Вечер перед экзаменом

Комната была завалена листами, тетрадками и пустыми пачками печенья. На столе — чайник, три кружки и одно большое, общее отчаяние. — Тайджу, скажи мне честно… — Хром медленно провёл пальцем по схеме молекулы. — Что значит вот это? — Эээ… кружочек? — Это не кружочек! Это атом углерода! — взвыл Хром и уткнулся лбом в стол. — Мы не сдадим. Мы оба. Завтра нас официально съест Ксено. Тайджу положил руку ему на плечо, как будто собирался попрощаться навсегда. — Может, если мы просто не придём, он забудет о нас? — Он не забывает. Он злопамятный, как лабораторная крыса. Только с дипломом и усами. — И прической, как у злодея из мультика. — Именно! И он любит заваливать студентов. Даже Сенку в прошлом году получил от него «удовлетворительно с презрением»! — Сенку? Его же называют любимчиком Ксено! — Ага. «Любимчик», которому он сказал: «Если бы ты был чуть менее заносчивым — я бы поставил тебе четыре». — …А он? — Ответил: «Если бы вы были чуть менее старым — я бы вас послушал». После этого они молча смотрели друг на друга минут пять. Тайджу покачал головой. — Звучит как дуэль, только на молекулярных формулах. Хром встал и драматично объявил: — Всё. Я иду искать помощь. Нам нужен… кто-то умный. Или хотя бы живой. — Может, Ген? Он же всегда помогает. — Ген слишком хитрый. Он нам либо объяснит, либо женится на нас. — А Сенку? — Сенку нас точно высмеет. И запишет. И в этот момент — клац. Свет погас. Полная тьма. Только с улицы доносился звук дождя и далёкий чей-то мат из коридора. — Эээ… — произнёс Тайджу. — Отлично, — простонал Хром. — Нас даже не убьют на экзамене. Мы просто не доживём до него. Где-то за стенкой раздался знакомый голос: — Ген, не трогай щиток! Я знаю, что ты там! — Я просто хоте-е-ел включить фен! — отозвался Ген. — А волосы у меня не сохнут от интеллекта, если что!

***

Коридор общежития напоминал зону эвакуации после землетрясения. Где-то кто-то споткнулся о тапок. Где-то кто-то на ощупь схватил чужую бутылку воды и хлебнул, а потом — слишком поздно — понял, что это был уксус для лабораторной работы. — Кто вообще носит уксус в спальне?! — закричал чей-то голос. — Это был эксперимент! — ответил другой. — Я хотел проверить, как долго он остаётся уксусом! Тем временем Хром и Тайджу осторожно пробирались по коридору, подсвечивая себе телефонами. — Ты уверен, что Сенку внизу? — шепнул Тайджу. — Не знаю. Но если он где-то и будет, то в подвале, рядом с розетками и с вещами, которые нам точно трогать нельзя. — Он однажды пытался сварить литий в чайнике… — Ага. С тех пор чайник хромает. Внизу, в общей кухне, при тусклом свете самодельной лампы из банки и свинца, действительно сидел Сенку. Он медленно вращал ложку в кружке, где вместо чая был какой-то бурлящий раствор. Вторая кружка уже стояла на столе. На ней было написано: > «ГЕН. НЕ ПЕРЕПУТАЙ. СНОВА.» — О, — сказал Хром. — Он всё-таки здесь. И всё-таки сумасшедший. Сенку не обернулся. — Я слышал. — Это был комплимент. — Принял. Чего надо, науки боевые? Пришли просить милости перед экзаменом? Тайджу выдохнул. — Ну… да. — Ага, — добавил Хром. — Мы поняли, что если даже ты получил «удовлетворительно с презрением», то нас, простых людей, Ксено сожжёт и пустит на удобрение. Сенку усмехнулся и сделал глоток чего-то подозрительного цвета. — Ксено не жжёт. Он просто тщательно обнуляет. Он верит, что знание надо заслужить, а не выучить. А теперь вопрос: вы на сколько процентов готовы? — Эээ… процентов на десять? — пожал плечами Тайджу. — С натяжкой, — добавил Хром. — Если не считать, что я помню, что ДНК — это не макароны. — Уже неплохо, — кивнул Сенку. — Макароны хоть как-то перевариваются. В отличие от ваших знаний. В этот момент в кухню вошёл Ген, держа в руках поднос со свечами, шоколадкой и крайне усталым лицом. — Угадайте, кто теперь официально организатор вечернего обучения при свечах? Да-да, это я, Ген-семпай, ваш ментор по выживанию среди формул и паники! Он кинул взгляд на Сенку. — Ты опять варишь химическую смерть? — На этот раз — кофе. Но ты можешь считать, что смерть. Всё зависит от дозировки. Сзади донёсся грохот — в темноте кто-то налетел на ведро. В кухню заглянул Рюсуй, весь мокрый с улицы, и, кажется, в чьих-то тапках. — Кто звал харизму и внешний вид? Я принёс оба. — Не мы, — хором ответили все. Сзади показался Укио, уже в пижаме, с тетрадью под мышкой. — Я зашёл только сказать, что вы, кажется, забыли одну важную вещь. — Что? — спросил Ген, закатывая глаза. — Завтра экзамен по биохимии. А вы сидите тут и спорите, у кого чай вкуснее. — Кофе! — тут же поправил Сенку. — Шоколад! — добавил Ген. — Харизма! — гордо вставил Рюсуй. Укио просто медленно развернулся и ушёл обратно в темноту. Он не хлопнул дверью — он вдохновляюще разочаровался. — Ну что, — сказал Ген, устраиваясь за столом. — У нас есть шесть свечей, один самодельный фонарь, трое паникёров и один человек, который думает, что биохимия — это способ выражения чувств. Он посмотрел на Сенку. — Ты с нами? — Конечно, — кивнул тот. — Посмотрим, как вы будете запоминать формулы при свечах. Если выживаете — получаете мозг. Если нет — тоже опыт. — А если мы случайно обнимемся от страха? — спросил Хром. — Это уже побочный эффект, — хмыкнул Сенку.

***

— Так… — Ген хлопнул по столу. — Я разложил свечи по секторам. Света хватит на час-полтора. Кто-нибудь принес блокноты? — У меня есть, — отозвался Укио, подходя ближе. — И цветные ручки. — Конечно, у тебя всё идеально, — проворчал Рюсуй. — Даже цветовая координация мыслей. — Ты просто завидуешь, — спокойно ответил Укио. — И да, не трогай мои маркеры. — Я только держал их, не трогал, клянусь харизмой. --- Хром в это время уставился на схему клетки. — Подождите. Вот это — мембрана? — Это обложка тетради, — вздохнул Сенку. — А вот это? — Это мем. Не биологический. Ген нарисовал. — Ну блин, теперь у меня мембрана ассоциируется с лягушкой в каске. Тайджу в этот момент неловко задел свечу локтем. Она почти упала, но он её поймал с лицом героя боевика. — Я спас свечу! Я спас… ААА! Он поджёг себе рукав. Все вскочили. — Тайджу, бл*! — крикнул Хром, хлопая по нему полотенцем. — Я в порядке! Просто… горячо! — Ты вообще когда-нибудь не горел? --- Ген сидел, жуя шоколад и записывая формулы в строчку, вперемешку с глупыми фразами: > "АТФ — это как энергетик, только в клетке." "ДНК — та самая змея, что у всех в шкафу." Сенку, увидев это, присвистнул. — Удивительно. Ты превращаешь биохимию в стендап. — Потому что иначе я просто сдохну от скуки. Вдруг свеча справа начала тухнуть. Рюсуй, не растерявшись, пододвинулся ближе к Укио. Очень близко. — Света мало, — невинно сказал он. — У тебя зрение минус полтора, не минус сто, — отрезал Укио. — Просто хочу убедиться, что ты правильно расставил формулы. — И что, ты их собираешься читать с моего лица? — Если оно информативное — почему бы и нет? Укио глубоко вдохнул… и ничего не ответил. Потому что в этот момент Хром уронил бутылку. — Чёрт! Это был мой единственный источник воды… — Это был твой глюкозный раствор! — крикнул Тайджу. — Ты теперь не сыт, ты — сладкий! Шум привлёк Юдзуриху, которая выглянула в кухню с фонариком. — Ребята, я слышала крики. Всё в порядке? — Мы горим, но учимся, — сообщил Ген. — В прямом и переносном смысле. — Я принесу плед. Вы звучите как замёрзшие идиоты. Вернувшись, Юдзуриха накинула плед на ближайших — это оказались Сенку и Ген. Оба замерли. — Это… не обязательно, — попытался было сказать Сенку. — Согревайтесь, химики, — отрезала она. — И постарайтесь не поджечь друг друга. — Ну всё, — вздохнул Хром. — У нас есть: 1. формулы, 2. свечи, 3. шоколад, 4. один плед на шестерых, 5. и фоновое отчаяние. — Осталось только одно, — хмыкнул Ген. — Провалить всё это красиво. И тут Рюсуй шёпотом произнёс: — Укио, если мы завтра сдадим — ты разрешишь мне… пригласить тебя на чай? Тишина. Даже свеча чуть затрещала. Укио не обернулся. — Если ты сдашь, я сам тебя угощу. Сенку приподнял бровь. — Ну что, — пробормотал он. — Вот и мотивация. Теперь шансы не ноль.

***

Ночь продвигалась вперёд, как лейкоцит через густую цитоплазму: медленно, тяжело и с ощущением, что вот-вот кто-нибудь сдастся первым. — Ген, — зевнул Хром, — а что делает изофермент… эм… изо? — Изофермент — это когда фермент такой: "я не я, но вроде я". — Чего? — Он имеет то же назначение, но немножко другой, — вмешался Сенку, — как ты и Тайджу, например. — Эй! --- Укио аккуратно записывал определения, всё ещё под пристальным (и чертовски близким) вниманием Рюсуя. — Ты снова уставился. — Я вдохновляюсь. — На мои почерки? — На твой фокус. И профиль. — Ты не сдашь экзамен, если будешь фокусироваться на профиле. — А я и не собирался. Я собирался фокусироваться на тебе. Укио покачал головой, но уголки его губ предательски дрогнули. Тайджу в полусне пытался повторить аминокислоты и внезапно, глядя на кухонный стол, спросил: — А глутамат натрия — это аминокислота?.. — Это приправа, — отозвался Сенку, не глядя. — Хотя технически… — Значит, я почти учёный. Я только что хотел добавить аминокислоту в лапшу. --- Ген с трудом удерживал глаза открытыми. Его карандаш писал что-то сам по себе, превращая формулы в каракули. — Мне кажется, — пробормотал он, — что митоз — это способ мозга делиться на сон и отчаяние. — Это уже почти поэзия, — отозвался Сенку. — Запиши и процитируй Ксено. Он тебе балл снимет за драму. — Балл за эстетику, — поправил Ген, и уронил голову на плечо Сенку. Сенку замер. Он приподнял бровь. Потом посмотрел на Гена. — Ты уснул? — Мм… почти. Ты тёплый. — Я — физика. Я не должен быть тёплым. — Но ты жёсткий и опирабельный. Всё, что нужно. Под пледом кто-то тихо храпнул. Скорее всего — Хром. — Пацаны сдались, — сказал Рюсуй, оглядываясь. — Остались только герои. — Герои и маркеры, — напомнил Укио, вытаскивая один из-за уха. — Пиши. — Слушай, — тихо добавил Рюсуй, — если завтра всё пойдёт не по плану… — Ты всё равно мне понравишься, — прервал его Укио. — Но экзамен ты всё равно сдашь. — Вот теперь точно постараюсь. И тут в коридоре послышались шаги. Медленные. Уверенные. Слегка угрожающие. Тишина в комнате стала плотной, как агар-агар. Скрип двери. Щелчок выключателя. Свет не включается. Фигура в тени приподнимает бровь. — Вы, значит… — раздался спокойный голос. — Учитесь? Это был Ксено. В халате. С кружкой. И с тем самым тоном, от которого по коже бегают ферменты. — Мы… да. То есть, скорее, не сдаёмся. Почти. — Ген медленно выпрямился, с тетрадкой наперевес. — Хм. Стратегия — не худшая. Паника при свечах, коллективный плед, неприемлемо тёплая близость и полный беспорядок. Интересно. Он сделал глоток из кружки. — Знаете, студенты. Есть два подхода к экзамену. Первый — готовиться. Второй — импровизировать и надеяться. Он посмотрел на них. — Вы выбрали третий: разложиться как органика в тёплой среде. — Спасибо, профессор, — осторожно ответил Сенку. — Мы стараемся. — Это видно, — Ксено чуть скривился. — И всё же… завтра я жду от вас чудо. И если вы сдадите — я действительно удивлюсь. Он уже собирался уйти, но обернулся. — И да. Свечи — это антисанитария. Но красиво. За оформление — плюсик в душе. Когда за ним захлопнулась дверь, все выдохнули. — Это был сон? — прошептал Хром. — Если сон — то я больше не хочу спать, — пробормотал Ген. — Он сказал "плюсик", — заметил Тайджу. — Он человек. Он правда человек! Сенку закрыл тетрадь и протянул шоколадку в круг. — Ешьте. Завтра нас ждёт война. — А сегодня?.. — спросил Укио. — Сегодня мы сидим в пледе и притворяемся, что не боимся. Этого достаточно.

***

Утро началось резко. Хром проснулся с тетрадкой на лице. Ген — со следами маркера на щеке и крошками шоколада на груди. Сенку — вообще не спал. Просто моргнул очень долго. Тайджу открыл глаза и первым делом закричал: — МЫ ПРОСПАЛИ!!! — Бл*дь, правда?.. — хрипло спросил Хром, метнувшись так, будто экзамен — это война. — Нет, — спокойно сказал Сенку. — У нас двадцать минут. Но смотреть на вас весело. --- На кухне творился ранний апокалипсис. Все пихали друг другу кофейные чашки, сбивались в дверях и спорили, чей бланк уже мят. — Кто взял мой калькулятор?! — вопил Ген, натягивая носок на руку по ошибке. — Это не калькулятор, это твой степлер! — крикнул Тайджу. — Тогда… кто степлирует мне носки?! Укио и Рюсуй, наоборот, были удивительно спокойны. — Я всегда завтракал перед экзаменами, — пояснил Укио, откусывая бутерброд. — Даже если завтрак состоит из страха и сарказма. — А я всегда надеялся на харизму, — сказал Рюсуй, — но в этот раз ещё и учил. Удивительно, правда? — Я впечатлён. Немного. — Укио улыбнулся. — Но ты всё равно идёшь впереди меня. — Чтобы успеть занять место рядом с тобой, — подмигнул Рюсуй. В аудитории стояла почти религиозная тишина. Только глухо скрипели стулья, как на похоронах уверенности. Ксено вошёл, будто ветер научной катастрофы. Медленно, в идеально выглаженном пиджаке и с тем выражением лица, с каким патологоанатом смотрит на живого пациента. — Удивительно, — сказал он, — что вы пришли. Я почти поставил "неявку". — Мы… хотели сюрприз, — пробормотал Ген. — Получилось. Я действительно в шоке. --- Тест был толстый. Как учебник. Или как чувство вины, когда ты ничего не учил. Сенку уже вовсю заполнял третий лист. Ген облизывал карандаш от нервов. Тайджу честно пытался не смотреть в потолок в поисках божественного вмешательства. Хром шепнул: — У меня вопрос. Можно ли считать «не знаю» универсальным ответом? — Если хочешь универсальный "ноль", — ответил Сенку. — Да. Рюсуй глянул на свой лист, потом на Укио. — Первый вопрос. Назовите три функции белков. — Каталитическая, структурная, транспортная, — прошептал Укио. — Прекрасно, — сказал Рюсуй, записывая: "Твоя красота, мой интерес, общая химия." — Убейся, — шепнул Укио, не сдержав смешок. — Но красиво. Когда Ксено подошёл к Гену, тот держал голову руками. — Что ж, — тихо сказал преподаватель, — шоу началось. Удиви меня, Хакасе. — Я думал, вы скажете "разочаруй". — Это мой базовый режим. Но я открыт к новому опыту. --- Прошёл час. Хром нашёл вопрос, который знал. Сенку дописывал вывод. Укио уже сдавал бланк. И вдруг — шорох. Кто-то опоздал. В аудиторию влетела Юдзуриха — с кофе, с папкой и с лицом человека, который не сдаст, но будет улыбаться до конца. — Простите! Света не было, будильник умер, я чуть не запеклась в одеяле! Ксено посмотрел на неё, вздохнул и кивнул на свободное место. — Последняя. Присаживайтесь. Докажите, что биохимия вам ближе, чем завтрак. --- Экзамен завершился неожиданно рано. Ксено объявил: — Сдаём. Вне зависимости от состояния и количества написанного. Жду вас завтра на консультации. Тех, кто выживет. Они вышли на улицу, кто в ступоре, кто в полудрёме. — Ну что… — хрипло сказал Хром. — Всё? Мы свободны? — До пересдачи, да, — ответил Сенку. — Мне кажется, я ответил на вопрос про РНК цитатой из аниме… — тихо сказал Ген. — Если это сработает — ты легенда, — улыбнулся Сенку. И тут раздался голос сзади: — Сработает. Они обернулись. Ксено стоял на ступеньках. — Потому что хотя бы один из вас сегодня сделал нечто невозможное. Он посмотрел на Укио. — Правильный ответ, в нужное время. Я действительно удивлён. Но не расслабляйтесь. Пауза. — На следующем экзамене я задам что-нибудь пожёстче. Например… вопрос с подвохом. Как в жизни. Он развернулся и ушёл. — Он, что, только что похвалил нас? — шепнул Тайджу. — Либо это была угроза, — ответил Хром. — Или его способ сказать «я вами доволен» — через страх, — добавил Ген. — Это был… плюсик, — улыбнулся Сенку. — В его стиле. И пока они шли обратно в общагу, уставшие, но живые, кто-то сказал: — А ведь… было даже весело. И никто не стал спорить.

***

Вечер наступил незаметно. Никто не договаривался — но все снова оказались на кухне общежития. На столе — чай, печенье, коробка странных конфет от Рюсуя (на которых было написано “экологически чистые, но морально сомнительные”), и большая, уютная тишина. — Ну… — протянул Хром, уткнувшись в кружку. — Это был экзамен. — Это было побоище, — поправил Ген, лежа на лавке, как пострадавший от научной бури. — Мне кажется, я оставил в том кабинете душу и три нейрона. — А я — расчёт по последнему номеру, — добавил Тайджу. — Прямо физически чувствую, как он остался на парте. Сенку поставил чайник и уселся рядом, потягивая кофе из кружки с надписью “Коэффициент полезного отдыха”. — Ну, по крайней мере никто не сбежал посреди экзамена, не начал плакать и не сжёг тетрадь, — рассудил он. — Странно, что ты это говоришь с ноткой разочарования, — заметил Ген. Рюсуй закинул ноги на скамью и с явным удовольствием уставился на Укио. — Я всё жду, когда ты признаешься, что ты не гуманитарий, а под прикрытием. — Я просто читал материалы, — пожал плечами Укио. — А ты просто записал “гормон счастья — это шоколад”. — А кто из нас после экзамена чувствует себя счастливым? — Тот, кто сидит рядом с тобой, и ест твои конфеты, — пробормотал Ген, подгрызая “морально сомнительную” карамель. Юдзуриха зашла с одеялом на плечах и с огромной чашкой какао. — Так… Я надеюсь, мы договорились не обсуждать результаты, — сказала она. — Я, например, написала “АТФ” через “Ф” и всё равно горжусь собой. — Главное — уверенность, — кивнул Тайджу. — Я тоже что-то написал, даже если это было “пожалуйста, простите”. — Всё лучше, чем “не знаю, но люблю биохимию” в конце работы, — проворчал Хром. — Ты… правда это написал? — Я пытался вызвать у Ксено жалость! Сенку усмехнулся и вдруг сказал тише: — А знаете… было даже хорошо. Не экзамен. А всё это. — Всё это — это ты про то, как мы засыпали на тетрадках, роняли воду и паниковали под пледом? — переспросил Ген. — Именно. Всё то, что запоминается. Не формулы. --- Рюсуй вытянул руку и тихо положил её на руку Укио. Тот бросил взгляд в сторону, но руку не убрал. — Даже если я получу тройку, — сказал Рюсуй, — я всё равно считаю это победой. — Если ты получишь тройку, — отозвался Укио, — я приготовлю тебе чай. Если четвёрку — сделаю массаж. — А если пять? — Тогда ты идёшь со мной в музей на лекцию про ДНК. — Это… очень интимное предложение, — прошептал Рюсуй. — Биохимия сближает. --- В комнате снова повисла уютная тишина. За окном кто-то кричал, видимо, из соседней общаги — "ДА Я СДАЛ!!!". Кто-то захлопнул дверь. Кофе начал пахнуть сильнее. А внутри стало как-то спокойно. — Эй, — сказал Хром, уткнувшись в плечо Тайджу. — А давайте больше не сдавать экзамены. — Вообще? — Никогда. Давайте просто жить. И… иногда повторять, что АТФ — это не энергетик. Ген закатил глаза, но кивнул. — А ещё… можно вот так сидеть. Не потому что страшно, а потому что тепло. — Это и есть формула, — сказал Сенку. — — Чего? — Не знаю. Но звучит как что-то важное. Просто остались — в тёплой кухне, с остатками печенья, сбившимися пледами, сонными лицами и тихим, настоящим ощущением, что они справились.

***

Кухонная атмосфера была спокойной, даже сонной — пока не распахнулась дверь. На пороге возникла Кохаку. В одной руке — поднос с чашками. В другой — чайник. В глазах — ураган. — А, блин! Поднос поехал, кружка накренилась — все вскочили. Но Кохаку, не моргнув, ловко подхватила одну чашку, другой локтем придержала чайник, ногой зацепила падающий поднос и всё это выглядело как боевой танец с сервировкой. — Нормально, — бросила она. — Просто решила зайти по-человечески. — Это… был по-человечески? — прошептал Ген, прячась за пледом. — Для неё — да, — пробормотал Хром. — Ты чего вообще тут? — удивился Тайджу. — Я думал, ты у себя на этаже. — Да, но у нас там комендант. Она злится, если громко материться после 21:00. — А ты?.. — А я только что сдала экзамен Ксено и еле-еле вытянула минимум, — зарычала Кохаку. — Я имела право на ритуальное бурчание! — И как он, по твоему мнению? — спросил Рюсуй. — Он... — она подставила чашку Сенку, и начала наливать чай, каждое слово — как удар: — Холоднокровный! — плеск — Заносчивый! — плеск — Ходячая микробиологическая язва! — Это уже красиво, — заметил Ген. — Если он ещё раз скажет «ответ должен быть точным», я точно ударю его таблицей Менделеева! — Хм. Пунктуально, — кивнул Сенку. — Особенно если взять её в твердом переплёте. Кохаку присела к столу и сделала глоток. Потом медленно выдохнула. — Ладно… Теперь мне нужен чай, одеяло и никто не должен вспоминать слово "фермент" хотя бы 24 часа. — Соглашусь, — кивнул Укио. — И добавлю: если Ксено где-то рядом — я делаю вид, что учусь истории. --- В этот момент в коридоре послышались тяжёлые шаги. Сквозь тень появился Цукаса — вымотанный, с растрёпанными волосами, в футболке с пятнами от чего-то жирного и с инструментами, висящими на поясе. Он остановился в дверях. Посмотрел на всех. — Свет включится через… Он щёлкнул пальцами. — Три… два… один. 💥 ЩЕЛК! — БЗЗЗТ—ПЫНЬ! И лампы, наконец, ожили. Вся кухня озарилась жёлтым уютным светом. — УААА! — воскликнул Хром. — Мой герой! — крикнул Тайджу, хлопая в ладоши. — Он снова вернул человечество к свету, — с придыханием сказал Ген, сложив руки, как в молитве. Цукаса устало уселся рядом с дверью, тяжело выдохнув. — Пожалуйста, не говорите про электричество… хотя бы неделю. — Не будем, — пообещал Сенку. — Но если ты хочешь чаю — только скажи слово. — Если я скажу «Ксено» — вы мне тоже нальёте? — пробурчал он. — Если скажешь трижды — мы вызовем экзорциста, — заметил Ген. Кохаку подошла к Цукасе, подала ему кружку. — Ты молодец. — Ты тоже. Сдала ведь. — Сдала. Несмотря на этого биохимического Лорда Вейдера. --- Свет горел. Чай разливался. Кто-то спал, кто-то шептался, кто-то просто смотрел в потолок и впервые за два дня ничего не учил. — Ну что… — сказал Хром, разворачиваясь на стуле. — Давайте официально считать, что… Он оглядел всех. Сенку с кофе. Ген, у которого голова на плече Сенку. Рюсуй и Укио, всё ещё рядом. Кохаку с руками в боках. Юдзуриха с пледом. Цукаса, наконец-то отдохнувший. — ...мы это пережили. — Сложно в это поверить, — пробормотал Тайджу. — Ага, — кивнул Сенку. — А теперь забудьте всё, что учили. — Уже забыл, — хором сказали несколько голосов. И всё-таки свет был включён. Но казалось — самое главное тепло было не от ламп.