Никогда

      Свечи слабо освещают тёмный зал особняка. В их свете дом казался таким пустым и холодным. Люциус любуется огнём, плавящим воск, как мерцают язычки пламени, как стекают по подсвечнику пару капель. Он погружён в свои мысли. В сердце слабо покалывало тоской, и он не мог понять, что именно вызывает это чувство. Из головы не вылетает он. Ему нужно отвлечься. Бывший полубог взял золотистый канделябр с вензелями и пошёл к библиотеке, стуча каблуками. Проводит рукой по полке, унося с собой накопившийся за сегодня слой пыли. Как же сейчас пылится его дом. Полубог жмурится и трясёт головой, отгоняя мучающие мысли. Что с ним сегодня такое? Он берёт первую попавшуюся книгу и плюхается прям на пол, упираясь спиной в шкаф. Спустя минут десять попытки почитать не увенчаются успехом: удаётся лишь прочитать глазами, не улавливая информацию мозгом. Проделав такой ритуал пять раз, Люциус откидывает книгу в стену и хватается руками за голову. Половину мыслей занимает он, и Люциус не знает, как от этого отделаться. Чёрт, как он скучает по Лололошке. Осознание этого заставляет блондина лишь обречённо вздохнуть и упереться лбом в колени. Разум наваливает на его плечи ношу воспоминаний, связанных с ним. В его голове пронеслись воспоминания о том, как они с Лололошкой проводили время вместе. Как они смеялись, как учились магии, как спорили и мирились. Зря он не ценил те времена. А сейчас готов умереть, лишь бы снова оказаться там. Снова ощутить те эмоции; исправить всё, что он творил; поблагодарить его за всё; сказать главные слова: «Я люблю тебя». Больше всего он в этой ситуации жалел, что не рассказал, что таится в нём; не рассказал, что готов отдать этому мироходцу всё самое сокровенное, всё тёплое и светлое, своё сердце, все мысли и память; что готов жить ради него, его улыбки, его голоса и слов, его нелепого шарфа, что теперь казался лучшим объектом на всей Даливарике. В первое время после его исчезновения Люциус ежедневно приходил к нему в домик в надежде пересечься с ним. Обцеловать его, ударить пару раз за то, что напугал, и зареветь в плечо, зовя его придурком. Но этого не произошло и не произойдёт никогда. Он больше никогда не поучит его магии, не попьёт с ним и Бастианом чай, не сможет проявить свои цундере черты в полной мере, не скажет всё, что хочется и нужно сказать, не поцелует, и не встретит. Больше никогда.