Секретарь

— Поздравляю с повышением, — произнёс высокий парень в дорогом темно-синем смокинге, пожимая руку собеседнику. — Благодарю, — отвечает ему теперь уже начальник. — Очень жаль, что вы уходите. Не представляю, как справляться без вас. — Меньше лести, Тяночкин, — он посмеялся и, попрощавшись с шатеном, покинул помещение. Оставшись один в своём новом кабинете, Антон сел за стол, смотря по сторонам. Около выхода и на полках стояли коробки с уже упакованными вещами, которые на днях должны вынести. Откинувшись на спинку стула, сложив руки за головой, парень прикрыл глаза. Тишина кабинета давила. Воспоминания нахлынули не менее мутным потоком мыслей. Шатен вспоминал, как именно в этом кабинете раньше получал выговоры, как выпрашивал отпуск, как получил свою первую зарплату. Вспомнил и про то, как на день рождения прошлого начальника подарил ему коньяк, а тот по доброте душевной предложил выпить после работы. Они тогда еле до дома добрались. Нельзя сказать, что Антон был в восторге от новой должности. Больше ответственности, больше бумажной волокиты, меньше времени на действительно интересные проекты. Но отказываться было глупо. Это был шанс проявить себя, доказать, что он чего-то стоит. И он намерен был им воспользоваться. Кабинет освободят полностью в ближайшие дни, а ещё через два дня намечался корпоратив в честь смены начальства. Роман Сатыбалдиев, а также главная звезда этого мероприятия, решил переехать в Америку, откуда ему пришло предложение о новом месте работы. Сам мужчина был несказанно рад такому событию и в тот же день отправил ответ, где говорилось о его согласии. Компания же, по решению самого Ромы, перешла лучшему сотруднику, по совместительству заместителю. Антон чувствовал себя как никогда особенным и одновременно жалел остальных бедных работяг. Через несколько месяцев ему исполнится 27, но уже в таком возрасте парень смог добиться высот. Усталость, накопленная за последние дни из-за суеты в компании, сказалась на Тяночкине не лучшим образом. Стоило ему прикрыть глаза, как он почувствовал, что начинает проваливаться в царство Морфея. С трудом разомкнув глаза, он зевнул, чувствуя, что если будет и дальше оставаться наедине со своими мыслями, то уснёт раньше окончания рабочего дня. К слову, оставалось всего два часа. Все муторные дела, такие как заполнение документов и остальных бумаг, он выполнил ещё в начале срока, поэтому теперь оставалось лишь перепроверить проекты и дождаться 7 вечера. Шатен встал со своего нового места и медленными шагами поплёлся в сторону кофемашины, находившейся в ранее его кабинете. Выпив пару глотков капучино, он устало вздохнул, вспоминая о словах Романа: «Назначь заместителя на своё усмотрение, работать ведь с ним тебе». Признаться, было бы гораздо проще, если бы он оставался на втором месте.

***

Корпоратив всё набирал обороты. В ресторане царил полумрак, рассеиваемый лишь мерцанием свечей на столах и огнями диско-шара, живо крутившегося под потолком. Все знали в честь кого это празднование и были безумно рады за успехи бывшего и нынешнего начальника. Роман, слегка опьяневший от шампанского, обходил столики, пожимая руки и принимая искренние пожелания. Он рассказывал ситуации из прошлой жизни компании, смешные и порой не очень приличные, вызывая невольную улыбку у находившихся с ним рядом. Тяночкин, в новом, недавно купленном костюме, немного нервничал, но старался держаться уверенно. Он принимал поздравления сдержанно, но в глазах читалось волнение и предвкушение новых свершений. Подходя к каждому столику, он благодарил коллег за поддержку и обещал не подвести. Музыка гремела, заглушая отдельные разговоры, но общий гул голосов создавал атмосферу праздника. Кто-то танцевал под музыку, кто-то обсуждал последние новости компании, а кто-то просто наслаждался обществом коллег и вкусной едой. Наконец отбившись от усиленного внимания к своей персоне, Антон выбрался из здания. Он облокотился на перила лестницы, закуривая сигарету, параллельно расстёгивая пару верхних пуговиц и приспуская галстук, который сейчас так душил. Он выпил лишь бокал виски, но чувствовал себя ужасно. Идти обратно не хотелось, на улице тихо и спокойно, не то что внутри, долго это не продлилось, к нему вышел Сатыбалдиев, сходу прося прикурить. — Благодарю, — произнёс он, выдыхая едкий дым. — Чего грустный такой? — Устал. Слишком много народу, — ответил Антон, стряхивая на асфальт пепел с сигареты. — Понимаю, — он посмеялся, смотря на серьёзное лицо собеседника. — Планируешь как-то развивать компанию? — Пока не знаю, — честно ответил он. На шатена вмиг накатила тоска. Теперь ему придётся ещё дольше засиживаться на работе, ещё и нужно назначить зама. Решая посоветоваться, он вновь заговорил. — Слушайте, а Макаров на роль заместителя подойдёт? — Почему нет? Парень спокойный, работает усердно, — чуть подумав ответил Роман. — А секретарь что? — С ним что-то не так? — сильно удивился брюнет, такому вопросу. — Нет, ничего, — быстро ретировался он, бросая окурок в урну. На самом деле, с нынешним секретарём он пересекался от силы пару-тройку раз, большинство документов парень передавал через других сотрудников и будто специально избегал Антона. Однако, когда они ранее встречались в кабинете Сатыбалдиева, Александр проявлял к нему интерес. Ну как интерес, пялился так, что мурашки по коже пробегали. Замечал это Тяночкин неоднократно, но списывал всё на личную неприязнь. — Ладно, я, пойду внутрь, — сказал Антон, направляясь обратно в ресторан. Сатыбалдиев кивнул и остался стоять на крыльце, докуривая сигарету. Вернувшись в зал, Антон нашёл взглядом Макарова, оживленно беседующего с кем-то из бухгалтерии. Он решил подойти позже, чтобы не отвлекать. Проходя мимо одного из столиков, он услышал обрывок разговора о предстоящем отпуске. Вспомнив о своем собственном, давно забытом отдыхе, он почувствовал легкий укол зависти. Вечер продолжался своим чередом. Танцы, тосты, смех – все смешалось в единый праздничный гул. Антон старался улыбаться и поддерживать беседы, но мысли его были далеко. Он думал о предстоящих задачах, о развитии компании и о заместителе. Как говорится, вспомнишь его — вот и оно. Антон, поймав на себе взгляд Александра, стоящего в стороне от всеобщего веселья, Антон невольно вздрогнул. Секретарь смотрел на него пристально, изучающе. В его глазах читалось что-то, что Антон не мог понять. Решив прервать этот странный зрительный контакт, он отвернулся и направился к бару, чтобы заказать еще один бокал виски. Ему нужно было немного расслабиться и отвлечься от навязчивых мыслей. Этот Собакин, правда, казался ему странным, поэтому он и завёл о нём разговор тогда, на улице. Возможно, стоит его уволить, но не за что, работал он отлично, по крайней мере при Романе.

***

Первый рабочий день в новой должности был ужасно долгим и изнурительным. Как оказалось, у начальника дел намного больше, чем у заместителя. Радовало только то, что большинство документов на подпись были подписаны Сатыбалдиевым, и оставалось лишь перепроверить, всё ли в порядке, и разложить по свободным полкам, которые ещё не успели заполниться за время пребывания Антона в этом кабинете. Тяночкин устало откинулся на спинку кресла, чувствуя, как ноют плечи. Он взглянул на часы – час дня, впереди уйма времени. Взгляд скользнул по стопкам бумаг, которые еще предстояло разобрать. Сатыбалдиев, конечно, оставил после себя богатое наследство. Его отвлекла тихая мелодия звонка. Незнакомый номер. Антон колебался, но все же поднял трубку. На другом конце провода раздался вежливый женский голос: "Антон Сергеевич? Это из бухгалтерии. У нас небольшая заминка с вашим оформлением. Не могли бы вы зайти к нам на минутку?" Парень никак не мог привыкнуть к новому обращению в свою сторону. Теперь с ним общались не как с другом, а как с уважаемым человеком. Некомфортно. Вздохнув, Антон согласился. Встреча с бухгалтерией грозила затянуться, но откладывать было нельзя. Он встал из-за стола и направился к противоположному крылу офиса. В коридоре было на удивление тихо и безлюдно. Все, видимо, были заняты своими делами. Вот только... Опять этот секретарь, не успел он и подумать о нём, как тут же и увидел. Секретарь вроде должен помогать начальству с бумагами, чего он тут прохлаждается? Тяночкин решил долго не задерживаться на одном месте и медленным шагом пошёл дальше по коридору. Войдя в кабинет бухгалтерии, Антон увидел заваленные бумагами столы и несколько женщин, сосредоточенно работающих за компьютерами. Та, что звонила, приветливо улыбнулась и пригласила его присесть. —Тут небольшая ошибка в ваших документах, – объяснила она, указывая на кипу бумаг. – Нужно будет переподписать пару заявлений. Антон молча взял бумаги и принялся внимательно их изучать, чувствуя, как усталость накатывает с новой силой. Этот день, казалось, не закончится никогда. Антон внимательно перечитал заявление. Действительно, в одном месте была допущена ошибка – неверно указан номер счета. Он вздохнул, понимая, что это только начало бюрократической волокиты. Переписав необходимые бумаги, он вернулся в свой кабинет, где его по-прежнему ждали стопки документов, оставленные Романом. Он уселся за стол, решив сосредоточиться на самом важном. Однако мысли постоянно возвращались к встрече с секретарем в коридоре. Это и вправду личная неприязнь? Иначе как объяснить то, что при прошлом начальнике Александр делал всё, что его просят, и даже больше. Антон отмахнулся от этих мыслей, решив, что это просто усталость и мнительность. Но неприятный осадок все же остался. Вечером, когда рабочий день наконец-то подошел к концу, Антон чувствовал себя совершенно разбитым. Он собрал вещи, попрощался с немногочисленными коллегами, которые еще оставались в офисе, и вышел на улицу. Свежий воздух немного освежил его, но усталость не проходила. Добравшись до дома, Антон рухнул на диван, не раздеваясь. Он закрыл глаза, пытаясь отключиться от бесконечного потока информации и задач, свалившихся на него в этот первый рабочий день. Ему нужно было отдохнуть и набраться сил, чтобы завтра снова вернуться в этот офис, полный бумаг, бюрократии и загадочных секретарей. Впереди его ждала новая должность, и, как он уже успел понять, нужно не тормозить. Проснулся Антон от назойливого трезвона будильника. Поднявшись с дивана, он почувствовал, как все тело ломит от усталости. Короткий душ немного взбодрил его, и он, позавтракав на скорую руку, вновь отправился в офис. Мысли о вчерашнем дне не давали покоя, особенно тревожила загадочная фигура секретаря. В офисе все было как обычно: коллеги спешили по своим делам, гудели компьютеры, а в воздухе витал аромат свежесваренного кофе. Антон прошел в свой кабинет и сразу же принялся за работу. Он старался не отвлекаться на посторонние мысли, но взгляд то и дело возвращался к двери, словно ожидая увидеть там Александра. Ближе к обеду Антон решил сделать перерыв и выпить чашку кофе. Выйдя из кабинета, он снова столкнулся с секретарем. Собакин стоял у окна и о чем-то оживленно разговаривал по телефону. Заметив Антона, он тут же замолчал и бросил на него мимолетный, едва заметный взгляд. Как всегда, идеально выглаженная рубашка, черный галстук и такого же цвета джинсы, очки, которые так подходят парню по форме лица. Антон скептически посмотрел на него и направился к кофемашине, чувствуя на себе пристальный взгляд. Странное поведение парня вызывало у Антона смешанные чувства. Решив воспользоваться должностью начальника, Тяночкин взял в руку горячий кофе и, сделав пару глотков, направился в сторону секретаря. Тот встал в пол оборота и, улыбаясь, смотрел на начальника. — Я перезвоню, — произнёс блондин и положил телефон в карман джинс. Он облокотился на подоконник спиной, смотря на Антона оценивающим взглядом. — Вы что-то хотели, Антон Сергеевич? — Ты не выполняешь свои обязанности, — он держался холодно. — Точно, а я как-то и забыл, — он всё так же слащаво улыбался, от чего хотелось ударить его по лицу, лишь бы стереть эту улыбочку. — Забыл? Тебе напомнить? — Собакин усмехнулся, не отводя взгляда. — Я знаю свои обязанности. И выполняю их, когда вы не стоите у меня над душой. А разговор по телефону касался исключительно рабочих вопросов. — Правда? И кто же тебе звонил по рабочим вопросам в обеденный перерыв? — Антон скрестил руки на груди, ожидая ответа, а Саша уже пожалел, что упомянул это. — Это не ваше дело, — дерзко ответил Собакин. Его тон изменился, слащавость исчезла, уступив место холоду и неприязни. Антон почувствовал, как внутри поднимается волна гнева. Он сделал шаг вперед, приблизившись к Собакину почти вплотную. — Ты забываешься, — прошипел Антон, глядя секретарю прямо в глаза. — Я твой начальник, и имею право знать, чем ты занимаешься в рабочее время. И если ты не перестанешь огрызаться, я тебя уволю. Собакин не дрогнул под его взглядом. В его глазах плясали искры вызова, смешанные с презрением. Он медленно выпрямился, сокращая и без того ничтожное расстояние между ними. – Увольте, – спокойно произнес он, – если думаете, что я этого боюсь. Я здесь не за зарплату держусь. Антон опешил от такой наглости. Собакин явно что-то скрывает, и это раздражало. Он привык контролировать ситуацию, даже когда был замом, но этот секретарь выбивал его из колеи. – Что ты имеешь в виду? – спросил Антон, стараясь сохранять спокойствие. – Зачем ты здесь работаешь, если не за зарплату? – Это не ваше дело, – повторил он, отворачиваясь к окну. – Я выполняю свою работу, и этого достаточно. А если вам что-то не нравится, можете уволить меня прямо сейчас. Антон молча смотрел на его спину, чувствуя, как гнев кипит внутри. Он был готов взорваться, но что-то его останавливало. Может быть, любопытство. Может быть, что-то еще. Он сделал глубокий вдох и отступил на шаг. – Хорошо, – сказал он, – пока ты выполняешь свои обязанности, я закрою глаза на твое поведение. Но если это повторится, ты пожалеешь. Возвращайся к работе.

***

Парень осознал свою ошибку только когда от ужасающе громкой музыки стала раскалываться голова. В темноте ночного клуба раздаются ритмичные удары баса. Колонки, стоящие около каждой стены, а также на сцене сейчас, вызывали лишь раздражение. Светомузыка, разноцветные лазеры, подсветка — всё это приковывало глаз без возможности коммуницировать с то и дело проходящими мимо людьми. Девушка, пытающаяся разговорить Тяночкина, мирно попивающего какой-то странный коктейль около барной стойки, сдалась, поняв, что в ней не заинтересованы. Завтра у него выходной, а значит, можно расслабиться и забыть обо всех проблемах, включая бессовестного секретаря. В похожем заведении он бывал лишь два раза, будучи 18-летним пацаном. Он тогда связался с сомнительной компанией и первый раз пришёл в клуб. Тогда всех парней из компании останавливал лишь один самый трезвый друг. Не пил он, кстати, только из-за того, что был на машине, на которой после весьма «продуктивного» отдыха развозил своих товарищей по домам, пытаясь объяснить их родителям, что те праздновали день рождения одного из них. Второй раз он запомнил надолго. В тот день он познакомился с девушкой, убитый горем от одиночества. Приехав к ней домой, оказалось, что девушка не совсем и девушка. С тех пор он старался не перепивать. Даже на корпоративе выпил всего пару бокалов. Когда коктейль закончился, оставив в стакане лишь лёд, жестом руки он подозвал к себе бармена. Тот наклонился, чтобы лучше слышать клиента. — Повтори, — отчеканил шатен и поймал обеспокоенный взгляд бармена, а уже через несколько секунд загорелся прожектор над сценой, только сейчас парень заметил, что там находится пилон. Стало очевидно, сейчас начнётся шоу. Когда коктейль был готов, а деньги за него были переданы стоящему за стойкой, Антон решил пересесть ближе к сцене. Единственный незанятый столик находился в неприятной близости к колонке, но шатен решил, что сейчас это было важно, можно и потерпеть. На сцене сначала показались трое девушек, они в танце подходили ко многим гостям, включая Антона. Их плавные движения, которые так не сочетались с атмосферой клуба, завораживали парня, а когда одна из девушек подошла, если это можно так назвать, к нему и потянула его за серебряную цепочку на шее, он окончательно выпал из этого мира. Представление длилось так долго, что, когда прожекторы вновь выключились, Тяночкин решил, что это конец, и, поднявшись со своего места, поправил чёрную джинсовку, собираясь покинуть здание, но его остановила резкая смена музыки. — Твою мать, — выругался он, хоть его голос и заглушил шум колонок, когда на подиум по направлению к пилону вышел парень. Чёрные джинсы, специально небрежно сшитые, сидели на нём так хорошо, застёгнуты на ремень с шипами, спущенные до виднеющихся косточек таза. Ничем не прикрытая грудь, из-за чего можно было разглядеть кубики пресса, а на шее чокер, тоже с шипами. А двигается он с непринуждённой грацией, слегка запрокинув голову, влажные от пота волосы прилипают ко лбу. Его бёдра плавно раскачиваются в такт музыке, пальцы скользят по собственному торсу, ровно до того момента, как одна из его рук крепко хватается за пилон. Антону пришлось остаться на последний танец. Парень явно знает своё дело, потому как то, с какой лёгкостью он держит на шесте вес своего тела, удивляет. Танец в исполнении тех же самых девиц, что выходили до него, шатен бы сочёл слишком вульгарным, но этот парень был неотразим. Тяночкин бы и дальше наслаждался зрелищем, если бы в одном из движений у незнакомца не был совершён поворот головы в его сторону. Теперь, при мерцающем свете клуба, Антон разглядел его лицо. Время будто замерло, это был он — Саша. Если для всех присутствующих представление закончилось, то шатен застыл от изумления. Из оцепенения его вывел тот самый парень, подходящий к нему вплотную. — Здравствуйте, Антон Сергеевич, — миловидно улыбаясь, проговорил он, но оставшись без ответа щёлкнул пальцами. — Интересно, что наш уважаемый директор делает в таком месте? — Собакин, какого хрена? — сквозь зубы процедил собеседник. — Хотите приват? — блондин провёл языком по губам, немного смещая колечко пирсинга. Жаль, что Тяночкин этого не видел, ведь его глаза метались по животу собеседника, разглядывая кубики пресса. — Уволю, — произнёс Антон, перед тем, как к ним подошёл на вид очень статный мужчина. Он положил руку на плечо Александра, легонько поглаживая, а затем произнёс: — Могу ли я заказать приватный танец? — он улыбался, обнажая белоснежные зубы. — Я не даю приватов, — ответил тот, противореча своим предыдущим словам. Мужчина оказался понимающим и быстро удалился из их поля зрения, уходя вглубь бара. — И как это понимать? — его глаза сузились, пытаясь вычислить замысел блондина. — Вы особенный гость, — он провёл подушечками пальцев по нежной коже от виска до подбородка, задевая губы Тяночкина. — Руку убери, иначе правда уволю. Собакин усмехнулся, в своей привычной манере, отдернув руку, но не отступил ни на шаг. Его взгляд, полный азарта, проникал в самую душу Антона. — Неужели, Антон Сергеевич? Как думаете, кто поверит директору, обвиняющему стриптизера в домогательствах? Антон оттолкнул его, вставая со стула, и отошел на несколько шагов, оглядываясь по сторонам. Он чувствовал, как кровь приливает к лицу. Ярость и смущение боролись в нем с нарастающим интересом к происходящему. — Ты перешел черту, Собакин, — прорычал Тяночкин, стараясь сохранить самообладание. Не дожидаясь ответа, Антон развернулся и направился к выходу, проталкиваясь сквозь толпу. Ритмичные удары баса, которые еще недавно раздражали его, теперь казались невыносимыми. Ему хотелось поскорее оказаться на свежем воздухе, подальше от этого места и от этого наглого, самоуверенного блондина, который, похоже, решил превратить его жизнь в кошмар. В который раз он пожалел, что получил повышение. Выйдя на улицу, Антон глубоко вдохнул прохладный ночной воздух. Он почувствовал, как легкие наполняются кислородом, а напряжение постепенно отступает. Но слова Собакина продолжали звучать в голове, словно заевшая пластинка. "Кто поверит директору, обвиняющему стриптизера?.." В этих словах крылась какая-то угроза, какое-то знание, которое заставляло Антона чувствовать себя неуверенно. Он сел в машину и завел двигатель. Дорога домой казалась бесконечной. Антон не мог отделаться от ощущения, что за ним наблюдают. В зеркале заднего вида ему то и дело мерещились знакомые черты лица Собакина, его надменная улыбка. Он понимал, что недооценил этого человека. За маской наглого стриптизера скрывалось что-то большее, что-то, способное разрушить его карьеру, его репутацию. Припарковав машину у подъезда, Антон еще несколько минут сидел неподвижно, глядя на темные окна своей квартиры. Он не хотел возвращаться в эту пустоту, в этот мир, где его никто не ждал. Ему хотелось забыться, выпить чего-нибудь крепкого и просто уснуть. Но он знал, что не сможет. Слова Собакина не дадут ему покоя, пока он не разберется во всем до конца. В эту ночь Антон так и не сомкнул глаз. Он сидел в кресле, глядя в окно, и думал о том, что ему делать дальше. Перед глазами стоял образ полуобнаженного молодого парнишки. Черт, а ведь он даже не знает, сколько лет его секретарю.

***

Кабинет начальника был царством строгих линий и холодного порядка: массивный дубовый стол, книги в идеальных рядах, папки, аккуратно сложенные на полках. Всё это Антон обустроил буквально вчера, создавая уют для себя. Но сейчас воздух в комнате казался густым, почти осязаемым, сломался кондиционер. Секретарь, мужчина с острым взглядом и уверенной походкой, переступил порог с папкой бумаг в руках, без стука. Выглядит как всегда идеально, можно подумать, что он вообще не работает и не устаёт. Его взгляд скользнул по Тяночкину, сидевшему за столом, и задержался чуть дольше, чем следовало бы. — Вот документы на подпись, — произнес он. Антон кивнул, не отрываясь от экрана компьютера, также недавно поставленного в кабинет. Но секретарь не уходил. Он стоял, как статуя, его глаза прожигали начальника, словно пытаясь проникнуть сквозь одежду. В кабинете стало тихо, только тиканье часов на стене нарушало молчание. — Что-то ещё? — наконец спросил парень, подняв глаза. Секретарь шагнул вперёд, его движения были плавными, как у хищника. Он поставил папку на стол, но его рука не отпустила её сразу. Пальцы слегка коснулись ладони начальника, едва ощутимое прикосновение, но оно заставило того замерзнуть. — Да, — прошептал Собакин, наклоняясь ближе. — Есть кое-что ещё. Шатен попытался отодвинуться, но кресло не позволяло ему уйти. Он почувствовал, как дыхание секретаря касается его кожи, горячее и прерывистое. Его сердце заколотилось, но он не мог пошевелиться, словно загипнотизированный. Мозг невольно переключился на лицо парня поблизости. На нём были очки, такая тонкая и аккуратная оправа, прозрачные линзы, к слову, очки ему подходят идеально. Именно на этом он решил акцентировать внимание. — Почему ты в очках? В клубе ты был без них — спросил он, пытаясь отвлечься. Секретарь улыбнулся, уголки его губ приподнялись в вызывающей усмешке. Его рука скользнула по столу, приближаясь к груди Антона. — Для имиджа, — прошептал он, и его голос был как бархат, обволакивающий, соблазнительный. Тяночкин почувствовал, как его тело отвечает, несмотря на усилия сохранить контроль. Но секретарь уже был слишком близко, его запах, его тепло, его присутствие захлестнули его, как волна. — Прекрати, иначе я тебя уволю, — сказал он, пытаясь прийти в себя от опьяняющего взгляда блондина. — Не думаю, что вы, Антон Сергеевич, на такое способны. Вам ведь нравится, — промурлыкал парень, обходя стол сбоку, вставая позади спинки стула Антона. Его руки легли на плечи, медленно спускаясь к галстуку, развязывая его. Такая смена обращения и прикосновения, остающиеся на коже клеймом, будоражит до изнеможения. Антон почувствовал, как галстук становится слабее, как будто Собакин собирается освободить его от бремени ответственной должности, а не задушить этим самым галстуком. "Уволю", - повторил он, как будто увольнение - это самое страшное, что может случиться с человеком. Руки секретаря, словно змеи, обвили его шею, и Антон почти почувствовал, как на его коже проступают следы укусов. Какое отвращение, как жаль, что Антон в принципе испытывал что-то, кроме презрения к подобным выходкам. Александр наклонился к уху, шепча что-то о неземном блаженстве, и Антон внутренне содрогнулся от слащавости этих слов. — Не надоело играть в эти игры, Собакин? — спросил Антон, стараясь сохранить спокойствие в голосе, хотя внутри него бушевал ураган из эмоций. Парень не слушал своего начальника, он повернул стул в свою сторону, ставя руки на подлокотники, дабы быть ещё ближе к Антону. Всего пары секунд хватило, чтобы их губы соприкоснулись. Глаза Тяночкина расширились, он вцепился пальцами в рубашку парня, то ли пытаясь оттолкнуть, то ли пытаясь понять, сон это или явь. Блондин прильнул ещё ближе, проникая языком в рот Антона. Последний, не выдержав напора Собакина, поддался желанию. Он неуверенно отвечал на поцелуй, а его руки расслабились, перемещаясь на шею Саши. Вскоре воздуха стало не хватать, и они отстранились друг от друга. Не успев отдышаться, Антон почувствовал сильные руки на своей талии, которые тут же подняли его в воздух и посадили на собственный стол. — Твою мать, ты что творишь? — одними губами прошептал шатен, на что получил новый поцелуй, но тут же оттолкнул настойчивого сотрудника. — Забыл где мы? Этого предложения хватило для того, чтобы Собакин прошёлся до двери, закрывая её, и обратно, устраиваясь между ног парня, кладя руки ему на бёдра. Ласковые и холодные пальцы блондина исследовали тело начальника, до тех пор пока не добрались до пуговиц его рубашки, спешно снимая предмет одежды. Его запястья перехватили, и тот устремил неоднозначный взгляд на чужие руки. — Ты уже видел меня без верха, так почему мне нельзя? — и его освободили от своеобразных оков. Долго ждать не пришлось, и действия секретаря продолжились с ещё большим желанием. Рубашка была откинута куда-то в сторону, когда Собакин припал губами к нежной коже груди. Он выводил языком невообразимые узоры, кусал и тут же зализывал больное местечко. Антон застонал, запрокинув голову назад. Тело предательски откликалось на ласки, разум же отчаянно пытался сопротивляться. Он понимал, что это неправильно, глупо, опасно, но ощущения были слишком сильны, чтобы их игнорировать. Собакин словно знал все его слабые места, касаясь их с маниакальным удовольствием. Он оторвался от груди начальника, поднимая взгляд на его полуприкрытые глаза. В них плескалось желание, смешанное с мукой. Усмехнувшись, он наклонился и прошептал: — Тебе ведь это нравится, Антон Сергеевич.. Я видел, как ты смотрел на меня в клубе Затем он вновь прильнул к его губам, в этот раз более требовательно и властно. Язык Собакина проник глубже, исследуя каждый уголок рта. Антон ответил на поцелуй, сдавшись окончательно. Его руки скользнули под пиджак секретаря, обнимая его крепко-крепко. Все границы стерлись, осталась лишь страсть, жаркое дыхание и учащенное сердцебиение. Собакин отстранился на мгновение, его глаза горели огнем. Он быстро снял с себя пиджак, бросая его на пол, и принялся расстегивать ремень на брюках Антона. Собакин хищно улыбался и стянул с него брюки вместе с нижним бельём. Тяночкин отпустил контроль, позволяя Собакину вести его в пропасть страсти. Руки блондина уверенно скользили по телу начальника, распаляя его всё больше. Он опустился на колени, обхватывая бедра Антона. Горячее дыхание опалило его плоть, вызывая вздох, полный неги и предвкушения. Время перестало существовать. Были только прикосновения, стоны и жажда. Собакин поднимался все выше, оставляя после себя след из мурашек. Антон обессиленно повис на его плечах, позволяя его губам терзать свою шею. Он был готов. Готов ко всему. Собакин с силой надавил на грудную клетку Антона, заставляя того лечь на стол. Под удивлённым взором полуприкрытых ресниц пальцы первого скользнули вниз по телу начальника, останавливаясь около разгорячённого анального отверстия, медленно и ласково проникая одним пальцем внутрь, а затем вторым и третьим. Он разрабатывал пассива под себя, стараясь не навредить. Вдруг его руку перехватили. — Блять, прекрати, мы же на работе, — жалобно просил парень. — Что, будешь снова угрожать увольнением? — произнёс тот, приближаясь к лицу шатена, завлекая того в новый поцелуй, а затем отстраняясь, только чтобы произнести следующее. — Сколько раз ты это повторил, но знаешь, мне всё так же похуй. Четвёртый палец вошёл внутрь, и Антон болезненно выгнулся в спине, приоткрыв рот в немом стоне. Тяночкин чувствовал, как его тело горит под прикосновениями Собакина. Его пальцы скользили по коже, будто она была холстом, а он — художником, рисующим картину боли и наслаждения. Каждое движение было точным, преднамеренным, словно Собакин знал, как довести Антона до предела. Голос Антона сорвался в хриплый стон, когда Собакин вогнал в него все четыре пальца, раздвигая его изнутри. — Тебе ведь нравится, когда я называю тебя начальником, да? Моим начальником... — прошептал Собакин, его дыхание горячим потоком обжигало шею Антона. — Признай это, Антон Сергеевич. Антон хотел возразить, но его слова растворились в новом поцелуе. Губы Собакина были требовательными, почти жестокими, но Антон отвечал им с той же страстью, с которой сопротивлялся в своих мыслях. Его руки вцепились в плечи Собакина, ногти впивались в кожу, оставляя следы. Он не мог остановиться. Он не хотел. Собакин отстранился, его глаза горели красным огнём. Он быстро снял ремень, освобождая себя от штанов, и приблизился к Антону, прижимая его к столу. — Расслабься, — прошептал он, проводя рукой по животу Антона. Антон зажмурился, когда Собакин вошёл в него. Боли не было, только огонь, который разливался по всему телу, выжигая всё, кроме желания. Его ноги обвились вокруг талии Собакина, притягивая его ближе. — Больно, — прошептал Антон, его голос дрожал. Собакин ухмыльнулся, его движения стали резче, глубже. Стол скрипел под их весом, но Антону было всё равно. В этот момент он был готов на всё. Из глубины своего сознания Антон ощущал, как его тело становится одним целым с движениями Собакина, как все границы между ними стирались в пламени страсти. Каждое его дыхание наполняло воздух пьянящей смесью агонии и экстаза. Собакин, казалось, выводил его на совершенно новый уровень чувств, где понятия любви и боли переплетались в бесконечный танец. — Ты хотел этого, — тихо напоминал Собакин, его голос окутывал Антона, как тёплое одеяло. Антон чувствовал, как трепет охватывает его при каждом взгляде Собакина, в котором читалось нечто более глубокое, чем просто страсть. Это было нечто большее — это был вызов, обещание, что он рискует всем ради этого мгновения. Он был готов, готов принять всё, что Собакин демонстрировал, и передать свою уязвимость в ответ на его уверенность. С каждой долей движения, каждым ударом, Собакин все более настойчиво погружал Антона в эту пропасть желаний. Шатен знал, что теряется в этой бездне, и прежде чем успел бы что-то подумать, он произнёс: — Какой же ты всё-таки сукин сын. Собакин, услышав эти слова, ответил лишь улыбкой, наполняя воздух вокруг них незабываемыми феромонами. На его лице играла победная улыбка, и он углубил свои движения с новой силой, заставляя Антона стонать от удовольствия. Каждый из них чувствовал, как прокладывают путь по непрокладываемым тропам, не имея ни страха, ни сожалений. Выйдя из разгорячённого тела в последний момент, он излился нижнему на живот. Антон, задыхаясь, смотрел в глаза парня, позволяя каплям стекать по коже. Он пытался унять бешеное сердцебиение и чувствовал, как тепло растекается по всему телу, обволакивая его приятной негой. Такого секса у него в жизни не было. Собакин, опираясь на локти, смотрел на Антона сверху вниз. В его глазах читалось смешение триумфа и нежности. Он медленно опустился и, прильнув к губам Антона, прошептал. — Нужно будет как-нибудь повторить, — Антон ответил слабым измученным стоном, притягивая его ближе. Собакин приподнялся и, найдя взглядом бумажные полотенца, стоявшие на другом конце стола, бережно вытер живот Антона и свой пах. Тот, прикрыв глаза, блаженно улыбался. В этот момент они оба понимали, что между ними возникло нечто большее, чем отношения секретаря и начальника. Зато теперь Антон понял точно, почему же Собакина не волнует увольнение и зарплата.