Комната рядом

Этим вечером Чан возвращается домой непривычно рано — около десяти. Он быстро принимает душ, потому что успевает прошмыгнуть в ванную быстрее, чем Хёнджин и Хан с помощью громкого спора выстроят туда очередь. Потом ищет в холодильнике что-нибудь поесть, ведь последний его прием пищи был примерно с утра, до того, как он ушел в студию. Собственная кровать, после десяти часов сидения в кресле, ощущается не хуже облака. Парень даже свет в комнате не включает — просто падает на одеяло, не раздевшись до белья привычно, потому что настолько устал, что хочется только принять лежачее положение и уснуть. Бан некоторое время лениво листает ленту социальных сетей, лайкнув несколько постов с какими-то жизненными историями в Твиттере, потом заходит в баббл, прочитав сообщения от фанатов, и мысленно делает себе пометку написать им завтра. Глаза начинают слипаться в начале двенадцатого, и Чан не пытается помешать им — ставит телефон на зарядку, выключив будильник, потому что завтра первый за долгое время выходной, и кутается в одеяло, словно в кокон, глубоко вдыхая запах свежего белья. В голове лениво плавают разные мысли, но не мешают, как бывает обычно, наоборот — убаюкивают только сильнее, и Бан проваливается в дрёму под обрывки недавнего разговора с Феликсом о выпечке. Чану правда кажется, что дверь собственной комнаты скрипит уже в его сне. Парень морщится чуть, обещая себе смазать ее наяву, потому что этот звук правда раздражает. Но когда следом раздаются тихие шаги, а потом знакомым громким шёпотом «Хён, ты спишь?», Бан понимает, что нет, он не спит. — Бини?.. Старшему требуется огромное усилие, чтобы разлипить глаза и обернуться, тяжело вздохнув от потери такой удобной позы. Со стоит прямо рядом с кроватью и его силуэт немного сложно разглядеть в темноте, но Чан видит его блестящие глаза и просто сонно моргает, пытаясь понять причину визита. Что-то в чужом взгляде слегка настораживает, поэтому Крис с сожалением откидывает идею выгнать младшего из комнаты и снова уснуть. — Что-то случилось? — хрипло спрашивает Бан, проводя по лицу ладонями, чтобы согнать сон. Чанбин несколько секунд просто стоит, продолжая молчать, а потом выдаёт неожиданно милым тоном: "Бини хочет обнимашек" и больше не медля, забирается в чужую постель, отчего Бану приходится спешно сдвинуться к стене. Младший устраивается под боком, прошмыгнув под одеяло, и жмётся к Чану ближе, утыкаясь носом ему в грудь. — Сними её — вдруг подаёт голос Со, дёргая край чужой футболки — пожалуйста. Старший лишь кивает, хотя в темноте этого не заметно, и чуть отстраняется, чтобы стянуть одежду. Чанбин прижимается к его телу сразу же, как только тот возвращается обратно, кинув футболку куда-то на пол, и несколько раз шумно втягивает воздух где-то у ключицы парня, будто стараясь надышаться им. Чан просто зарывает пальцы в его волосы, что после душа сильно пушатся, и мягко перебирает кудряшки, пока чужое дыхание пускает по коже мурашки. — Они оба прогнали меня, представляешь? — обиженно ворчит Со, не отстраняясь — заявили, что им нужно личное пространство, хотя я просто хотел позависать с кем-нибудь. — То есть я у тебя на крайний случай, да? — тихо, без намека на обиду усмехается старший, оставляя мягкий поцелуй на макушке парня — запасной вариант, м? — Ты выглядел уставшим, когда вернулся — лишь бубнит Чанбин, прижимаясь ещё сильнее — не хотел тебя тревожить. — С каких пор ты такой? Раньше ты приходил и раздражал меня, даже если я был супер уставшим. — Ты стареешь, хён. Я просто забочусь о твоём здоровье — кто-то же должен. Крис просто улыбается в макушку парня, вдыхая приятный запах своего шампуня с запахом мяты. У них с Чанбином есть привычка пользоваться некоторыми вещами друг друга: шампунь, гель для душа, зубная паста, пена для бритья. Просто в какой-то момент это началось, а потом стало удобно, потому что не нужно каждый раз покупать себе что-то отдельно. — Всё в порядке, детка? — тихо спрашивает Чан, пальцами вырисовывая на чужой крепкой спине сложные узоры — я могу чем-то помочь? — Просто полежи со мной ещё немного, ладно? — шепчет Со, крепко обхватывая старшего одной рукой за талию — с тобой тепло. — Кто-то соскучился, да? — Мгм… Тебя постоянно нет дома, и мне приходится быть одному, потому что остальные не часто хотят проводить время со мной, имея свои комнаты. — Знаю, знаю. Они не особо экспрессивны, да? — Совсем нет. Я чувствую себя родителем, у которого два сына подростка. Мне одиноко. — Хочешь завтра потусуемся вместе? Можем сходить куда-нибудь или просто поваляться дома. — Звучит чудесно. Не важно куда, главное с тобой. — Как скажешь, детка. Они снова замолкают, и комната погружается в приятную тишину, нарушаемую только дыханием. Чан всё продолжает гладить чужую спину, иногда абсолютно бесстыдно лапая крепкие мышцы, пока Чанбин в его руках всё больше расслабляется, подставляясь под ласку, и несколько раз целует косточку ключицы старшего, пуская по коже мурашки. Бан снова чувствует, как начинает проваливаться в сон, укутанный чужим теплом и покоем, когда Со вдруг немного отстраняется, вынуждая открыть глаза и тут же встретиться с ним взглядом. — Что такое? — мягко спрашивает Крис, оставляя долгий поцелуй на лбу парня. — Я могу поспать с тобой сегодня? — тихо спрашивает Со и жмётся так, будто уверен, что его прогонят. — Тебе не нужно спрашивать, ты же знаешь. — Да, просто… Вдруг ты устал и… — Всё в порядке, если тебе это нужно. Иди ко мне. И Чанбин просто снова двигается ближе, позволяя чужим губам затянуть его в поцелуй. Бан не пытается углублять — лишь слегка мажет языком по губам парня, скорее успокаивая, чем возбуждая. А Со просто растворяется в этом поцелуем, в чужих крепких объятиях, в нежных прикосновениях потому что это именно то, что ему нужно сейчас. Чан именно тот, кто нужен сейчас. — Засыпай, детка. Ты хорошо поработал сегодня — шепчет Крис, снова притягивая парня так близко, как это возможно — я люблю тебя. — Я люблю тебя — отзеркаливает Чанбин, утыкаясь носом в чужую шею. Младшему нужно меньше десяти минут, чтобы провалиться в глубокий спокойный сон, в котором он всё так же крепко прижимается к тёплому телу рядом. А Чану, с его мысленными планами на завтра и несколькими поцелуями в чужую лохматую макушку — ровно десять.