Музыкант

Я сижу напротив тебя, ненавидя и любя одновременно. Как такое возможно? Ты согнул меня, смял своей лёгкой рукой, как ничего не стоящий листок бумаги, окропил жертвенной кровью и бросил на алтарь собственной победы. Ты испытываешь к слабым лишь презрение. Я слабый, запутавшийся, сбитый и ненадёжный. Хромая лошадь в скачках… зачем на такую ставить? До финиша точно не добежит. Тем более дважды. Металл холодит сжатые пальцы, я чувствую ладонью каждую неровность рукоятки. Почему ты? Почему не кто-то другой? Белизна металла тускло сверкает в приглушённом свете. Мы словно под куполом. В гробу. В чехле. Но ведь это лишь иллюзия общности, верно? Ты всегда на шаг впереди. Умнее. Быстрее. Твёрже. Ты – мой Музыкант. А я лишь инструмент в твоих руках. Инструмент, который всё никак не настроится, подстроится под твою игру – никак не раскрошится под твоими пальцами. Кто я? Фортепиано? Виолончель? А может - скрипка? Без разницы – ведь ты профессионал, умеющий играть на всём. Тебе подвластно всё, ведь именно ты закрываешь футляр – заколачиваешь гроб… Я ведь не звал тебя, заметь. Я пытался избежать сближения в который раз за свою жизнь. Но ты ведь Музыкант, а такие не сильно церемонятся с инструментами, верно? Они просто играют свою музыку. Знаешь, моя любимая часть – прелюдия, когда ты берёшь на себя инициативу. Так осторожно, с нежностью, подкручиваешь чуткими тонкими пальцами колки, методично протираешь все лаковые поверхности и изгибы бархатной тряпочкой, шепчешь тихое: "не волнуйся, я всегда рядом, всё хорошо". Но, когда всё сыграно, приходит время убирать инструмент в футляр. Не люблю этому часть - одному в темноте скучно. Страшно. Отчасти это напрягает – ты не советуешься о том, какая забота мне нужна, каково необходимое для меня количество твоего внимания. Но в обмен на моё невмешательство - твоё честное слово, что всё будет в порядке. И я верю. Верю, что не придётся больше самому себя собирать - если ты сломаешь что-то, то сам и починишь. И лишних винтиков не останется… Кажется, я впервые вижу твоё лицо. Настоящее лицо, без маски и тени. Родное лицо, что так манит и отталкивает. Ты всё так же аккуратен, подбираешь слова-аккорды, отзывающиеся в моей душе тихим обещанием, заклинанием, уверяющим, что всё будет в порядке, что ты сохранишь меня как свой любимый инструмент. Свою любимую игрушку, с которой весело и интересно, ведь она такая… странно непослушная. Интерес – вот то, что держит тебя, крепит ко мне. Тебе интересно, как я устроен, как я звучу, – где промах создателя, из-за которого я не поддаюсь твоей настройке. И тебе будет интересно, пока ты не найдёшь ту самую струну. Я почти готов вторить твоим желаниям, чтобы сохранить себя и ещё один маленький инструментик в твоём хромом и поредевшем оркестре. Этот инструментик только готовится зазвучать, но уже так волнует соседей… для тебя это так пленительно, верно? Я почти готов поддаться тебе, но та самая струна выскальзывает из-под твоих чутких пальцев, натягивается не в меру сильно… Звон в ушах. Странный треск костей. Липкость слёз и горячей крови. Я хочу, чтобы ты убрал меня в футляр. Но теперь я окончательно сломан, неинтересен… и ты проходишь мимо, сжигая свои обещания в огне, пахнущем едким порохом.