Что делать, если превратился в карпа кои и очутился в ванне красавчика?

Осознав, что вполне может быть карпом кои, Хэ Жугэ почувствовал себя странно. У него начала болеть голова, так что он отказался от шутливого предложения встретиться Восьми щупалец и закрыл qq. Он и так уже много рассказал. Стоило ему узнать, что Восемь щупалец может быть таким же как он, как сразу же отправил ему свой узор оборотня, ничуть не осторожничая. Восемь щупалец сказал, что дух карпа кои встречается очень редко. Поскольку удача такого духа очень высока, то он мог влиять на судьбы людей. Судьба — вещь невидимая и неосязаемая, но для любого оборотня штука очень важная. Требования для становления духом карпа кои были очень строгими. Восемь щупалец знал духа карпа кои, когда-то жившего в пруду для загадывания желаний старого храма. Потому как у такого пруда набожных верующих круглый год было в избытке, то он оказался настоящей обетованной землей для оборотня, желающего накопить веры. И благодаря этому всему появился и дух карпа кои. Как только он вступил в круг оборотней, все сразу же заволновались. Богачи выкладывали баснословные суммы, а имеющие силу упорно старались, лишь бы хоть немного получить удачи духа карпа кои. Но вскоре тот исчез. Одни поговаривали, что какой-то высокопоставленный оборотень, желая завершить воскресающее из мертвых лекарство, для лучшего эффекта использовал тело духа карпа кои. Другие говорили, что это какой-то влиятельный оборотень, желая изменить свою судьбу, схватил духа карпа кои и принес его в жертву небесам. В общем, так и так выходило, что дух карпа кои встретил свой печальный конец. Узнав о такой судьбе своего предшественника, Хэ Жугэ не хотел повторить его ошибки. Хоть Восемь щупалец и пообещал никому не рассказывать о его истинной сущности, Хэ Жугэ все еще было неспокойно. После ужина он проверил сайт и, увидев, что число добавлений его книги в закладки по-прежнему росло, снова обрадовался. Почитав комментарии, он со спокойной душой лег спать. Ему приснился сон. В нем, как только его новелла стала невероятно популярной, он вдруг пересек измерения и оказался в мире белого тигренка. Тигренок стал красавчиком в военной форме, и они с Хэ Жугэ влюбились друг в друга. Красавчик был котом, а Хэ Жугэ — рыбой, и при каждом взгляде на него у Хэ Жугэ слабели ноги, а красавчик в его присутствии выпендривался как мог, лишь бы произвести впечатление. И только они намеревались сделать что-то запретное, как с неба вдруг посыпался дождь из ножей. Со звоном ножи втыкались в землю, попутно начисто срезая густую шевелюру с головы красавчика. Потом вдруг в земле разверзлась огромная яма, откуда появился человек с клинком в руках. — Кто такой Хэ Жугэ? — недобро спросил он. И несметные люди заскрежетали зубами из ямы: — Этот автор — не человек. Он забросил свою книгу!!! — Начал писать и не закончил. Зарубить насмерть, и дело с концом. … Хэ Жугэ испуганно проснулся. С тех самых пор, как он начал писать, он никогда не уходил на перерыв и исправно щебетал свою историю читателям. Так почему же ему приснился такой сон? Правду говорят, сны противоположны реальности. Или он что-то забыл?

***

Си Гуйцань прождал целый день, но Хэ Жугэ в игре так и не появился. Ему все так же приносили еду трижды в день, но это был другой работник и совсем не Хэ Жугэ, которого так хотел увидеть Си Гуйцань. Неужели эта проклятая игра снова баганула? Си Гуйцань, привыкший каждый день принимать духовную пищу от игры, был очень рассержен. Несчастно выйдя из игровой кабины, он неподвижно уставился на клубничный питательный раствор для роста волос, что держал в руке. Выпив его, он принял истинную форму и пошел в ванную. Раствор действовал быстро, и уже большая часть проплешин медленно, но верно покрывалась короткими тонкими волосками. Вот только на большом белом тигре… Это выглядело еще отвратительней. Местами лысый, местами волосатый. Если бы он облысел сразу целиком, это бы выглядело куда естественней и приятней глазу. Страшный и злой белый тигр отмокал в ванне, смотря прямую трансляцию на оптическом компьютере. Семнадцатая звезда уже была полностью захвачена противником, шестнадцатая почти тоже. Людям Федерации будущее этой войны не предвещало ничего хорошего. Зерги сражались слишком хорошо. Не было понятно, что случилось, но недоразвитые зерги, которые во время первой межзвездной войны прославились своей силой, но никак не умом, вдруг порядочно поумнели. Их боеспособность упала… Хотя нет, нельзя было так сказать. Их сила осталась прежней, но изменилась стратегия боя. Изначально зерги сражались, не думая о будущем и тратя всю силу здесь и сейчас, жертвуя всем, даже собственными жизнями, лишь бы одержать победу одним большим бездумным напором. Теперь же, обретя рассудок и чувство меры, они… начали думать самостоятельно. Это ужасающее открытие было сообщено только служащим по званию выше офицера. Но, хоть военное министерство Федерации и скрыло информацию, чтобы общественная огласка не подорвала дух армии, солдаты на передовой могли видеть все собственными глазами. По войскам пополз тихий слух: «Убивая, они избавились от невежества, и убивая, они обрели новую жизнь». Но все это особо Си Гуйцаня не интересовало. Обычно он смотрел прямую трансляцию с передовой от скуки и желая убить время. Раньше он и впрямь был скучным человеком. Не делал ничего для развлечения, не смотрел кино, не фанател ни по кому, не отправлялся в путешествия, не знакомился ни с кем и не играл в игры. С большим трудом Си Гуйцань нашел себе источник счастья и теперь каждый день активно заходил в игру. Кто же знал, что в этой проклятой игре будут баги. Большой белый тигр равнодушно выключил прямую трансляцию, принял человеческую форму и вылез из ванны. Изящный сереброволосый и голубоглазый мужчина открыл платяной шкаф и достал совершенно черную военную форму. Ничуть не заботясь, он сорвал с нее золотые погоны с бахромой. Только когда на черной форме не осталось других цветов Си Гуйцань довольно опустил руки. Фуражку он надевать не стал. Только форму и черные кожаные сапоги. Ледянящий дух мужчина, с ног до головы одетый в черное, вошел в давно пылившуюся комнату мехов. С тех пор, как его поразила болезнь, опустошающая море духовного сознания, он уже много лет не касался мехов. А все потому, что для активации меха необходимо было установить прочную духовную связь между ним и духовным сознанием человека. Духовное сознание же Си Гуйцаня полнилось трещинами, а при любом волнении оно поглощалось водоворотами и бурями. Если бы Си Гуйцань во время болезни установил связь с мехом, то эта авантюра закончилась бы или взрывом меха, или взрывом его самого. В общем, и машина бы сломалась, и сам он погиб. Потому врач предупредил его не касаться меха, пока его состояние не улучшится. Так что Си Гуйцань заблокировал комнату с мехами и долго не подходил к ней. Теперь же, стоя перед закрытой дверью, он чувствовал, словно прошла вечность с тех пор, как он был здесь. — Динь… Аутентификация пройдена успешно! Дверь открылась. Внутри, в самом центре пустого зала, стоял серебристо-белый мех. Поверхность его покрывали золотистые полосы из редкого металла с функцией памяти. Меньше грамма такого металла стоило огромных денег. К тому же на рынке купить такой было нельзя, потому что в первую очередь он доставлялся военным. Встраивание такого металла в конструкцию меха позволяло тому автоматически восстанавливаться после повреждений. Чем больше металла добавляли, тем быстрее и лучше восстанавливался мех. Мех Си Гуйцаня был выдающимся творением лучшего мастера мехов Федерации и был подарком, должным переманить его на сторону военного министерства. Си Гуйцань мех этот очень ценил. Но не из-за его стоимости, а из-за того, насколько он был похож на его крылья зерга. Те самые крылья, что были с ним во время его величайшей беспомощности. Те самые крылья, которые он вырвал своими собственными руками. Без сомнений, те мерзкие ученые бесцеремонно вживили их ему против воли. Вот только когда Си Гуйцань наконец вырвал их, в сердце у него тоже стало пусто. Идеально прижившиеся крылья позволяли его телу быть наравне с первоклассным мехом. Лишившись же их, Си Гуйцань позволил этому меху стать их заменой. У всех первоклассных мехов были свои имена. Обычно это были какие-нибудь громкие выпендрежные вроде Апокалипсис или Уничтожающий Богов. Но мех Си Гуйцаня носил имя Номер 20. Прошлое, о котором нельзя рассказывать, жажду силы и унизительный номер, хранящий в себе столько страданий, — все это Си Гуйцань сокрыл в своем мехе. С тех пор как заболел, Си Гуйцань не смел даже взглянуть на него, боясь увидеть свой мир, слабый, беспомощный и стоящий на краю гибели. Но теперь, под влиянием «Только твоего возлюбленного», его болезнь пошла на улучшение. С той малой частью духовного сознания, что успела восстановиться, он уже мог, хоть и с трудом, установить устойчивую связь с мехом. Си Гуйцань осторожно коснулся холодного металла и вставил энергетический кристалл в паз. — Я вернулся, — прошептал он. На запыленной поверхности меха вдруг вспыхнули огоньки, и перед Си Гуйцанем открылась дверь в кабину управления. — С возвращением, генерал-майор Си. Си Гуйцань зашел в кабину и огляделся. Все внутри было знакомо, а нос щекотал тот самый запах металла, по которому он скучал. Си Гуйцань глубоко вдохнул и медленно выдохнул. — Точка отправления: «Центральная звезда», точка назначения: «Семнадцатая звезда». По предварительным расчетам время в пути на полной скорости составит шесть звездных суток*. Подтвердить отправление? *Звездные сутки — период вращения какого-либо небесного тела вокруг собственной оси в инерциальной системе отсчета, за которую обычно принимается система отсчета, связанная с удаленными звездами. В данном случае неясно, относительно какой звезды идет отсчет, так что и непонятно, сколько конкретно времени подразумевается. — Номер 20, отправляемся! Первоклассный мех тихо вылетел из отдельного канала для служащих выше звания офицера, проскользнул через безмолвное море звезд и дымом затянутые места сражений и прибыл на оккупированную Семнадцатую звезду. Захваченную зергами Семнадцатую звезду. Мех приземлился. Си Гуйцань вышел и побрел по безжизненной земле Семнадцатой звезды. Захваченная зергами, звезда молчала. Не слышалось даже стрекота насекомых. Си Гуйцань шел по захваченным землям. Люди со всех планет боялись ступать на них, но Си Гуйцань шел так спокойно и неторопливо, словно прогуливался по саду. Ни один человек не осмелился бы ходить по этой земле так небрежно, ведь если зерги обнаружат чужака, то впадут в безумство и любой ценой уничтожат его. Но Си Гуйцаня никогда такое не волновало. В нем жило чудовище, и зерги боялись его. Это был благоговейный страх перед существом, стоящим на вершине пищевой пирамиды. Кто-то в Федерации когда-то давно высказывал предположения на этот счет, но дальше этого дело не пошло. Они даже и представить не могли, что… У «него» и «их» была одна аура. Чудовище, дремлющее в его теле, — пришедшее в упадок чрезвычайно могущественное существо. С прибытием на Семнадцатую звезду Си Гуйцань ощутил, как к слабому чудовищу тонкой струйкой потянулись силы, и оно заворочалось, бормоча, словно пациент сквозь глубокий сон. Но Си Гуйцань равнодушно проигнорировал его. Он молча шел по дороге. День выдался солнечный, и ослепительно яркие лучи пронзали облака, брызгали с неба и разлетались лучами, как в грезах. Единственным звуком в этом мире остался лишь шорох кожаных сапог по земле. Каждый шаг в четко выверенное время на четком расстоянии, словно по линейке. Вдруг шаги остановились. Си Гуйцань посмотрел на безымянные белые полевые цветы у обочины. Нежные слабые белые лепестки и тонкие стебли, едва способные удержать пять лепестков. Один из стеблей вдруг оборвался, и цветок упал на блестящий лак кожаных сапог. И так хрупок был маленький белый цветок, что его могли тотчас втоптать в пыль сапоги или унести порыв ветра. Мозолистые пальцы осторожно дотронулись до стебля. Си Гуйцань приколол цветок к нагрудному карману и пошел дальше. У него всегда была прекрасная память. Стоило ему хоть раз пройти по дороге, как спустя и десять, и двадцать лет он смог бы снова ясно вспомнить путь. Эта дорога вела в приют Синхай. Даже если много лет назад тот взорвали и сравняли с землей. Си Гуйцань столько лет не был в этом месте печали и позора, но почему-то именно сегодня ему захотелось прилететь сюда. Вслед за льющимися с неба солнечными лучами он вышел на участок неровной земли. Там нашлось три хороших камня, на которых он вырезал имена. «Жуань-Жуань», «Си Син» и «Уюнь Лань». Си Гуйцань молча смотрел на них. Он подумал об Уюнь Лане. Наверное, каждый будет испытывать симпатию к близким по духу. То, как вчера Уюнь Лань подорвал лабораторию, полностью изменило впечатление о нем Си Гуйцаня. Оказывается, не только он так яростно желал этого, но не смог воплотить в жизнь. И Уюнь Лань, и последовавшие за ним подопытные тоже горели этим желанием. Всем очень нравится чистота. Поэтому приложено столько стараний, чтобы взорвать всю грязь этого мира. Столько стараний, чтобы очистить его. Это было хорошо. Говорят, на похороны нужно надевать черное, а на груди лучше всего носить белый цветок. Си Гуйцань отцепил от нагрудного кармана безымянный белый цветок и осторожно положил между тремя камнями. Налетел ветер и унес вдаль пять маленьких белых лепестков, навстречу далекому яркому свету. Си Гуйцань поднял голову и молча воззрился в бескрайнее лазурное небо над головой. В голубых глазах его будто отражались тени от белоснежных лепестков. На радужку его словно капнули синим, и цвет этот принес с собой грустную нежность. Он пришел с другой стороны далекого моря звезд и принес людям под этим звездным небом крошечный белый цветок. Это было достаточно хорошо.