Я не должен этого хотеть
13 июля 2025 г., 22:56
Феликс думал, что переживёт тот вечер.
Думал, что сможет всё заглушить, как обычно — шумом музыки, тренировками, бессонными ночами.
Но на следующий день Хёнджин пришёл к нему в комнату. Без стука, как всегда.
— Лиииис, ты спишь?
Феликс лежал, уткнувшись лицом в подушку. Всё внутри саднило, как свежий ожог.
— Нет, — прохрипел он.
Матрас прогнулся, когда Хёнджин плюхнулся рядом. Запах его лосьона ударил в нос — свежий, цитрусовый, с лёгкой горечью.
И Феликсу стало ещё хуже.
Хёнджин ткнул его в бок.
— Чё такой мёртвый?
Феликс с трудом перевернулся на спину. Смотрел в потолок, чтобы только не встретиться с его глазами.
— Нормально всё.
Хёнджин фыркнул:
— Пиздишь.
Феликс сжал зубы.
Он хотел заорать, что у него нихуя не нормально, что он не может больше так. Что каждое слово Хёнджина — это нож под рёбра.
Но вместо этого сказал:
— Просто устал.
И Хёнджин, блядь, кивнул, будто это всё объясняет.
— Ну ты, короче, если чё… Я рядом, понял?
Феликс сглотнул.
Не рядом ты, Хёнджин. Никогда не был рядом там, где мне надо.
Но он снова кивнул. Потому что если сейчас раскроет рот, всё вырвется наружу.
А если вырвется — он его потеряет.
Хёнджин склонился к нему ближе.
— Хочешь обнимашки?
Феликсу захотелось вырвать.
Потому что он хотел не обнимашек.
Он хотел схватить его за волосы, прижаться губами к его рту, забраться под его кожу и остаться там навсегда.
Но Хёнджин не знал.
Для него всё это было, блядь, просто милыми жестами между корешами.
Феликс сглотнул и чуть отодвинулся.
— Не сейчас.
Хёнджин сморщил нос:
— Чё ты дерганый, как будто я тебя ебать собираюсь?
Феликс зажмурился.
Вот бы, сука.
Но он только фальшиво рассмеялся:
— Дурак ты.
Хёнджин усмехнулся, схватил его за руку и чуть сжал.
— Ладно. Но знай, я всё равно тебя люблю.
И в этих словах опять не было того, что слышал в них Феликс.
Было только то, что убивало его медленно и наверняка.
Хёнджин хлопнул его по щеке и встал.
— Пошли хавать. А то выглядишь, как дохлый кот.
Феликс остался лежать, чувствуя, как глаза предательски щиплет.
Он ненавидел себя за эту слабость. За то, что всё ещё, блядь, верил, что однажды это станет любовью.
Он поднялся только тогда, когда дверь за Хёнджином захлопнулась.
И пошёл за ним. Потому что не мог иначе.
Потому что всё, что у него было — это Хёнджин.
И он готов был жрать крошки от этой дружбы, лишь бы не потерять его совсем.
Феликс сидел за столом, ковыряя ложкой рис.
Хёнджин напротив жевал кимчи и что-то рассказывал — про новых тренеров, про чьи-то странные штаны на репетиции, про то, что хочет покраситься снова в белый.
Феликс кивал, но почти не слышал.
Каждое слово Хёнджина казалось слишком близко и одновременно от него далёким.
— …и я ему говорю, ну чувак, не лезь ко мне так близко, я не гей, — смеялся Хёнджин, вспоминая чей-то фансервис.
Феликсу стало холодно.
Он сжал ложку так, что побелели пальцы.
Хёнджин заметил и нахмурился.
— Лис, ты чё?
Феликс отложил ложку.
— Я не голоден.
— Брось ты. Ты с утра почти ничего не ел.
Феликс смотрел в стол.
— Не хочу.
Хёнджин вытянулся через стол, ткнул его пальцем в лоб:
— Знаешь, ты странный. Вчера чуть не рыдал, сегодня — молчишь. Мы вообще друзья или кто?
Феликс вздохнул.
Да, блин, друзья. Именно друзья.
Но он не сказал этого вслух.
Вместо этого он вцепился в край стола и тихо выдохнул:
— Устал просто.
Хёнджин на мгновение смягчился.
— Лис… Я ж серьёзно. Если тебе плохо — говори. Я всегда рядом.
Феликс поднял глаза. И почти ненавидел его за эти слова.
Рядом… Но не так, как мне нужно.
— Я знаю, — сказал он глухо.
Хёнджин чуть улыбнулся и потрепал его по волосам.
— Ладно. Пойдём в зал? Ты обычно там всю хрень выматываешь.
Феликс кивнул. Потому что если останется с ним наедине в комнате — снова захочет его поцеловать.
А он не имеет на это права.
В зале пахло потом, резиной и чуть влажным деревом пола.
Феликс включил музыку громче, чем нужно. Чтобы не слышать собственного сердца.
Хёнджин схватил его за запястья и потянул в танец.
— Давай, развейся!
Феликс не хотел. Но поддался. Потому что быть рядом с Хёнджином — это как дышать, даже когда больно.
Они двигались в одном ритме, словно всегда были единым целым.
И Феликсу снова захотелось всё испортить.
Сказать ему правду.
Что любит его так сильно, что внутри всё горит.
Что ненавидит слышать слово «друг».
Что хочет просыпаться с ним в одной постели.
Но он не сказал.
Он только танцевал, пока ноги не начали подкашиваться.
А потом, когда музыка стихла, Хёнджин обнял его за плечи и сказал:
— Вот и всё. Видишь, как тебе лучше стало?
Феликс кивнул.
Хотя лучше не стало.
Просто усталость была теперь сильнее боли.
И он решил, что на сегодня — этого достаточно.
•
Феликс сидел на скамейке у раздевалки, откинув голову к стене. Горло саднило от быстрой дыхалки после танцев, спина была мокрая от пота.
Хёнджин выскочил из-за угла, держа в руках две бутылки воды. Швырнул одну Феликсу.
— Лови, дохлик.
Феликс поймал. Сделал несколько глотков. Вода была холодная, и всё внутри сжалось ещё сильнее.
Хёнджин бухнулся рядом. Их плечи соприкоснулись.
— Ты сегодня какой-то… не такой.
Феликс фыркнул.
— Не пизди. Я всегда такой.
Хёнджин посмотрел на него внимательно, чуть прищурившись.
— Нет. Раньше ты хотя бы ржал над моими шутками.
Феликс чуть повернул голову, смотря прямо на него.
А раньше ты не говорил мне, что ты гетеро, когда я пытался тебя поцеловать.
Но вслух он только бросил:
— У тебя тупые шутки.
Хёнджин расплылся в улыбке.
— Ну за это я тебя и люблю.
Феликс закрыл глаза. Потому что если смотреть на него сейчас — опять захочется сказать что-то лишнее.
— Прекрати это слово говорить, — выдохнул он.
— Чего, «люблю»? — Хёнджин наклонился ближе. — Чё ты, как будто я тебе в любви признаюсь?
Феликс открыл глаза.
— Да, блядь, вот именно. Не признавайся, если не имеешь в виду.
Хёнджин отстранился.
— Ты сегодня вообще ёбнутый какой-то.
Феликс встал, скомкав пустую бутылку.
— Забей. Мне домой надо.
Хёнджин встал следом, перехватил его за руку.
— Подожди. Ты чё, реально обиделся?
Феликс выдернул руку.
— Всё нормально.
Но голос всё выдал. Он сорвался, хрипнул в конце.
Хёнджин снова попытался поймать его взгляд.
— Лис… если я чё-то не так сказал…
Феликс помотал головой.
— Не парься. Просто… Устал. Оставь меня.
Он вышел из зала быстрым шагом.
А Хёнджин остался стоять в свете софитов, хмурый и чуть растерянный.
•
На улице было душно. Воздух висел, как мокрая тряпка.
Феликс шёл по тротуару, засунув руки в карманы худи. Он думал о том, какой он идиот.
Хотел забыть Хёнджина — и не может.
Хотел перестать ревновать его ко всем вокруг — и не может.
И хуже всего, что он всё ещё готов притащиться к нему на любой его свист.
•
Через пару дней в общаге началась какая-то возня.
Руководство собрало всех в холле, лица у менеджеров были кислые.
Хёнджин стоял рядом с Феликсом, тряс ногой и шептал:
— Чё за хрень?
Феликс пожал плечами.
— Может, опять какие-то правила новые?
Менеджер, высокий и всегда орущий, наконец заговорил:
— Народ, серьёзный разговор. В интернете начали появляться слухи. Вроде кто-то видел вас в клубе на днях. Фото размытые, но если кто-то реально туда ходил — вы нас подставите.
Феликс почувствовал, как Хёнджин напрягся рядом.
Менеджер продолжал:
— Если кто-то что-то скрывает — говорите сейчас. Иначе последствия будут жёсткие.
Феликс медленно повернул голову.
Хёнджин стоял бледный. Смотрел в пол.
И в этот момент Феликс понял, что Хёнджин что-то скрывает.
