Unreal

Один миллиард семьсот двадцать четыре миллиона вон. Этого было вполне достаточно для выплаты долга и начала новой, возможно даже счастливой жизни с чистого листа.  Ломка была невыносимая. Намгю знобило, бросало то в жар, то в холод; жутко хотелось пить - воды в этом месте критически не хватало даже обычному человеку, не то что наркоману с абстинентным синдромом. Мысли путались, а в голове не замолкая повторяли его исковерканное имя НамсуНамсуНамсу. Этот грёбанный голос определенно принадлежал Таносу. Чёртову Таносу, который сдох от вилки в туалете, оставив его одного в этом отвратительном месте с этими жалкими противными людьми, а теперь залез в его голову и скомкал мысли, которые ещё недавно являлись последними отголосками здравого смысла.  Он стоял на стороне крестиков и испепелял взглядом голосовавшего Минсу. Кружок. Блять. Намгю пришлось больно ударить себя в висок, чтобы хоть немного заглушить надоедливый внутренний голос. Ноги ощущались ватными и как будто чужими, поэтому парня повело назад, и он чуть не упал, столкнувшись с другим игроком. Сил не осталось даже на то, чтобы выкрикнуть что-нибудь паршивое этому подонку под номером 125.  Намгю впервые в жизни так сильно захотелось плакать. И не просто плакать, а выть, кричать, истерить, ругаться, проклинать, сопровождая это всё маленькими прозрачными капельками из глаз. Выплеснуть наружу всю свою боль, вину и отчаяние, оставив на душе лишь леденящую пустоту. В тот момент, кажется, он готов был искренне поверить во всех Богов рая и ада, о которых не замолкая говорила уже сдохшая шаманка. 

***

Существуют ли эти Боги или нет, сказать сложно, но игры прекратились. Намгю получил заветный выигрыш - золотую карту с неприлично большой суммой денег на счету. Погасил долги, уволился из «Пентагона», снял небольшую студию в центре Сеула и вернулся к ещё более убогому и паразитическому образу жизни, чем тот, который был у него до игр. Ночью он наведывался к знакомым администраторам в самые скандально-известные тусовочные точки города и выпрашивал или бесплатную проходку в клуб, или пригласительный билет на стриптиз-шоу, или просто халявную выпивку. Иногда Намгю удавалось встречать дилеров или простых уличных барыг, с которыми, ещё будучи администратором «Пентагона», он активно сотрудничал, и они угощали его либо свежими новинками в мире наркотиков: разноцветными таблетками, сочетающими в себе эффекты всех видов экстази, либо никогда не стареющей классикой: кетамином или метамфетамином.  Ближе к утру Намгю трахал в туалетной кабинке какого-нибудь симпатичного паренька. Он считал, что пьяный секс без обязательств - это лучшее, что придумало никчемное человечество. Из-за наркотиков лица смазывались и следующей ночью Намгю едва мог вспомнить, кого он отымел предыдущей. И в этом была вся прелесть. Он не видел - он чувствовал. Касался, трогал, лапал, мял, царапал, целовал, кусал, трахал. Только сильный тактильный голод, инстинктивное животное желание и податливое тело рядом. Ни бессмысленных разговоров, ни пустых обещаний, ни эмоциональной связи. Ничего лишнего.

***

Новая ночь, новый клуб и какой-то новый вид галлюциногенов, который ему втюхал старый приятель за копейки. Наркотик оказался на удивление сильным, а эффект был крайне быстрым. Запив две таблетки тремя рюмками чистой водки, Намгю понял, что ему срочно нужно найти партнера на ночь. В тот день у него  не было никакого желания зажиматься в туалете, больно ударяться об унитаз в порыве страсти и слушать чужие стоны в соседней кабинке. Да, это были всего лишь мелкие неудобства, но под действием галлюциногена они казались невероятно раздражающими. Намгю решил, что пригласит кого-нибудь к себе домой и трахнет на мягком, удобном матрасе, без каких-либо отвлекающих факторов. Его квартира как раз располагалась в пяти минутах от этого клуба.  На танцполе было жарко. Несколько десятков молодых парней и девушек неестественно дрыгались под попсовые треки. Сильно пахло смесью пота, спирта и дешевых духов. Намгю ощущал этот ядреный запах примерно в 10 раз сильнее, чем обычный человек. Тошнило, но не сильно.  В толпе мелькнула до ужаса знакомая, немного выцветшая фиолетовая макушка. Танос. Грёбанный Танос. Это определенно был он. Репер веселился в компании полуголых девчонок и пил что-то из блестящей фляжки.  «Какого хуя?» - было первое, что подумал Намгю.  Конечности вновь стали ватными: он вцепился обеими руками в барную стойку, чтобы устоять на ногах от внезапно сразившего его шока. Намгю точно видел, как MG Coin вонзил вилку в шею этого эгоистичного ублюдка и прекрасно слышал классическое: «Игрок 230 выбыл».  Но ведь это легендарный репер Танос. Он был способен на многое. Можно было предположить, что и найти способ выйти с детских игр на выживание ему было вполне по силам.  Когда Намгю понял, что размышлять о том, каким образом Танос выжил совершенно бесполезно, он захотел набить ему ебало. Прямо здесь и сейчас. Наорать на него, высказать всё, что он о нём думает и возможно даже убить.  Вторая мысль была о том, как сильно Намгю хотел бы поцеловать его. Повалить на кровать. Потрахаться. А потом обниматься: долго и жарко. Заснуть в обнимку. Чмокнуть в фиолетовую макушку.  Любовь и ненависть - понятия граничащие.  Предварительно не решив, что он всё-таки хочет и будет делать, Намгю сорвался с места и двинулся в сторону Таноса, по пути, без какого-либо стеснения, распихивая людей.  Темноволосый грубо схватил репера за локоть и потянул за собой. Резкий аромат его дорогого парфюма на контрасте с дешевыми духами остальных ударил Намгю в голову. Танос рассмеялся и без каких-либо вопросов или возражений последовал за парнем. Его полураздетые спутницы возмутились, но репер смело заверил их, что скоро вернется.  Они вышли через чёрный вход на улицу. Свежий ночной ветер приятно обдувал лицо и шею. Рядом курило несколько стриптизёрш. -Какого хуя? - теперь уже в слух спросил Намгю. Танос снова рассмеялся. -Бро, что с тобой? - репер достал вейп из кармана джинс и затянулся, - Будешь? -Не уходи от вопроса, - строго сказал Намгю, подходя ближе. -Я не понимаю о чём ты, чувак, - всё также спокойно отвечал Танос.  И младший просто врезал ему. Прошелся по скуле и носу, со всей силы. Репер, оторопев от неожиданности, видимо даже забыл о боли. Он легонько тронул ушибленное место, поморщился и отвернулся в сторону. А после дал сдачи. В два раза сильнее и беспощаднее.  Намгю взвыл и воспринял это, как вызов. Завязалась драка. Парни беспощадно били друг друга по всем возможным уязвимым местам. Мирно курящие стриптизерши хором взвизгнули и вошли обратно в клуб, даже не попытавшись разнять их.  Намгю упал на землю, а Танос, воспользовавшись моментом, ударил того ногой в грудь. Темноволосый захрипел и судорожно стал хватать ртом воздух, кажется, удар пришелся аккурат в солнечное сплетение. Из глаз младшего выступили слёзы. Намгю подумал, что умирает. Но выжить на жестоких смертельных играх и умереть из-за уличной драки - невероятно обидно. Как переплыть океан, но утонуть в луже. Он даже не думал, что можно было бы просто всё обсудить. Это ведь слишком здорóво.  Намгю поднялся с земли и сразу же согнулся пополам, уперев руки в колени. А подняв голову, он встретился взглядом с улыбающимися небесно-голубыми глазами. Танос действительно улыбался. Как сумасшедший или типа того. Из правого уголка рта у него шла кровь.  Намгю смутно помнил, как именно они начали целоваться. Помнил только металлический привкус крови. Своей или чужой - сказать было сложно: губы были разбиты у обоих.  Тёмная улица, освещенная неоновыми вывесками клубов и баров; рука Таноса на талии, приятный дурман в голове и обострение всех органов чувств - так хорошо Намгю не было никогда. Они не разговаривали и не смотрели друг на друга. Он чувствовал присутствие.  В маленькой душной студии стало как будто ещё теснее и жарче. Поцелуи сменились укусами, одежда полетела на пол ещё на пороге. Танос вдавливал младшего в каждую попадающуюся на пути к имитированной кровати стенку. Намгю больше не был ведущим - он был ведомым. А управлять собой он позволял очень-очень редко.  Вжимаясь щекой в недавно купленный матрас и чувствуя член репера внутри себя, Намгю кричал. Не стонал, а именно кричал, даже завывал. Издавал нечто, похожее на чисто животные звуки.  И ему было чертовски хорошо.  Он любил Таноса больше жизни и ненавидел больше смерти. 

***

Проснувшись утром на холодном кафельном полу, Намгю решил, что больше никогда не примет галлюциногены. Рядом на матрасе лежал парень, ничем, кроме цвета волос, не напоминающий Таноса. Очередной партнер на ночь, которому он по счастливой случайности позволил выебать себя.