На память

На улице потихоньку смеркалось, люди шныряли туда - сюда, разговаривали и с удовольствием проводили время. А Эграссель в это время делал себе небрежные заметки в блокнотик, параллельно ругаясь на темно-синюю пряжу, которая путалась между пальцев, заставляя владельца заново всё переплетать. —Как же так, Эграсса... — под нос себе сказал эльф, начиная распутывать паутинку, недовольно вздыхая. Он понимал, что эти муки и неприятные моменты пройдут очень быстро, сменившись детским счастьем. По крайней мере, золотоволосый так хотел думать, ведь ближе Ло он никого не нашел. И не найдет, ведь понимал, что все вот - вот разойдутся по своим реальностям по истечению отпусков у каждого Первого. Эграссель тяжело переносил мысль о том, что новые силы снова разнесут их по разным реальностям — и не на год, а, возможно, на целую вечность. Прошёл час, два, три... Был виден явный прогресс в тонкой и терпеливой работе. На лице засияла самодовольная улыбка, в голове постоянно всплывал образ радостного, чуть глуповатого Лололошки. Это придавало вдохновение доделать клетчатый шарф за ночь, пока в окнах постепенно гасли огни, луна выходила из-за темных тучек, а ветер иногда подвывал в унисон душе молодого эльфа. Эграссель иногда менял в лампе свечку, чтобы лучше видеть. В темноте спицы всё чаще задевали руки — оставляя мелкие порезы: больно, но терпимо. Подумают ещё, что Тадмавриэль снова взялся за опыты над собственным сыном — тогда точно жить не дадут, пока не выяснят, откуда раны. Незаметно для себя Эграсса заснул с спицами в руках, съехав по креслу чуть ниже — в поисках удобства. Никто не мог противиться чарам Морфея и сдался даже самый трудолюбивый. Разбудил его знакомый голос, бубня что - то невнятное, но по телу в моменте разлилась тревога...