Альбом пустых лиц

Закат и крики в телефонную трубку застали майора Сабурова на месте очередного убийства. Начальство негодовало. Как можно настолько долго искать преступника и теряться в догадках? Блядь, такое ощущение, что это всё просто. Нурлан стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на то, что осталось от женщины. Не тело — диво дивное, сказка сказочная. Ещё один «чудесный» подарок в огромное дело, которое тянулось и не имело конца с краем. Четырнадцатый труп за год. Никаких тебе улик и никакого тебе лица. В самом прямом смысле этой фразы. — Ёбаный в рот, он их коллекционирует, или чё? — раздражённо выругался Нурлан. По Москве гулял какой-то шизик, который явно перечитал Джона Фаулза и решил стать «знаменитым коллекционером», а Нурлан и понятия не имел, что с этим делать. Работал день и ночь, но информации вообще не прибавлялось. Всё было настолько стерильно, что хотелось уволиться с криками о том, что он ебал это всё через забор. Майор посмотрел на обездвиженное тело. Женщина. Лет сорока. Вместо лица — кровавое месиво. Ничего нового. Опять несколько криминалистов облепили труп. Пухлый напарник неуверенно мялся рядом. Территорию оцепляли. Стягивались люди. — А если опять ничего не найдут? — робко спросил напарник. Сабуров нахмурился, но понимал, что Масаев от части прав. Ему не хотелось отчаиваться, но он настолько поник духом в этом году, что уже переставал верить, что серийного убийцу найдут хоть когда-нибудь. Работа настолько филигранная, что ему позавидовал бы любой ювелир. Вот только ювелиры не убивают людей и не срезают их лица. Конечно, Сабуров полицейский. Это в первую очередь. Но не стоит забывать, что он человек, который после длительных неудач вполне мог впасть в отчаяние. Что он и делал, собственно. Напарник, стоящий рядом — молодой мальчишка, который еле держался. Лейтенант Масаев чуть не проблевался Сабурову под ноги, когда увидел первый труп. Конечно. Кому вообще нравится смотреть на человека без лица? — Мы посоветовались...Улик нет, кстати. Труп вскроем у себя. Установим более точную причину смерти. — робко сказал первый криминалист. Майор нахмурился. Снова играла эта дурацкая и монотонная шарманка криминалистов. Ничего нет и не будет. К оцеплённой территории подъехал чёрный бронированный джип. Из него высунулся стройный разозлённый мужчина, который уверенно зашагал к Сабурову. — Сука! Да сколько можно? Чем ты вообще занимаешься? Мне что говорить генералу? Что птички посрали на ваши приказы? — орал полковник Харламов. — Я рисовать улики должен или что? — спокойно спросил Сабуров. Ему было неприятно, что его оськали в присутствии его напарника и других сотрудников, среди которых были как зелёные, так и уважаемые люди в органах, но портить отношения с начальством нельзя. — Сабуров, мне поебать. Ищи, нахуй, ищи. Делай, что хочешь, но ищи и найди. Мне уже оттуда звонят! — уткнул палец вверх Харламов. Казалось бы — хуже просто некуда. Нурлана опустили перед всеми знакомыми разного звания так, будто он сопливый лейтенант, но рядом с оцеплением паркуется фургон прессы и из него выскакивает Алексей Щербаков — журналист, который вечно путается под ногами и его съёмочная группа. Нурлана иногда посещали мысли, что найти мудака, которой уродует людей ножом, забирая из лица, очень сложно из-за объёмного освещения в прессе. Он постоянно мелькал по телевизору даже тогда, когда разрешение на съёмку получено не было. — Москва. Девятый час. Четырнадцатый труп...Кровавый ритуал или наслаждение трофеями? — защебетал Алексей Щербаков в микрофон. — Блядь. Только прессы нам и не хватало сейчас. — злобно прошептала Харламов. Сабуров сдержался, чтоб не шикнуть на начальство. Он и сам понимал, что граждане находились на пике волнения. Трупов становилось всё больше и больше, а следствие приводило в никуда. И хоть и были словечки в новостях, что всё будет хорошо, что доблестная полиция напала на след, Сабуров знал — хуй там плавал. Расследование зависло на мёртвой точке и никуда не двигалось. Всё было настолько плохо, что Масаев один раз предложил проверить всех жителей города на детекторе лжи. Нурлан чуть не вышел в окно от этой идеи от молодняка. Полный бред, блядь. — ... До чего же бессердечно работает серийный маньяк. Что самое главное — его пресыщает безнаказанность! Жертва без лица, следователи без единой надежды на... — донеслись до Сабурова слова журналиста. — Заткни его. Сука, его надо срочно заткнуть. В городе и без него ебаная паническая атака. — зашептал Харламов, стоящий в метре от Нурлана. Нурлан нахмурился — он ненавидел общение с прессой и всё в этом роде. В огороде, блядь. Не тарахтело ему общаться с какими-то выскачками с телеканалов. Не тарахтит, но надо. Убейся, сделай сальто, но скажи, что следствие идёт своим привычным ходом и есть море зацепок. Соври, чтоб успокоить зрителей до следующего выпуска. — Вот и представитель правоохранительных органов. Кажется, что полковник Харламов вновь отказывается с нами беседовать. — радостно сказал Щербаков в свой чёрный микрофон. — Я не отказываюсь. Болею. Боюсь заразить. — прокричал какую-то слишком уж жидкую отмазку Харламов, уходя вглубь оцеплённой территории, скрываясь за кустами и елями. — Понятно. Рустам, Антон, надо подснять труп. Можете... — сказал тихо Алексей, но был услышан. — Блядь, не могут. За оцеплённую территорию не суйтесь. — раздражённо вырвалось у Нурлана. Журналист ухмыльнулся, считая звёздочки на погонах, он нагло заявил: — Вообще-то, мы уже снимаем. И вырезать ничего не будем. Пусть люди видят ваше отношение к прессе. Сабуров готов был броситься под любую машину, понимая, что совершил ошибку этой жизни. Этот надоедливый Щербаков буквально уничтожит его карьеру и мечты на повышение, если это всё попадёт в выпуск. Да тут хоть бы до лейтенанта не слететь. — Извините. У меня была напряжённая ночь. — устало сказал Сабуров. — Ладно, на первый раз можно и простить. Представьтесь. — снисходительно сказал журналист, прожигая майора взглядом. — Майор. Нурлан Алибекович Сабуров. Расследую данное дело. — сухо сказал Нурлан, рассматривая камеру. — Майор Сабуров, скажите, а правда, что про серийного убийцу неизвестно вообще ничего? — спросил воодушевленно Алексей Щербаков. Нурлан застыл. Этот вопрос затянул его с головой в ледяную воду, завязывая на шее узел. Как сказать всей Москве о том, что никто понятия не имеет, что происходит? Нет улик. нет зацепок. Нет свидетелей. Мать его, это что-то мистическое и волшебное. Что он вообще может сейчас сказать, но он твердит заученную фразу, которую выдал ему Харламов, чтоб не поднимать панмку: — Нет, не правда. Мы напали на след, но убийца является профессионалом. Мы в шаге от того, чтоб впоймать его за руку. Сохраняйте спокойствие. — А у нас есть другая информация. — резко сказал Щербаков. У Нурлана скрипнул последний живой нерв. Мало того, что ничего нет, так ещё и пресса давит, хоть и должна помогать в сохранении спокойствия у граждан и создания для них благоприятной картинки. У Алексея Щербакова всё изрядно было наоборот. И как его ещё не убрали с канала? Хотя...канал то и не федеральный. Можно хайповать и разоблачать столько, сколько нужно. — Не знаю, что у вас за информация, но очень скоро преступник будет сидеть за решеткой. — сказал холодно Нурлан, съедая взглядом прессу. Нурлан быстро зашагал в сторону оцепления, чтоб скрыться от прессы. Достаточно клоунств и громких фраз. Когда все свалят от лично прочешет каждый клочок сырой земли. Кто-то мастерски и долго водит его за нос. Ему просто надоело сидеть в разочарованных дураках. И ему просто надоели журналисты, которые стараются показать в деталях то, как идёт следствие. Преступник же не идиот. Он тоже смотрит и делает всё, чтоб не ошибиться. Сабуров уже задумался о том, каким бы легальным способом заткнуть прессу.