After the credits

      Ночь была на удивление тихой. Темнеющие улицы и затухающие фонари виднелись из тонированных окон черного кадиллака. Вывески круглосуточных ресторанчиков освещали дорогу. Однообразный вид дальних улиц Сеула, который скоро будет позади, совсем не интересовал мужчину. Он ждал чужого пробуждения, от скуки вертя в руках стакан виски, лениво глядя в окно. Прошло уже около часа, а он все ещё не очнулся от снотворного. Вскоре в салоне раздалось мычание, заставляя напрячься от долгого ожидания и тут же отбросить сырой пейзаж за окном.       В затемнённом салоне сбоку от него сидел только очнувшийся Ки Хун, время от времени подрагивая и произнося что-то под нос. Его глаза были завязаны плотной тканью, дереализация била в висках, старые воспоминания просыпались из подкорки сознания, окутывая с новой силой. Это не было ностальгией, скорее самым настоящим издевательством. Он был скован морально и, как оказалось, физически. Невозможность расправить затёкшие руки вгоняла в тревогу. Хотелось поправить пряди на лбу, которые слиплись от пота, пощупать грязное от застывшей крови и синяков лицо, единственное, что он мог — облизнуть растрескавшуюся губу, тут же ощущая на языке терпкий вкус железа. Рубашка, местами порванная, смятая и почти вся вымазанная в крови, давила на ребра, хоть и была застегнута лишь на пару пуговиц и открывала вздымающуюся грудь. Обшарпанные брюки не спасали от дрожи в коленях.       Ки Хун выглядел плохо. Ещё хуже, чем после первых игр. От того уставшего и полного отчаяния лица уголки губ автоматически приподнимались, но на этот раз, наблюдая за повторяющейся картиной, внутри все сжималось. Странное беспокойство бушевало при взгляде на Ки Хуна. Стакан с виски застрясся.       — Куда ты везёшь меня? — вопрос отскакивал от набивных сидений, словно эхо, и брови Ин Хо дрогнули, до чего же сиплым и разбитым был чужой голос.       — Мы едем в безопасное место, не переживайте.       — Куда? — прозвучало так же вымученно.       — Игрок 456, — через силу сказал Ин Хо, не желая использовать это прозвище больше, — я не обязан перед Вами отчитываться. Сидите молча, если не хотите быть со связанным ртом.       Ки Хун, не получив ответа, притих. А после вздрогнул, будто вспоминая что-то важное, и повернул голову в сторону:       — Ребенок где? — прозвучало более уверенно.       Стало ясно, что Ки Хун начнет требовать ответы даже после предупреждения. Не сказать, что Ин Хо собирался осуществлять его. Если бы не некоторые опасения, он бы и вовсе избавился от этой ткани и наручников.       — В соседней машине, — признаться честно, Ин Хо хотел бы все объяснить, начиная с самого начала. Про то, как был игроком, точно так же лишился всего, утратив всякую веру в людей, а после увидел Ки Хуна, полного надежды и человечности. Однако это не имело смысла. Никакие оправдания и извинения не изменят главного — Ки Хун его ненавидит. Каждая мысль, будь то про Ён Иля или фронтмена, вгоняла в ужас и злость. Даже то, что он спас жизнь Ки Хуна из собственной прихоти, никогда не сделает его хорошим человеком в его глазах.       Получив ответ, мужчина замолчал. Развернулся, опустив в голову, кажется, призадумался. То, что ребёнок жив, сильно успокаивало. Ки Хун не знал, чего ожидать от этого человека. Почему он так одержим идеей что-то доказать ему. Это казалось очередной игрой. Сейчас в машину зайдут солдаты в розовой форме, начнут объяснять правила, а после пойдет таймер и Ки Хун должен будет решить, кого убить: себя или ребёнка. Ребёнок в соседней машине... а где все остальные игроки? Почему его единственного везут куда-то? Наверное, они в той же машине, тогда...       — Зачем?       Кажется, Ин Хо потерял дар речи, ведь слишком долго обдумывал этот вопрос. Однако это не стало неожиданностью. Он готовил себя к нему, начиная с первого дня притворства. Представлял, как раскроет все маски и увидит огорчённое и злостное лицо. Как вряд ли сможет держать спокойствие на своем. "Мне хотелось, чтобы Вы поняли меня". "Вы особенный". "Господин Ки Хун, Вы так похожи на мою же...".       — О чем Вы? — должно быть, худший из вариантов.       — Все это: мои слова, попытки, выбор, — медленно передвигая губами, начал Ки Хун, — Вы их растоптали, — взяв небольшую передышку, его грудь снова начала вздыматься. — Неужели того ножа не хватило, чтобы поиздеваться надо мной?! Я бы никогда в жизни не стал плясать под Вашу дудку! Думаешь, раз извинился, я тут же забуду, как ты прямо на моих глазах убил Чон Бэ? Притворился непонятно кем, помогал мне и после этого!.. снова везёшь меня в этой чёртовой машине? Ты не позволил никого мне спасти, но делаешь это со мной из раза в раз, даёшь надежду и тут же её обламываешь. Что... что ты вообще хочешь получить?       Послышался лязг металла, должно быть, руки Ки Хуна ещё сильнее затекли в наручниках. Сказанное несколько раз прокручивалось в голове Ин Хо, но никак не укладывалось. Казалось понятным, какую цель он преследует, начиная с первого его появления в играх. Возможно, Ки Хун просто не хотел это принимать.       — Я лишь избавил Вас от лишнего груза, — вздохнув, он сделал небольшой глоток из бокала. — У меня и в мыслях не было над Вами издеваться. Придя на игры во второй раз, Вы ожидали другого? Не убей я тогда Вашего друга — Вам пришлось бы сделать это самому       — Не тебе это решать! — снова лязг металла. — Ты прекрасно знаешь, что я бы не убил его.       — Вы так хотите сделать себя виноватым, господин Сон Ки Хун? Строите из себя героя...       — Не смей произносить моё имя, — грубо отчеканил мужчина.       — Не берите на себя мою ответственность. Ведь я организатор этих игр, а не игрок 456. Вы не виноваты в этом.       — Так и есть. Это все твоя вина.       Наступила тишина. Недосказанная, тяжёлая, она окутала салон и давила. Ки Хун опрокинул голову на сиденье и неровно дышал. Ин Хо было нечего больше добавить. Видя недовольство мужчины, он тяжко выдохнул, машинально опустил стекло и высунулся навстречу холодному воздуху. Его лицо обдувал ночной ветер, резкий и острый, который уносил с собой все мысли, оставляя голову совсем пустой.       Вина... И вправду, пусть он винит во всем Ён Иля, а не себя.       Через полчаса машина остановилась. Всю дорогу они ехали в тишине. Ки Хун либо заснул, либо притворялся спящим, не двигаясь всю дорогу. За это время бутылка виски опустела и каталась где-то за сиденьями. Ин Хо встал не с первого раза, покачиваясь дошел до Ки Хуна. Пошарил в кармане черной мантии, находя ключ, и спустя пару промахов все же попал в замок. Металл громко лязгнул по полу. На запястьях мужчины остались красные следы и Ин Хо не задумываясь провёл по ним большим пальцем. Ки Хун охнул, и он тут же отпрянул, испугавшись реакции. Ин Хо потянулся к лицу, чтобы снять повязку, но остановился в паре сантиметров.       — Мы приехали, — сказал он, расправившись.       Ки Хун так и сидел с опущенной головой, переминая пальцы. Он вздохнул, поднимая лицо на мужчину.       — Снимите с меня повязку.       — Не стану, — слишком заметно усмехнулся Ин Хо. — Ваши руки теперь свободны. Выбирайте сами: остаться в повязке или снять её.       Недовольно поморщившись, Ки Хун размял сжатую в кулак ладонь и сорвал с себя ткань. В глаза ударил хоть и приглушённый, но свет, и мужчина зажмурился. Моргнув пару раз, он опешил: Ён Иль уже вышел из салона, придерживая дверь и ожидая своего спутника. Возможно, в его глазах это было благородно, но Ки Хуну стало противно от этого жеста.       Он быстро вышел, слыша за собой захлопывающуюся дверь. Они приехали на какую-то парковку с высоким зданием. Неужели это похоже на безопасное место? Резко Ки Хун почувствовал, как сжимают его плечо.       — Не удивляйтесь слишком сильно, но сейчас мы поднимемся на самый вверх, — сказав это, мужчина ткнул пальцем на крышу. — И улетим отсюда.       — Что? — Ки Хун тут же развернулся к нему, ошарашенно глядя в чужие глаза. Его брови опустились в недовольстве. — Вы говорите об этом только сейчас? Я не собираюсь никуда с тобой лететь.       — Извольте, — покачал головой Ин Хо, дважды похлопав по плечу мужчины. — Вам нельзя оставаться здесь.       — Прошу Вас, заканчивай с этими играми и дайте мне уйти, — Ки Хун откинул руку со своего плеча и оглянулся. — Вторая машина, где она?       — Приедет совсем скоро. Я выехал первым, чтобы объяснить Вам планы, — Ин Хо щупал свою руку, чувствуя небольшое жжение в ней, и горько вздыхал. — Как только приедет малышка, мы сядем на самолёт и полетим до Нью-Йорка. Обычно перелёт составляет чуть больше десяти часов, поэтому подготовьтесь морально. Там есть алкоголь и закуски, надеюсь, этого хватит, а ребёнка покормите с бутылоч...       — Ён Иль! — выкрикнул Ки Хун, хватая Ин Хо за плечи, вжимаясь ногтями в мантию. Он потряс его несколько раз, будто приводя в чувства. — О чем ты? Какая Америка?! Ты вытащил меня из этого ада, чтобы привести... В Нью-Йорк?! Заставляешь меня все кинуть, а после говоришь, что не издеваешься надо мной? Не играешься? В Сеуле могила моей матери, мои знакомые и какая-никакая оставшаяся жизнь и даже это ты хочешь забрать..? — на последних словах глаза стали мокрыми. Он раздосадованно и тихо выругался, отходя в сторону. Пнул камень и, ругнувшись уже во весь голос, агрессивно ударял ногой об асфальт, чуть ли не задыхаясь матерился. Он махал руками, почти что разрезая воздух. Казалось, чем сильнее и громче он будет материться, тем быстрее этот кошмар закончиться. Это продолжалось несколько минут, пока мужчина не свалился на землю.       — Господин Ки Хун! — Ин Хо, наблюдающий за этим представлением, тут же ринулся с места. Стоило только протянуть руку в его сторону, тот отбивался.       — Не трогай меня. Не находись рядом со мной. Просто... — его голос дрогнул, — ... уйди из моей жизни и больше никогда не появляйся.       Ин Хо отошёл на несколько шагов назад. Вид Ки Хуна напрягал, пугал и был весьма жалким. Он знал, что даже после такой сцены ему придётся увезти Ки Хуна, скрыть его от мира, даже если это значит, что он возненавидит Ён Иля ещё сильнее.       — Простите... — подал голос Ин Хо, не двигаясь ни на сантиметр. — Но Вам лучше встать и прислушаться к тому, что я говорю.       Ки Хун всхлипнул, ногтями вжимаясь в асфальт, но встал на ноги. Уверенно подошёл к Ён Илю, смотря на него пустым взглядом свысока.       — Делайте со мной, что хотите, — намеренно задевая плечом, прошел к дверям автомобиля.       Ки Хун открыл переднюю дверь кадиллака, нагибаясь к сиденью. Дёрнул бардачок с конкретной целью — и нашёл. Они и вправду здесь оказались. Взяв пачку в руки, не щадя хлопнул дверью. Шмыгнул носом и, облокотившись о капот машины, поднял глаза на ночное небо. Здесь, за городом, куда ярче виднелись звёзды, от которых так отвык мужчина за месяцы поисков и неделю игры. Он заметил Большую Медведицу и прищурился. Вспомнил, как всегда смотрел на неё, идя пьяным домой с запрокинутой головой, напевая что-то под нос.       Сейчас же это казалось невозможным и таким далёким. Получается, Ки Хун в последний раз видит сеульское небо. Он не знал, что ждёт его в Америке. Не знал, что ожидать от Ён Иля, который преследует неясные призрачные цели. Быть может, он заставит лицезреть ещё более мерзкие вещи, чем вечные смерти, или что похуже...       — Почему Вы были так уверены, что у меня в машине есть сигареты? — туфли зашаркали по асфальту, отчего внутренний штурм Ки Хуна был нагло перебит. Его взгляд тут же покосился на Ин Хо.       — Предчувствие, — не желая продолжать беседу, Ки Хун достал из премиальной упаковки единственную оставшуюся сигарету и злостно сунул ее в рот. Заискрилось невысокое пламя. Прикрывая глаза от блаженства, он с удовольствием затянулся, а после безразлично выдохнул клуб дыма прямо в лицо Ин Хо.       Тот лишь прикрыл веки, подходя ближе. Думалось, что он снова выкинет заумную фразу, начнёт псевдофилосовский монолог, лишь бы надоесть и не дать Ки Хуну расслабиться. "А Вы знали, эти сигареты стоят по миллиону вон за пачку" или "Ваше предчувствие это что-то с чем-то, игрок 456" — должен был сказать Ён Иль. Но промолчал, выдерживая взгляд на губах с сигаретой. С равнодушным лицом почти вплотную двинулся к Ки Хуну, резко положил одну руку на капот, а второй потянулся за сигаретой, перенимая ее в свою руку. Все это время Ин Хо держал зрительный контакт, который с каждой секундой становился все более тягучим. В его глазах отражался единственный горящий фонарь, и лишь этот проблеск придавал жизни его пустым зрачкам. Странная неловкость повисла между ними. Ки Хун сглотнул, нахмурился, не желая ещё одного спектакля. Ожидал следующего необдуманного действия со стороны Ён Иля, но тот лишь жадно затянулся только что выхваченной сигаретой и отдалился. Их зрительная перепалка наконец оборвалась.       Не осознавая происходящее, Ки Хун несколько раз моргнул. В метрах двух от него как ни в чем не бывало стоял Ён Иль, раскуривая начатую им сигарету, исподлобья наблюдая за ним. Глаз задёргался от такой наглости. Ки Хун понимал, что сделано это нарочно, специально театрально, чтобы в который раз указать его место. Будь эта пачка лично его, да даже только купленной — Ён Иль поступил бы так же. Как и сейчас ухмылялся и будто бы пожирал эту несчастную сигарету.       — Отдайте, я не докурил.       — Это ведь последняя сигарета, а мне очень хочется, — с каким-то луковым коварством произнёс Ин Хо.       — Мне тоже хочется, — Ки Хун встал с капота и резкими шагами направился к мужчине. — Неужели у тебя нет денег на другую пачку?       — В отличие от Вас, я не обладаю картой с баснословной суммой, — Ин Хо сказал это слишком серьезно, отчего появилось сильное желание вдарить ему. — Впрочем, вы можете докурить.       Ки Хун недовольно выдохнул, с опаской поглядывая на Ён Иля. Быстрым движением вырвал из протянутой руки этот несчастный окурок и, стоило только коснуться его губами, тут же сплюнул.       — Зачем Вы её всю обслюнявили? — кашляя, возмутился Ки Хун.       — Кажется, я очень давно не курил и забыл, как оно делается.       Сигарета была испорчена и полетела куда-то на асфальт. Дрожащими руками Ки Хун поправил волосы, глубоко выдыхая. Напряжение снято не было, хотя могло быть, если бы Ён Иль продолжил вести себя как обычно, холодно и расчётливо, а не по-лисьи хитро и назойливо, как сейчас. Возможно, та бутылка виски, которая покатилась прямо в ноги Ки Хуну, и стала причиной такого раскрепощенного поведения мужчины. Или Ён Иль был таким всегда, просто Ки Хун не замечал этого, опьянённый надеждой. Почему он вообще выпивает в такой момент? Неужели не боится быть уязвимым, когда рядом человек с ножом в кармане? Он в любой момент может накинуться на Ён Иля, проткнуть ему живот, перерезать горло или по очереди отрезать по пальцу. Другой вопрос — сможет ли Ки Хун на это решиться.       Совсем близко послышался шум двигателя и колёс. Кажется, это второй автомобиль. Ин Хо продолжал стоять на месте, никак не отреагировав. Ки Хун же развернулся на звук и долго смотрел вдаль, пытаясь уловить жёлтое свечение фар. Машина, такая же темная, но на этот раз поменьше, заехала на парковку и остановилась рядом с автомобилем фронтмена. Фары погасли, и оттуда вышел человек в черном костюме и маске с квадратом. Силуэт был высоким, резким, в глаза сразу же бросалось ружье, подвешенное на бедре. От вида его формы Ки Хуна тряхнуло, а в груди, когда человек взял замотанного в бирюзовую кофту ребенка, болезненно сжалось.       — Только не... — шептал мужчина, готовый в любую минуту броситься к ребёнку. Рука медленно потянулась к карману, и он с силой сжал рукоять ножа.       — Игрок 222 доставлен. Самолёт ждёт Вас на крыше. Можете отправляться, — монотонно отчеканил человек в форме, подходя к Ён Илю. Он передал ему ребёнка, который был подозрительно тихим, и откланялся. — Я буду действовать по Вашему протоколу.       — Можешь быть свободен, — холодно произнёс Ин Хо и повёл рукой к автомобилю, даже не взглянув на него.       Ещё раз кивнув, он без замедления сел в машину, вновь заводя её. Но уезжать не стал, наблюдал за происходящим через переднее стекло. Ки Хун тут же ринулся к Ён Илю, выхватывая малышку. Прижимая ребёнка к себе, он удивлённо раскрыл рот и тут же слабо улыбнулся. Завернутая в окровавленную одежду своей матери, вся мурзатая и голодная, она тихонько дышала своим маленьким носиком. Сонная, не способная даже открыть глаза, чмокала губами. То тяжёлое и режущее чувство отошло, и Ки Хун с облегчением выдохнул. Единственное, что держит его в живых, сейчас в его руках.       Весь этот 12-часовой перелёт, отделанный белой кожей салон, столик с дорогущим алкоголем, лежащие на нем сигары Gurkha — лишь иллюзия безопасности, обычная дешёвка. Это не будоражило ни единой клеточки, было настолько ненужным и фальшивым, что тошнило. Быть может, выдайся такая возможность в прошлом, в то время, когда мама вечно кричала найти работу, а все имеющиеся заботы — не потратить последние деньги на лотерею или выпивку в ресторанчике с Сан Ву, Ки Хун тот час бы упал в колени Ён Иля, долго благодарил сначала бога, а потом и его, выхлебал бы весь алкоголь, как брошенная с песка в море рыба, наполняя желудок изысканными сырами с плесенью и нарезкой хамона, напоследок раскурив сигару с умным видом.       Но сейчас, за весь полёт, он не притронулся ни к чему из этого. На третий час стал чувствоваться голод, на пятый он только усилился, а на шестой стал невыносимо урчать живот. В горле совсем пересохло и собственная слюна уже не помогала. Он не планировал засыпать в этом месте, прямо на виду у фронтмена, но в глазах постепенно стало замыливаться и тело само по себе обмякло. Его руки уже ничего не держали.