знакомых магов, сообщу, если что – обратилась она к Элану, затем вновь повернулась ко мне: – Приятно было познакомиться. – и отошла. Я вопросительно взглянула на светловолосого мага. – Пытаюсь узнать, что могло повлиять на тот источник, к которому меня отправляли, – пояснил он, – Ты домой? Я устала кивнула. – Я провожу. Вместе мы вышли из штаба, молчание затянулось. Я продолжала с трудом сдерживать слезы. – Что-то случилось в Мелвисе? – не выдержал Элан. – Нет, – я остановилась, глядя в одну точку. Сосредоточилась на дыхании, чтобы не дать волю эмоциям, – Меня потом отправили в Кальдрон. Там был обвал. Один человек умер. – Хм, – спокойно пожал плечами маг, – Такое бывает. Это нормально. Возможно он сам в чем-то виноват. Я взглянула на него, на меня смотрели серые, холодные как сталь глаза. Внутри вспыхнула злость, захотелось ударить его, выбить это бесчеловечное спокойствие. Ведь умер человек! По моей вине. А он… – С ума спятил? – наконец вырвалось у меня, – Как он мог быть виноват в обвале? – А тебе кто-нибудь помог разбирать этот обвал? – вдруг спросил он. Я удивленно заморгала, – Какая разница? – Никакой, ты права. Прости, мне правда жаль, – быстро проговорил он и ушел. Вот только в голосе его совсем не было жалости, только холодная отстраненность. *** Казенный дом, в котором я еще не успела обжиться, легко впитал мое состояние. Такой же пустой, чужой, он отражал то, что творилось во мне самой. После разговора с Эланом во мне прорвалась плотина злости. Ни на него. На себя. Если бы только я не сказала Распорядителю про отчет! Я могла просто сразу отправиться на миссию, без этой дурацкой диагностики. Могла успеть. Могла спасти Леона. Смысла винить систему я не видела, я знала как важна диагностика в целом. Знала, насколько опасно выгорание мага. Но еще я знала, что была в полном порядке после Мелвиса. Не прекращая ругать себя, я кусала губы, била кулаками по стене, выла в подушку. Но чувство боли не уходило. Утром пришла Илля. Мой растрепанный, измученный вид надо думать порядком напугал ее. — О, Единый! — воскликнула подруга. — Можно я обниму тебя? Я еле заметно кивнула и тут же оказалась в теплых, так необходимых мне объятиях. В уголках глаз тут же защипало от слез. А я думала, что выплакала уже все возможное. Илля гладила меня по волосам, приговаривая: — Дорогая моя, тише-тише, ну, я рядом, я с тобой. Она ничего не спрашивала, пока я наконец не успокоилась и не подняла на нее взгляд. — Расскажешь, что случилось? — осторожно спросила она. И я рассказала, про возвращение из Мелвиса, про подслушанный разговор, про отчет и последующую диагностику, про Кальдрон, про Леона… Илля слушала меня внимательно, не перебивала, не задавала лишних вопросов. Она просто была рядом, позволяя мне выговориться. И только когда я закончила и вновь потянулась в ее объятия, она тихо произнесла: — Не смей себя винить. Слышишь? — подруга внимательно смотрела мне в глаза, как бы в поисках подтверждения, что я ее слышу, — Ты правда все сделала правильно. Мне безумно жаль этого работягу, его семью… Но, к сожалению, так случается… никто не виноват. Просто ужасное, несправедливое стечение обстоятельств. Я понимала, что она права. Это было логично. Вот только чувство вины въелось слишком глубоко. Но поддержка и тепло Илли немного успокоили меня и привели в чувство. Илля осталась на несколько часов: отпаивала меня теплым чаем, обнимала, говорила что-то успокаивающее. В конце концов, укутанная ее заботой, я уснула.