maboi

      Удивительно, как все-таки жизнь порой выдает непредсказуемые обстоятельства.       Одним днем ты просто проводишь время с коллегами по цеху в местном клубе, название которого никто из вас даже не запомнил, принимаешь комплименты от заведения в виде недешевых коктейлей и разноцветных таблеток, засматриваешься на красивых официанток в коротких юбках и с глубокими вырезами, напиваешься до беспамятства — и вот на глаза тебе попадается парень с каре, протягивающий очередной зиплок МДМА. И вдруг все твои последующие дни превращаются в тот один бесконечный, в котором ты впервые встретился с официантом в «Пентагоне».       Су Бон никогда не был сторонником правильных и взвешенных решений. Его куда больше интересовал азарт и риски, просчитывать которые было слишком уж скучно для такой и так недолгой жизни. Попав в черный список практически всех более-менее именитых клубов Сеула за бесконечные погромы, команда Таноса нашла-таки свое местечко в «Пентагоне» на окраине города. Среди пустынных дворов и темных закоулков проносился тонированный мерседес, из окна которого звучали возгласы, предвещающие веселую ночь.                          Останавливаясь перед дверьми клуба, машина выпускала на волю Су Бона в компании его дружков из объединения. Парни знали, что для них вход всегда свободен. Их столик уже был готов принять достопочтенных гостей, пыша изобилием еды и напитков. Под баранчиком молодых людей ожидали зиплоки таблеток и порошков на любой вкус.       — Су Бон! — донесся голос хозяина заведения издалека. — Давно же вас не было, парни! Рад встрече. Поднимайтесь наверх, вас уже заждались.       Со второго этажа вид на танцпол нравился Таносу больше всего. По углам были запрятаны высокие круглые столики, уставленные напитками тех посетителей, что по случайности оставили бокалы в первом попавшемся месте и отправились танцевать, как только слышали любимую песню. Сцена и диджейская будка находились поодаль и были очерчены ограждением, вдоль которого с двух сторон стояла охрана. А сам танцпол покрывался отрывающимися на всю ночь, что не было видно даже маленького кусочка плитки.       Су Бон чувствовал, как возвышается над всей той челядью, что танцевала внизу. Как они все бедны и несчастны, а он — такой крутой и богатый, что аж сам хозяин носит ему наркотики, спрятанные клошем от посторонних глаз.       Это так нравилось Таносу, что он с удовольствием ненадолго спускался на сцену, ведь нет ничего лучше, чем чувство собственного превосходства.       — Сегодня, думаю, толпа будет особенно рада тебя видеть. После того баттла ты реабилитировался, — произнес владелец, подталкивая Таноса в бок и снижая громкость голоса на тон. — Твои парни пусть отдыхают.       — С чего бы им прохлаждаться, пока я там выплясываю для этих уродов? — Су Бон недоумевающе оглядел хозяина с ног до головы. — Мне впадлу выступать одному, пусть Пак Хё выйдет со мной.       — Нет, парень, ты не понял. Я не хочу видеть твоих ручных обезьянок на моей сцене. Толпе нравишься только ты, так что сделай одолжение и спустись на полчаса. Пока ты там, обещаю, никто ничего не принесет для них. Они могут посидеть здесь на креслах и подождать твоего возвращения, а после мои официанты обслужат вас по высшему разряду. Идет?       — Ладно, старик… Только из уважения к тебе.       Су Бон скинул вещи на диван и приказал Мин Соку следить за их сохранностью, пока сам будет выступать. На вопросы коллег, почему Танос выходит один, Су Бон отвечать не стал, лишь бросив перед уходом:       — Без меня не начинать.       Спустившись к сцене, рэпер перепрыгнул ограждение под овации толпы. Все-таки приятно быть медийным лицом с ярким образом, пусть и не всегда на коне. Сейчас у Су Бона был хороший период, несмотря на поражение в баттле. Хотя, наверное, трудно назвать второе место безоговорочным поражением, но все же для Таноса это было позором. За свою репутацию рэпер, хоть изредка, но беспокоится. Следит за тем, что попадает в СМИ; знает много тонкостей в общении с интервьюерами и прочее-прочее. Его концерты стали собирать больше людей, а клуб платил хорошие деньги за партнерство и выступления тут. Каждый месяц Танос давал шоу в «Пентагоне» за солидную плату, часть которой выплачивалась шикарным столом. Правда, его подсосы, Пак Хё и Мин Сок, процентов никаких не получали. Владелец клуба Чон Иль, считал, что Танос должен выступать один, хотя это никому из лейбла не нравилось, но слишком сладки были условия для Су Бона, чтобы от них отказываться в угоду своим парням. Тем более, что объединение в целом устраивал расклад, что их главное лицо приносит хороший процент в лейбл. А вот как поживают остальные участники — уже забота самих участников.       — Йоу, «Пентагон», как настроение? — выкрикнул Танос в микрофон, щурясь от бьющего в глаза света софитов. — Рад снова быть тут! Давайте разъебем танцпол этой ночью!       Тем временем, на втором этаже Мин Сок и Пак Хё, забывшие про наказание Таноса следить за вещами, уже стояли подле барной стойки, выпрашивая коктейли.       — Эй ты, с карешкой, принеси нам чего-нибудь выпить, — протянул Мин Сок, дернув проходящего мимо официанта за локоть.       Парень остановился перед рэперами и с натянутой улыбкой ответил:       — Хозяин просил передать, что мы вынуждены отказать вам в любой просьбе, пока выступает ваш фронтмен.       — С чего бы это? Ты вообще понимаешь, с кем ты базаришь сейчас? И почему ты считаешь, что Танос фронтмен? Может, это я главный, — вмешался Пак Хё, отодвигая Мин Сока в сторону. — Отвечай!       — Я передал вам то, что сказал хозяин, а теперь извините, мне нужно работать, — официант хотел было уходить, но ему перекрыли дорогу два здоровых лба.       — Или ты несешь нам выпивку, или я тебя по стенке размажу! — выкрикнул Пак Хё, уже занося кулак для удара, когда его руку поймал Мин Сок и помотал головой, тем самым напомнив, что «Пентагон» — последний клуб в Сеуле, где им рады.       — Я все-таки советую вам дождаться вашего друга и не начинать конфликт, иначе вы рискуете сегодня провести ночь за пределами этого заведения.       Официант снова лишь улыбнулся в ответ на все эти глупые угрозы и зашагал к другим столикам.       — Вот урод… И что, нам молча тут сидеть и ждать Таноса? — спросил Пак Хё, возвращаясь на кресло. — Сколько ему выступать?       — По меньшей мере, полчаса, — Мин Сок выглянул за стеклянный заборчик вниз на сцену, — толпа и правда в эту ночь рада его появлению.       Пак Хё нахмурился. Ему не нравилось, что он уже долгое время играет роль тени Су Бона, и его появление на публике сопровождается радостными возгласами, только если в поле зрения будет Танос. Число прослушиваний на Apple Music у парней было разительным. Если Танос собрал за месяц 1 миллион слушателей, то у Пак Хё, также известного как Сенсенгли, количество прослушиваний едва приблизилось к 200 тысячам. Это бесило Пак Хё настолько, что находиться в компании Су Бона стало для него невыносимым и только причастность к лейблу останавливала парня от непоправимых решений и действий. Но как долго еще объединение будет держать тех, кто по успеху никак не равен Таносу?       Закончив шоу, Су Бон попрощался с толпой и напоследок зачитал ту часть из рэп-баттла, которая не дала ему одержать победу, чем повеселил посетителей. Танос поспешил вернуться за стол и наконец начать отдыхать.       — Как прошло? — спросил Мин Сок, приглашая друга расположиться на диване. — Слышал, народ остался доволен твоим выходом.       — Да, я был сегодня особенно хорош, но теперь я очень хочу поскорее расслабиться, так что давайте без лишних расспросов, — отмахнулся Су Бон, ища глазами официантов по залу, — Эй, милашка, будь добра, принеси мне и двум моим хорошим друзьям все ваши шоты, что есть в меню, а еще передай хозяину, что мы готовы открывать вечер.       Девушка кивнула и скрылась за дверью для персонала, откуда через мгновение показался Чон Иль.       — Хорошее шоу, горжусь. Раскачал мне народ будь здоров. Благодаря тебе, Су Бон, ты и твои парни хорошо отдохнете. Подождите пару минут, официант уже спешит с подарком для вас, — хозяин ехидно подмигнул и обратился к Таносу: — Заглянешь завтра вечером, оплачу твой сегодняшний выход.       Около стола неожиданно появился официант с баранчиком в руках, сняв который, рэперам открылся обзор на всю «аптеку», что только могла быть в этом городе. Юноша собирался уже уходить, когда Су Бон подозвал его к себе.       — Есть у вас что-нибудь покурить? — шепнул он на ухо официанту.       — Ну… У нас вообще-то нет, но есть у меня. Хотите? — мальчишка расплылся в улыбке, опуская взгляд в глаза рэпера.       — Пойдем, со мной покуришь, чтобы твой начальник не увидел, — ответил Танос, заглядывая за спину парня на дверь персонала.       Схватив официанта под руку, Су Бон и его спутник направились в туалет. Сотрудник клуба сел прямо на плитку на полу и кивнул головой присесть и рэперу.              — У меня есть косяки с бомбезной травкой, мне прям очень понравилась. Ее курить — одно удовольствие, а кроет люто, аж искры из глаз. Попробуете, обалдеете.              — Ну давай, раз рекомендуешь.       Официант достал из заднего кармана штанов портмоне с самокрутками и вынул два косяка. Он подкурился сам и помог Су Бону сделать то же самое.       — Вы сегодня выступали? Я видел Вас на сцене, кажется. Я работаю по большей мере на втором этаже и нет особо времени следить за тем, что происходит на танцполе. Так, краем глаза Вас выцепил.       Танос усмехнулся, выдыхая тяжелый одурманивающий дым. Давно он не слышал обращение к себе на «Вы», даже как-то неловко. Они, вроде, одного возраста, но все решает разница в статусах.       Один — обслуживающий персонал, работающий офиком в клубе, чтобы прокормить себя. Второй — известный рэпер, получающий деньги за торговлю своим лицом.       — Как тебя зовут? — Су Бон улыбается во все тридцать два зуба и зачесывает волосы назад.       — Нам Гю, — парень глупо хихикает в ответ, полностью доверяя свой рассудок начинающемуся трипу. — Тупое имя. Нам Гю. Мне Ваше больше нравится. И псевдоним у Вас крутой. Вы Танос, типа, как из Марвел. Круто.       — Прекращай со мной на «Вы», уже раздражает. Да и имя у тебя нормальное. Докуривай и пойдем, тебе еще мне «Ночь в Сеуле» приносить.       Су Бон вышел в зал, оставляя парня в туалете. Он вернулся за стол к своим ребятам и попросил официантку, что принимала заказ у Мин Сока, принести ему ребрышек и овощей на гриле.       — Не знаю, то ли у меня настроение отличное, то ли МДМА уже подействовало, но я прямо-таки хочу спуститься вниз танцевать, — произнес Пак Хё, расплываясь в своем кресле от удовольствия.       — Зачем тебе куда-то ходить, танцуй здесь, — ответил Танос, набросившись на закуски, — там народу тьма просто, не протолкнуться будет.       — Я бы тоже сходил, — вмешался Мин Сок, — сейчас поедим да погнали. Автографы пораздаем, телочек поцепляем, а?       — Не, идите вдвоем, я хочу побыть тут.       Су Бон обернулся в сторону туалета, замечая, как оттуда выходит накуренный Нам Гю, еле стоящий на ногах. Он заметил, что рэпер смотрит в его сторону и помахал ему в ответ. Вспомнив о том, что Танос заказал коктейль, пока они курили, Нам Гю пошел к барной стойке. Все это время Су Бон не мог оторвать глаз от парня в белой рубашке и с удивительно милым каре, что так шло его обладателю.       — Как знаешь, Танос, но я бы на твоем месте пошел с нами. Девочки были бы в восторге увидеть нас, — Мин Сок перебил мысли Су Бона уговорами.       Танос вернулся вниманием к своим друзьям, замечая злость в лице Пак Хё из-за отказа идти с ними. Что ж, пока популярность товарища бесила Пак Хё, Су Бон упивался ненавистью коллеги. Его очень забавляла реакция на собственную медийность. То, как Сенсенгли злится, как он раздражается, как его выводит из себя тот факт, что он в буквальном смысле зависит от присутствия Таноса, смешила Су Бона до невозможного. Сдерживать улыбку в такие моменты было просто невыносимо.       — Ну не хочешь, как хочешь. Пойдем, Мин Сок, поедим потом. Танцевать хочу жутко.       Рэперы покинули випку, оставляя Су Бона одного. Танос еще на какое-то время залип в телефоне, ожидая еду. Он пролистнул свой инстаграм, выложил сторис с отметкой «Пентагона» и отбросил телефон на диван.       — Твой коктейль, Танос.       Нам Гю появился из неоткуда с бокалом в руке. Он отдал напиток и остановился у столика с замиранием сердца. Что-то невообразимо сильное притягивало его к Су Бону. Ему хотелось закончить смену прямо сейчас и остаться за столом с рэпером, даже если его одним днем уволят и Нам Гю будет нечем платить за квартиру.       — Садись, чего стоишь. Знаю же, что хочешь побыть здесь. О хозяине не переживай, — Су Бон похлопал по подушке, приглашая Нам Гю присоединиться.       — Я и не переживаю, — отрезал парень, принимая приглашение.       Танос предложил юноше брать все, что он хочет, кроме тех таблеток, что были на подносе. Осознавая, что Нам Гю не просто балуется наркотиками, а сидит на системе уже некоторое продолжительное время, Су Бон не решился позволить парню нажраться таблеток вместе с ним.       — Раз не переживаешь, тогда сходи переоденься и по пути загляни к Чон Илю. Скажешь, что я оплачу тебе и ему твою сегодняшнюю смену в обмен на твое присутствие за моим столом.       Су Бон улыбнулся.       У этого парня с каре удивительно выразительные глаза, в которые Таносу хотелось смотреть бесконечно. Весь мир будто замер, когда он увидел Нам Гю. Такого с ним никогда раньше не было, ведь он избалованный эгоист, заботящийся только о себе любимом и не воспринимающий обслугу за людей. Он им и в глаза-то никогда не смотрит, чтобы лишний раз с бедностью не соприкасаться. Но что-то в Нам Гю явно было не так, что привлекло Су Бона, заставив в одночасье отбросить любые предрассудки. Таносу понравилось, как улыбается Нам Гю. Захотелось рассмотреть его улыбку подольше.       Может быть, дело и в правду в траве, что подсунул ему парень, а может быть, дело в том, что Нам Гю был чертовски красивым. Су Бон не успел в этом разобраться, но вот отпускать его работать не было никакого желания. Танос был готов оплачивать хоть каждую смену, лишь бы Нам Гю сидел с ним.       Пока рэпер ждал возвращения Нам Гю, неожиданно вернулись Пак Хё и Мин Сок.       — Внизу ажиотаж, мы сказали всем, что ты спустишься. Сходи с нами на пять минут. Обещаем, не больше.       Су Бон тяжело выдохнул. Его дружки явно пытаются испортить не только настроение, но и весь вечер своими бесчисленными тупыми просьбами и уговорами.       — Я не хочу идти и общаться с этой пьяной грязью. Вы дали обещание — вы и разбирайтесь, — откликнулся Су Бон, смакуя «Ночь в Сеуле». — Я уже нашел себе занятие.       — Сидеть и тупо бухать — не занятие, а бред, — Пак Хё насупился, — фанаты тебя ждут. Просто спустись и сделай пару снимков. Тебе же лучше.       — Не надо пытаться меня обмануть, я прекрасно понимаю, для чего вы меня зовете. Поторговать лицом я и без ваших уговоров могу. Только не хочу.       Было видно, что Пак Хё был очень зол. И даже не столько из-за того, что Су Бон уперся рогом, отказываясь идти с ними, сколько из-за того, что людям нужен был именно Танос.       Когда рэперы Сенсенгли и Бэнгти вышли на танцпол, их не приняли с такими же овациями, как встречали Таноса. Люди не сразу узнали именитых артистов и далеко не все ломанулись просить сделать селфи. Походив из стороны в сторону, ребята пообещали, что приведут с собой любимца публики, ведь только так они получат желаемый интерес и внимание от красивых кореянок из зала. Пак Хё краснел от злости, что его статус в обществе и сейчас зависит от фронтмена. И как бы он не отпирался, а главным всегда будет Су Бон. И даже поражение в баттле не подпортило картину популярности Таносу, наоборот, только добавило очков узнаваемости среди фанатов жанра.       Если Мин Соку было все равно на то, что он не играет на ведущей роли, то Пак Хё жаждал присвоить всю любовь публики себе. Сместить Таноса, убрать с дороги. Но для этого должно что-то произойти. Нечто серьезное.       — Глупо отказываться от такого.       — Глупо было обещать людям то, чего ты не можешь выполнить.       Эти слова Су Бона сильно задели Пак Хё, ведь действительно, от него ничего не зависит, в том числе и то, как пройдет вечер и с кем сегодня уедут парни домой.                    Танос негласно руководил и этим аспектом, так что в интересах друзей было заставить рэпера спуститься-таки на первый этаж. Пак Хё претило уговаривать Таноса, к тому же, он его на дух не переносит. Услышав окончательный вердикт, Пак Хё поднялся из-за стола.       — Ты куда это? — Мин Сок встал следом за другом, но был быстро возвращен в свое кресло Пак Хё. — Что с тобой? Ну подумаешь, не привели им Таноса. Да и хуй с ними!       — Можешь поуговаривать меня еще, — Су Бон рассмеялся в голос, больше не сдерживая эмоций, — я даже завелся. Ваши просьбы мне льстят.       — Заткнись нахуй. Мы точно такие же участники объединения, как и ты! А ты ведешь себя так, будто ты главный.       — Тут ты не прав, я и есть главный, — прекратив смеяться, Су Бон поднялся во весь рост и усадил Пак Хё на место. — Запомни одно: пока ты находишься рядом со мной, у тебя нет ни права голоса, ни права выбора. Хочешь получать свои лучи славы? Значит закрой рот и делай то, что я говорю. Если я сказал, что никуда не пойду, значит так и будет. Не думай, что можешь пользоваться моим лицом, как товаром, в угоду себе тогда, когда хочется тебе. От тебя мне нет никакого прока, так что я не буду помогать подниматься какому-то ноунейму, с которым меня всего-навсего связал общий лейбл. Ты, как мой друг и близкий коллега, даже не попытался задефать меня, когда я проебал победу в баттле, а теперь ты хочешь кусочек моей популярности? Можешь отсосать у меня в таком случае. Я предлагаю тебе, Пак Хё, завалить ебальник и в этот вечер хорошенько пожрать и выпить за мой счет, а после съебаться с моих глаз куда угодно. И завтра ты проснешься не просто моей тенью, а никем. Клянусь тебе.       Пак Хё хмыкнул. Обида внутри него закипала чересчур стремительно, так, что ему пришлось побыстрее убраться. Он вышел из зала, направляясь к лестнице на первый этаж.       Его руки тряслись от ненависти и в голове звучали все проклятия, что только могли прийти на ум, но разве мог Пак Хё что-то сделать? Нет, конечно. Тронул бы он хоть пальцем Таноса, и уже через несколько минут фотографии и видео этого инцидента оказались бы в интернете. За ними последуют отмены, оскорбления и угрозы от фанатов. Соответственно, из лейбла его попрут к вечеру следующего дня. Поскольку Пак Хё боялся потерять какую-никакую популярность, им было принято решение молча покинуть клуб, отправиться домой и дождаться утра, чтобы написать Су Бону и все обсудить.       Их ссоры настолько обыденны и происходят чуть ли не каждый день, что Мин Сок, например, влезать и вовсе перестал. Он спокойно наблюдает со стороны за тем, как ребята ссорятся, зная наперед, что ничего серьезного не случится между ними. Уверенность в том, что Танос не совершит ничего из того, в чем клянется Пак Хё, взросла после пары десятков таких разногласий коллег, участвовать в которых приходилось и самому Мин Соку.       Каким бы бедокуром ни был Су Бон, он все же уважительно относился к тем, с кем ему предстояло работать: наступая на горло своей гордыне, Танос опускал зажатые для удара кулаки и обходился в итоге коротким «пошел нахуй». Обычно конфликтные ситуации между парнями заканчивались в антураже какого-нибудь клуба при следующей их встрече.       Су Бон не мог долго придерживаться строгости в лице, моментально переходя на улыбку; начинал шутить свои характерные шуточки, забалтывать Пак Хё всякими сплетнями соседских объединений — и вот в коллективе снова воцарялась дружественная атмосфера.       В этот раз, по правде говоря, у Мин Сока не было ощущения, что парни разрешат распри так просто, как им удавалось это раньше. Рэпера успокаивало одно — Пак Хё безмолвно покинул клуб. Дабы убедиться в том, что пьяный и угашенный друг не натворил дел, Бенгти проверил все соцсети Пак Хё. Истории в инстаграме пустовали, Х не пополнялся новыми постами уже неделю да и в Баблл артиста активностей не было. Так Мин Сок наконец расслабился, представляя, как Пак Хё уже в такси несется домой спать.       Су Бон тоже остыл, возвратившись на диван. Он все искал глаза Нам Гю среди посетителей и сотрудников заведения, но парень с милым каре как сквозь землю провалился, и Танос начал было подозревать, что Нам Гю ему просто привиделся, словно ангел самого его прекрасного сна.       Мимо столика прошмыгнула кореянка в белом фартучке официантки, которую Су Бон успел задержать. Девушка остановилась, опустила пустой поднос перед собой и, устало выдохнув, обратилась к клиенту:       — Доброй ночи, чем могу помочь?       Су Бон, не изменяя себе, смотрел не на работницу, а куда-то в пустоту, чтобы не пересечься взглядами с малышкой, что была напротив. От одной только мысли поймать ее неловкий взгляд на себе вызывал у Таноса мерзкие мурашки по коже.       — Детка, не видела ли ты вашего Нам Гю? Парень работает здесь офиком. Он ушел некоторое время назад от нас, но я уже давно его ожидаю.       — Да, — ответила девушка, — он сейчас подойдет, подождите еще немного. А пока я могу предложить вам что-нибудь?       — Ничего не нужно, спасибо. Разве что… — Су Бон повернулся в сторону Мин Сока. — Эй, братан, хочешь что-то? Если будешь брать что-либо, бери по меньшей мере три штуки, я сейчас вернусь.       Возложив на Мин Сока ответственность выбрать алкоголь, Танос решил заглянуть к Чон Илю, подозревая, что Нам Гю мог застрять именно там. Он зашел в дверь для персонала и прошел по коридору до самого конца, упираясь в кабинет владельца. Постучав ради приличия, но не дождавшись приглашения, Су Бон заглянул в помещение.       — Танос? Почему ты пришел? Что-то не так? — хозяин клуба внимательно осмотрел гостя, так, будто был совсем не рад его видеть у себя. — Ты мог бы просто попросить передать кого-то в зале информацию для меня, не обязательно было прерывать ваш отдых.       — Нет, у нас все замечательно, я ищу кое-кого. Его зовут Нам Гю, он здесь работает. Я сказал ему…       Чон Иль перебил Су Бона и махнул рукой:       — Да приходил твой Нам Гю, приходил. Ты накурил мне подчиненного прямо на рабочем месте, а. Этому парнишке нельзя давать употреблять, я его взял работать с большим авансом. Хотя тебе ли это пытаться объяснять? Я его в общем-то отпустил, но если он не вернулся к вам, тогда я не знаю, где он. Поищи в раздевалке, она справа по коридору. И когда будете уходить, сообщи кому-нибудь из персонала об этом.       Танос вернулся в коридор и осмотрелся. Мрак этого места щекотал мозг изнутри: музыку здесь было почти не слышно, а перегоревшие кое-где лампочки навевали ощущение безысходности бытия. Работать в таком заведении, наверное, было кошмаром, ведь не от хорошей жизни сюда приходят.       Среди обычных барменов и официантов были и молодые девушки стриптизерши. По пятницам в клубе устраивали вечер мужчин, для них всю ночь выступали танцовщицы — девчонки от 18 лет. Совсем юные и глупые. Да, Су Бон считал их глупыми, но не переставал сочувствовать каждой, кого видел тут. Это давящее чувство страха от пересечения взглядами с обслуживающим персоналом появилось у Таноса, когда он поймал на себе тусклый блеск глаз местной стриптизерши.       Произошедшее стерлось из памяти: Су Бон не помнит точный день, не помнит обстоятельств, что привели его тогда в «Пентагон», не помнит, был ли с ним кто-то. Но точно высечена в памяти девушка, что смотрела на него столь душераздирающе, передавая в этом всю боль своей жизни, все то отчаяние, что рисовала танцем. Он видел, как с каждой минутой ее очи темнеют и наливаются горечью, и не мог оторвать глаз, перенимая на себя часть груза ее юной души.       С тех пор Су Бон старается не смотреть людям в глаза, ведь в них написано все, что случалось с человеком. Достаточно короткого мгновения, чтобы успеть прочесть чужие муки, и его Су Бону хватает сполна.       А вот заглянуть внутрь Нам Гю Таносу хотелось. Увидеть красоту его души и узнать о тех страданиях, которые мучают парня. Потому что глаза никогда не соврут.       Су Бон вошел в раздевалку, но та пустовала. Пройдясь вдоль ряда скамеек, рэпер убедился, что здесь никого нет, и поспешил вернуться в зал, где его уже ждали Мин Сок и подоспевший Нам Гю.       — Куда ты пропал, чувак? Я везде тебя ищу, — Танос расплылся в улыбке, позабыв обо всем, что тревожило его мысли. — Я уж думал, что ты мне почудился.       — Видимо, мы разминулись в коридоре. Я немного задержался в раздевалке. Господин Чон Иль разрешил мне провести время с вами, но, кажется, он спалил, что я был накурен. Боже, эта травка просто пиздец, — Нам Гю принял стакан из рук Мин Сока и обратился к нему: — Бенгти? Обожаю твои треки, чел. Большая честь сидеть за одним столом с тобой! Вообще, я не думал, что окажусь когда-нибудь в такой ситуации.       — В какой ситуации? — Су Бон ненавязчиво переложил руку со спинки дивана на спину Нам Гю. — Что будешь тусоваться со знаменитостями? Братан, просто расслабься и делай что хочешь. Это твой вечер. Можешь пить и есть все, что видишь.       — На самом деле, я бы хотел потанцевать. Я столько раз хотел в выходной день прийти сюда, чтобы оторваться, но я сплю сутками, понимаешь? Еще и травка меня приковывает к кровати намертво, — Нам Гю посмотрел на лестницу. — Не хочешь сходить со мной?       — Только если ты приглашаешь, — Танос облизнул иссохшие губы и забрал коктейль, что держал Нам Гю, делая из стакана глоток, — Ну пойдем.       — Пиздец, — рассмеялся Мин Сок, запрокидывая голову назад, — Пак Хё просто с ума сойдет, если ты ему расскажешь, что на него ты наорал за просьбу спуститься с нами на танцпол, а с парнем, которого ты знаешь пару часов, пошел без разговоров. Это просто угар, братан!       — Можешь настрочить ему об этом, я буду даже рад, что не мне придется пересказывать, — Су Бон махнул другу и, возвратив руку вдоль плеч Нам Гю, подтолкнул его к лестнице. — Надеюсь, внизу нас не обступят со всех сторон. Но если что, держись меня, ладно?       Нам Гю взглянул на своего сегодняшнего спутника. Каким он был чарующим. Парень уже успел проветриться, чтобы наконец рассмотреть Таноса поближе. Конечно, он не в первый раз видит этого человека. Но сейчас Су Бон был так близко и осязаемо: Нам Гю чувствовал его запах и тепло, исходящее от тела; мог поглазеть на татуировки на шее и руках, даже коснуться копны фиолетовых волос рэпера. Танос целиком был доступен для Нам Гю и только сейчас он окончательно понял, что его заветное желание исполнилось в самом необыкновенном свете, о котором парень и не мечтал.       Когда они оказались на первом этаже, к ним мигом подлетела толпа фанатов. К Таносу протягивали руки и телефоны, перебивая чертовски громкую музыку выкриками восторга. Всем хотелось получить внимание от рэпера, но Су Бон попросил людей не приставать к нему и по возможности отойти подальше. Диджей, что был на сцене, увидев Таноса, тут же предложил подняться к нему. Для постояльцев клуба увидеть Су Бона дважды за вечер было не просто редкостью или роскошью, а откровенной новинкой. Рэпер никогда не возвращался на танцпол после отыгрыша своего шоу. В качестве исключения Су Бон принял приглашение диджея, затягивая за ограждение и Нам Гю.       — Пентагон, я смотрю, вы сегодня все с отличным настроением! А меня давно не было видно. Что ж, позвольте мне вмешаться и порадовать вас еще больше. Для вас мой трек Game Over!       Танос бросил взгляд на Нам Гю, что стоял подле сцены и улыбался. Видеть его радость было приятнее целого клуба фанатов. Это и придало чувство уверенности и заряженности на благотворительный коротенький концерт. Выход Су Бона видели и слышали все, но хотел он выступить только ради улыбки Нам Гю.       — Мин Сок? — Чон Иль коснулся плеча парня, когда тот высунулся со второго этажа вниз. — Там что, Танос на сцене?       — Ага, я сам в шоке, если честно. Он объявил, что за этот выход не возьмет денег. Не знаю, что за муха его укусила, но для чистоты эксперимента пусть продолжает кусать. За этим наблюдать интересно.       Свет прожекторов озарял рэпера, отовсюду были слышны овации и на перебой звучали заказы любимых треков. Как и когда-то давно, Танос чувствовал себя так, словно это был его первый сольник: у него дрожали коленки, а в мыслях тексты песен перемешались между собой. Его сердце быстро-быстро билось в груди, вызывая легкую панику. Больше года прошло, как Су Бон перестал испытывать эмоции от своих концертов, его уже не вдохновляла студия, туры в Корее, поездки на миты к фанатам, автограф сессии, но сейчас, глядя на самые искренние слезы на ресницах Нам Гю, что-то в нем зажглось новым ярким пламенем. Был ли всему виной алкоголь или же Су Бон по-простому был счастлив.       Танос закончил с песней и присел на корточки перед лицом Нам Гю.       — Скажи, что ты хочешь, чтобы я исполнил?       — Мне нравится Maboi, — ответил в протянутый микрофон Нам Гю, снова глупо улыбаясь, ведь он знал наперед, что через несколько секунд услышит эту просьбу из уст Таноса — своего любимого рэпера.       Что-то странное вынуждало парня сиять при виде Су Бона. Может быть остатки той травки в организме, что они раскурили, а может быть, Танос просто был чертовски красивым. Нам Гю не успел разобраться, но точно был уверен в одном — тот, кто исполнял его мечту на глазах, Нам Гю очень нравился.       После небольшого выступления, Танос попрощался с посетителями клуба и, схватив Нам Гю за руку, поскорее повел его назад в вип-комнату, чтобы не сталкиваться с желающими сделать фотографии с артистом.       Мин Сок ждал парней на входе на второй этаж и, как только Танос ступил шаг с лестницы, тут же бросился к нему с расспросами:       — Чувак, потрясающее шоу, ты никогда раньше не возвращался на сцену дважды за ночь. Что это было? Ты просто ворвался в зал и разъебал танцпол! Ты даже Чон Иля из его коморки вытащил посмотреть на твой выход.       Су Бон ничего не стал отвечать товарищу, одаривая улыбкой Нам Гю. Парни прошли вглубь випки и Мин Сок подозвал Таноса к себе, сообщая, что собирается уезжать и не хочет ли друг поехать с ним по домам.       — Нет, ты знаешь, я совсем не устал да и оставлять моего нового знакомого просто так тоже некрасиво, тем более, что я выкрал его у хозяина в рабочую смену. Поезжай без меня сегодня и, если будешь писать Пак Хё, передай ему, что я рот его ебал, — Су Бон рассмеялся, явно намекая на то, что просто пошутил, — Ладно, увидимся завтра, я подъеду на студийку, как договаривались.       Оставшись вдвоем, Су Бон и Нам Гю принялись выпивать и болтать о всяком. Разговор начал Танос, поскольку ему более свойственно быть душой компании. Все-таки он артист и общается с многими людьми, в то время как Нам Гю закрытый парень, работающий офиком в шумном клубе, где толком ни с кем не поговорить.       — Расскажи хоть о себе. Откуда ты, сколько лет, чем занимаешься помимо работы?       — А, эм, ну…       Нам Гю замолчал. Ему уже давно никто не задавал таких вопросов, он не уверен, спрашивали ли подобное вообще. Было немного неловко рассказывать о себе именитому человеку, которому, по-хорошему, должно быть все равно на всякий мусор вроде Нам Гю. Парень спрятал лицо в прядях волос, опустив голову к полу. Это заметил Су Бон.       — Ну расскажи-и-и-и! Мне правда интересно, клянусь. Если будешь со мной откровенен, угощу тебя ешкой, так и быть.       На Таноса это не было похоже. Нам Гю в своих догадках был относительно прав — Су Бону было плевать на судьбы чужих людей, в особенности тех, кто был ниже его статусом. Но вот послушать, как жил и чем живет сейчас Нам Гю, рэперу было не просто интересно, а даже в какой-то степени приятно. Приятно, если парень напротив доверит все то, что случалось с ним когда-либо.       Нам Гю немного помедлил, но все же стал говорить.       — Мне двадцать четыре. Я вырос в детском доме в Инчхоне. Моя мать была алкашкой и просто чокнутой сучкой, которая слила меня на попечительство государства как только мне исполнилось шесть лет. Она тогда плотно села на систему и вечно где-то пропадала с такими же, как она, дружками. А я, очевидно, путался у нее под ногами, так что мама просто привела меня в детдом и добровольно отдала. Я не особо хорошо помню свой подростковый возраст. Разве что то, как сбегал с пацанами постарше курить травку, — на этом моменте рассказа Нам Гю расплылся в довольной улыбке, видимо, вспоминая, какое классное то было время. — Мы с мамой виделись после моего выпуска, но разговор у нас никогда не клеился. Ее бесит, что я пошел по ее стопам и начал торчать. Ха! Не знаю, что она хотела увидеть от своего сына, будучи сама наркоманкой. Мне похуй на нее, я давно не ездил в Инчхон. Меня там ничего не держало, так что, когда мне исполнилось восемнадцать, я просто уехал в Сеул. Воспитатели хотели, чтобы я попробовал поступить в университет, но я не представлял себя кем-то вообще. Поэтому я просто пошел бродить по городу в поисках местечка, куда могу податься. У меня была, наверное, возможность отучиться. Знаешь, льготы там всякие дают на образование, медицину. Я в этом особо не разбирался, мне это все не нужно. Я понимаю, что жизнь у меня короткая. Сам такой путь выбрал. Так что я решил найти какую-нибудь не особо пыльную работенку, снять комнату на окраине и просто жить как живется.       Нам Гю взглянул на Су Бона. Парень молчал, не зная, что и сказать. Он не отличался полной семьей или успехами в учебе. Разве что немного. Он рос с любящей матерью, которая рано покинула его, когда Танос еще не был тем, кто он есть сейчас, в его семнадцать. Женщина оставила после себя двухкомнатную квартиру в Сеуле, некоторые сбережения и чудесных сына и дочь. Старшая сестра Су Бона переехала в Японию с мужем, отказавшись от доли квартиры, так что ее брату не нужно было переживать о жилье. Учиться Су Бон тоже не пошел, после смерти матери он с головой ушел в музыку. Писал треки у себя в комнате, иногда на заработанные грузчиком деньги ходил записываться в студию. Когда первая его песня залетела в топ-чарт месяца Melon, Су Бон будто поймал нужную волну, ухватившись за возможность обеими руками. Последующие выпускаемые им треки принесли небольшую популярность и лейбл заметил его.       Так началась история Чхве Су Бона, более известного как Танос.       Рэпер взял с подноса таблетку и разломал ее пополам, протягивая половинку к губам Нам Гю. Тот покорно открыл рот и позволил Су Бону положить ешку себе на язык.       — Оставшуюся часть отдам, когда расскажешь еще что-нибудь о себе. Например, про то, чем ты увлекаешься или какие места любишь.       — Да чем я могу увлекаться? Я работаю всю ночь, прихожу и отрубаюсь. В выходные я курю травку, дрочу и так же сплю. Ну мне нравится иногда непозволительная роскошь — ходить завтракать в кофейню под окном. «Кафе Манчи», слышал, может? Нет? Ну в общем, у них отменный кофе. Обожаю капучино. Забавно, что я вообще-то не люблю кофе, но мне очень нравится пенка молока. А, ну кстати, иногда я хожу с моим другом из детского дома по вечерам играть в компы вниз по улице, где я живу. Мы рубимся с ним в Баттлу часа три и пьем пиво. Я очень хорош в Баттлфилд, между прочим. Я даже в турике участвовал, попросился, чтобы меня в команду записали. Думаю, что мы тогда выиграли благодаря мне. Я правда очень хорош, могу как-нибудь показать, — Нам Гю начал проваливаться в трип, залипая на блики софитов на поверхности стеклянного стола. — Блин, мне так нравятся твои волосы. Тебе идет фиолетовый. Дай потрогать.       Су Бон усмехнулся и сам положил руку Нам Гю себе на голову, почувствовав, как тонкие пальцы парня зарываются в макушку.       — У, парень, продолжишь так делать, и я заставлю тебя оформлять мне массаж головы, — Танос подмигнул, стряхнув кисть Нам Гю с себя. — Ладно, заслужил вторую половинку.       Су Бон зажал губами таблетку и потянулся к Нам Гю. Понимая, что юноша рассудком уже не здесь и он с легкостью поддастся на эту провокацию, Танос воспользовался шансом на поцелуй. Но, как оказалось, дураком был только Су Бон, раз посчитал своего спутника угашенным вдрызг, потому что Нам Гю ловко вытащил таблетку языком и вернулся в исходное положение. Танос слишком расслабился, разжав челюсть, что и позволило Нам Гю забрать ешку без использования губ.       — Хорошая попытка, — рассмеялся парень, убирая прядь волос за ухо, — но нет.       — Фактически, я свое все равно получил, — хитро произнес Су Бон, сглотнув слюну Нам Гю. — Кто знает, может ты сам захочешь меня поцеловать? Иначе зачем остался со мной наедине? Если ответишь, что ради наркоты и бесплатного бухла, я честно расстроюсь.       — Это бред. Я не могу тебе нравится.       — Но нравишься, — Танос лег на диван, кладя голову между ног Нам Гю. — И, чувствует Бог, это взаимно.       В ехидной улыбке расплылся Су Бон, ощущая твердый член Нам Гю и видя, как он краснеет и отводит взгляд. С момента, как официант с клошем появился около стола и до этого времени, Танос точно знал, что Нам Гю запал на него. Об этом кричало буквально все, что делал и говорил парень. В каждом движении Нам Гю читалась заинтересованность и неприкрытая симпатия. А это очень льстило Су Бону, ведь он тоже приметил этого юношу.       — Поцелуешь меня? — Танос поднялся и приблизился к Нам Гю, бегая взглядом по его губам.       — Поцелую, — юноша позволил себе отодвинуть Су Бона подальше, чем явно вызвал негодование, — если ты расскажешь что-то из своей жизни. Не то, что я и так могу прочитать в интернете, а что-нибудь глубинное.       — В меня моим же оружием тычешь, подлец, — Су Бон вздохнул. — Ладно. Посмотрим, что бы я мог тебе поведать из того, что тебе не известно. Знаешь, когда я учился в школе, у меня была знакомая, ее звали Цзинь Суа, как сейчас помню. Она была старше меня на три класса и постоянно надо мной прикалывалась со своими одноклассниками, а я почему-то считал, что она со мной дружит и, более того, я был уверен, что она в меня втрескалась. В общем, я стал рисовать ей открытки и подкладывать в сумку. Она думала, что эти подарки дарит ей тот мальчик, в которого она была влюблена. И когда Цзинь Суа наконец набралась смелости поговорить с тем парнем, он обсмеял ее на всю столовую, а я подбежал и выпалил, что это были мои открытки. Короче, в этот же день меня отпиздили ее друзья.       На лице Су Бона искрилась теплая улыбка от ворошения забытых моментов. Пока он вспоминал истории, чтобы поделиться с Нам Гю, ему много потерянного в памяти открылось. И даже эта совсем несмешная история показалась Су Бону забавной, хотя, конечно, в детстве он вернулся домой весь в синяках и слезах, за что получил нагоняй еще и от мамы. Теперь перебирать в памяти эти события было совсем не больно и не страшно. Особенно, когда рядом сидел такой приятный глазу слушатель.       — Еще я помню, как уже будучи Таносом, я и Пак Хё впервые поругались при Мин Соке. Сейчас он нас совсем не разнимает, а вот раньше, как только мы с Сенсенгли затевали конфликт, он тут же подбегал нас мирить. В первую ссору я врезал Пак Хё по морде и сломал тому нос. Как думаешь, из-за чего была драка? Ха-ха, этот придурок сказал, что меня выкинут из лейбла, потому что я автор одного хита. Теперь пусть посмотрит, кто из нас случайный поселенец! До сих пор не понимаю, как его еще не турнули.       Нам Гю молчаливо слушал и внимательно рассматривал Су Бона. Не хотелось, чтобы он прекращал говорить. Истории Су Бона хоть и были не такими глубокими, какими их представлял Нам Гю, но то, что рэпер рассказывал моменты своей жизни случайному парню из клуба, уже сводило его с ума. Лишь бы это не оказалось сном. Заслушавшись Таноса, Нам Гю совсем упустил момент, когда истории из жизни плавно перетекли в косвенные вопросы.       — Кстати, если я тебе нравлюсь, я уверен, ты пытался хотя бы раз найти фотографии моего тела в интернете. — Су Бон пододвинулся к Нам Гю чуть ближе. — Было же, да?       — Не было такого, — хмыкнул парень. — Вижу, что этот ответ тебя расстроил. Позволь себя поправить: мне не нужны твои оголенные фотки, чтобы подрочить на тебя.       — Ха-ха! А ты хорош! Не знаю, как ты это делаешь, но каждый раз, когда я пытаюсь направить на тебя выстрел, пистолет оказывается в твоих руках.       С первого этажа послышался микстейп, которым всегда заканчивалась ночь. Зал начал постепенно пустеть от гостей, а значит до закрытия оставалось около двух часов. Су Бон понимал, что их время с Нам Гю тоже скоро кончится, так что нужно было придумывать, как продлить эту встречу или хотя бы отложить ее до следующего раза.       — Да, когда я угашенный, я все, что угодно, могу нести, как нехуй делать. Однажды я признался своему любимому рэперу, что я на него дрочил, прикинь? Прямо в лицо ему это сказал.       — Этот рэпер сейчас здесь? — Танос улыбнулся. — Может быть, он сидит перед тобой?       Нам Гю прищурился и осмотрел Су Бона, забавно взяв его за подбородок. Танос сдерживался как мог от вида убитого таблеткой парня. Чон Иль так убедительно говорил, мол, его официант сидит на системе, что теперь, глядя на приход Нам Гю, сравнимый с первым употреблением, Су Бон едва мог остановить себя от гогота.       — Бля-я, чувак, ты и есть тот самый рэпер, которому я…? Бля-я… — Нам Гю схватился за голову, а Танос ударился смеяться. — Ну ладно, я готов умереть с этим позором.       — Да ты свихнулся, — Су Бон еле смог продышаться, — хватит так рофлить надо мной, я же начну верить.       — Ладно, все, прекратил, ха-ха, но ты ведь поверил мне на секунду! — Нам Гю сморщил носик, запрокидывая голову назад.       Су Бон фыркнул. Безумие, в котором он находился всю эту ночь, наседало на голову, будто даже пыталось придушить, застревая комом в горле. Ему давно не доводилось испытывать эти чувства, которые, наверное, парень мог назвать влюбленностью. Перед ним сидел чертовски красивый юноша с невообразимо выразительными глазами, и Таносу было хорошо с ним. В Нам Гю он не смог прочитать животного интереса или желания откусить кусочек славы, попав на случайный снимок папарацци. Су Бон увидел в нем человека, с которым он хочет не просто убить время. Рэпер вдруг осознал, что ни в коем случае не желает обидеть Нам Гю, ранить его или воспользоваться этой доверчивостью, что открыл для него юноша. Такого с Су Боном раньше никогда не случалось. Он словно в одночасье протрезвел.       — Поцелуй меня, — выпалил Танос, обхватывая ладонями горячие щеки Нам Гю.       Парень хитро взглянул на рэпера, достал с подноса еще одну таблетку МДМА и поместил ее между передними зубами. Он просто сыграл по тем же правилам, что и его учитель, и, удостоверившись, что на Таноса это произвело впечатление, коснулся его губ своими. Внутри Су Бона что-то сжалось. Наверное, его ледяное сердце подало признаки жизни. Напомнило своему хозяину о том, что еще может забиться в такт любви спустя столько лет одиночества. Этот парень, этот Нам Гю… Было в его душе нечто инородное, что-то необъяснимое и приманивающее, от чего Су Бон не мог скрыться. В глазах Нам Гю был виден целый гигантский мир, волшебный и желанный, в точности такой, какой искал Танос; которым грезил в глубине себя многие годы и к чему на самом деле устремлялся. Не было ни единой причины разрывать поцелуй, но и продолжать тоже смысла не было. Су Бон понимал, что не может вот так обойтись с Нам Гю. Не может убедить его в том, что не получится исполнить. Танос сделает для парня что угодно, хоть уйдет из музыки навсегда, но не даст любовь.       В голове стойкой картиной встала жизнь Су Бона с той позиции, когда он отталкивал от себя тех, кто был ему дорог. Не понятно, почему он так яростно открещивался от людей, что тянулись к нему. Наверное, он просто был напуган.       Нет ничего страшнее любви для человека. Любовь способна воскрешать душу, зажигать свет в темноте, вести человека по линии жизни, но она также может и ранить настолько глубоко, что все существование моментально теряет смысл; теплые, радостные воспоминания пропитываются слезами, а мир вокруг тускнеет и разрушается, оставляя за собой лишь тень былого счастья.       Су Бон не боялся ни смерти, ни боли — в них нет ничего особенного, так он считал. Смерть скоропостижна, а боль терпима. Но только не пятна любви, что метят собой все живое навечно. Горечь любви — это вкус, который врастает в человека с корнями. Су Бон очень боялся полюбить вновь, уже однажды испытав разочарование. Он знал наверняка, что сильно ранит Нам Гю собой, но думать об этом не осталось времени, когда они уже целуются.       Ведь Танос никогда не принимает взвешенных решений, действуя только по собственным спонтанным побуждениям.       И наконец из уст вырвалась самая конечная фраза, вернее сказать, отправная точка; место, с которого все начнет закручиваться, пока не станет слишком поздно, чтобы отступать назад:       — Ты правда мне нравишься, Нам Гю.