I'm your biggest fan.

I'm your biggest fan. I'll follow you until you love me. восторженные крики снова охватили весь стадион. тысячи людей кричат от радости, видя, что их любимый игрок забил последний гол, полностью размазав своих соперников. — Это же Йоичи Исаги! он забил свой победоностный гол! — кричал в микрофон комментатор, загоревшись от радости. казалось, что адреналин всех игороков передался ему. сокомандники Йоичи обнимались, радуясь очередной победе. кажется, никто не сомневался, что победа будет за ними. Исаги радовался вместе с остальными, пока противники были подавленны. — Чертов Исаги.. Среди большого количества людей затерялся человек, который пришел сюда не ради игры. совсем нет. его интересовало совсем другое, его внимание было полностью приковано к нему, к звезде сегодняшнего матча. Михаэль Кайзер не просто восхищался Исаги Йоичи, он был одержим им. Исаги был идеальной загадкой, головоломкой, которую Кайзер отчаянно желал решить. Его игра, этот хищный инстинкт в сочетании с невинной наивностью, сводили Кайзера с ума. Сначала это было просто пристальное наблюдение на поле, анализ каждого движения, каждого взгляда. Затем Кайзер начал изучать записи матчей, выискивая мельчайшие детали в поведении Исаги. Он знал о нем все: от любимого кофе до манеры завязывать шнурки. Кайзер оправдывал свои действия гениальностью. Он был лучшим, и ему требовалось изучать лучших, чтобы оставаться на вершине. Но даже он не мог отрицать, что это было больше, чем просто профессиональный интерес. Однажды, "случайно" оказавшись в том же кафе, что и Исаги, Кайзер уловил обрывок его разговора. Исаги говорил о своей усталости, о давлении. Кайзер почувствовал волну ярости. Никто не должен давить на его Исаги. С этого момента Кайзер стал тенью Исаги. Он знал его расписание, его привычки. Он подстраивал свои тренировки, чтобы "случайно" сталкиваться с ним. Каждый раз он чувствовал прилив власти, зная, что Исаги даже не подозревает о его присутствии. Однажды ночью, стоя под окнами дома Исаги, Кайзер почувствовал себя всемогущим. Он знал, что однажды Исаги поймет, что они созданы друг для друга. Просто ему нужно немного подтолкнуть его в правильном направлении. Легкий ветерок играл с его серебристыми волосами, и в свете луны он казался почти неземным. Кайзер усмехнулся, представляя, как Исаги, вечно сосредоточенный на футболе, удивится, обнаружив его здесь. Он уже разработал несколько сценариев: от случайной встречи до тщательно спланированной провокации. Его взгляд скользнул по окнам дома, и он заметил тусклый свет, пробивающийся сквозь занавески комнаты Исаги. Интересно, о чем он сейчас думает? Наверняка, о предстоящей игре, о тактике противника, о тысяче других вещей, связанных с футболом. Но Кайзер намеревался изменить это. Он хотел, чтобы Исаги думал о нем, о Микаэле Кайзере, о той буре эмоций, которую он пробуждал в нем. Он достал из кармана небольшую коробочку, открыл ее и взглянул на содержимое. Идеально. Теперь оставалось лишь дождаться подходящего момента. Кайзер знал, что игра будет сложной, но он был уверен в своей победе. Он всегда получал то, что хотел. И сейчас он хотел Исаги. Всем сердцем и душой. Это была его новая цель, его новая игра. И он собирался выиграть ее любой ценой. Он изучил Исаги досконально, как шахматную фигуру, просчитывая каждый его ход, каждое движение. Знал его сильные стороны, его слабости, его страхи и надежды. Он понимал, что Исаги не из тех, кто легко сдается, что делает эту игру еще более увлекательной. Чем сложнее добыча, тем слаще победа. Кайзер усмехнулся, представляя себе лицо Исаги, когда тот поймет, что стал объектом его внимания. Смесь удивления, недоверия и, возможно, даже легкого страха. Эта мысль забавляла его. Он любил играть с людьми, манипулировать ими, заставлять их танцевать под свою дудку. И Исаги станет его следующей жертвой, его следующей марионеткой. Но в глубине души Кайзер понимал, что дело не только в игре. В Исаги было что-то, что притягивало его, что-то, что заставляло его сердце биться чаще. Может быть, это его непокорность, его упрямство, его неугасающий огонь. Что-то, что Кайзер давно потерял в своей собственной жизни, погрязнув в богатстве и славе. И он хотел вернуть это, хотел почувствовать себя живым, хотел, чтобы Исаги зажег этот огонь в нем снова. Он представлял, как постепенно будет ломать Исаги, как будет стирать с его лица эту самоуверенность, заменяя ее на обожание и покорность. Как будет слышать его имя, произнесенное с придыханием, полным благоговения и страсти. Эта картина распаляла его воображение, заставляя кровь быстрее бежать по венам. Но в то же время в нем росло какое-то странное беспокойство. Что, если Исаги окажется не таким, каким он его себе представлял? Что, если его огонь окажется слишком сильным, чтобы его можно было погасить? Что, если в конечном итоге именно Исаги изменит его, Кайзера, а не наоборот? Эти вопросы терзали его, не давая покоя. И все же, он не мог отступить. Игра началась, и он должен был довести ее до конца. Он должен был узнать, что скрывается за этой маской непокорности, что заставляет Исаги так отчаянно сопротивляться. И, возможно, в процессе он сможет найти что-то и в себе самом, что-то, что он давно потерял. Кайзер выждал момент и наконец пробрался в квартиру Исаги. В воздухе висел густой аромат сандала и чего-то неуловимо домашнего, чего Кайзер никогда раньше не чувствовал в чужих жилищах. Квартира была обставлена просто, но со вкусом. Никаких кричащих деталей, только функциональная мебель и несколько картин с абстрактными мотивами. На столе, под тусклым светом настольной лампы, лежал раскрытый блокнот, исписанный знакомым почерком. Кайзер замер, словно пойманный с поличным. Он знал, что не должен этого делать, что вторжение в личное пространство Исаги – это низко и недостойно. Но любопытство, как зудящий паразит, разъедало его изнутри. Он медленно подошел к столу и, оглядевшись, склонился над блокнотом. Строки танцевали перед глазами, раскрывая перед ним внутренний мир Исаги. Это были не просто записи, а скорее поток сознания, изливавшийся на бумагу в порыве отчаяния и надежды. Кайзер читал о его сомнениях, страхах, о борьбе с самим собой и о стремлении к совершенству. Он читал о нем так, будто листал страницы чужой души, обнаженной и беззащитной. Внезапно, он услышал звук ключа в замке. Время бежать. Резким движением он захлопнул дневник, стараясь запомнить последние строки, как будто от этого зависела его жизнь. Адреналин плеснул в кровь, заставляя сердце бешено колотиться. Он огляделся в поисках выхода, но окно казалось единственным спасением. Слишком рискованно. Паника нарастала с каждым щелчком замка. Кайзер судорожно соображал. Объяснения? Оправдания? Ничего не приходило в голову. Он не мог объяснить своего вторжения, не раскрывая своих истинных чувств, а это было смерти подобно. Дверь отворилась, и на пороге возник Исаги. В его глазах читалось удивление, переходящее в недоумение, а затем и в гнев. Кайзер замер, словно пойманный зверь в клетке, готовый принять неминуемую расплату за свою дерзость. Мир сузился до выражения лица Исаги, предвещавшего бурю. "Что ты здесь делаешь?" - прозвучал вопрос, режущий тишину, как лезвие ножа. Кайзер, привыкший к доминированию и контролю, впервые ощутил, как почва уходит из-под ног. Он попытался собраться, найти хоть какое-то оправдание своему присутствию, но слова застревали в горле, словно комья глины. В голове проносились обрывки фраз, не складывающиеся в связную речь. Он знал, что любой ответ, каким бы тщательно продуманным он ни был, прозвучит жалко и неубедительно в сложившейся ситуации. Исаги ждал, не отводя взгляда. В его молчании чувствовалась такая плотная концентрация гнева, что она почти физически ощущалась в воздухе. Он был не просто зол, он был оскорблен. Предательство, пусть даже и предполагаемое, всегда ранит сильнее открытого столкновения. Он чувствовал, как в душе поднимается волна ярости, готовая смести все на своем пути. Наконец, Кайзер выдавил из себя хриплое: "Я… я просто…" Но не успел он закончить фразу, как Исаги шагнул вперед, прерывая его жалкие попытки оправдаться. В его глазах не было больше ни тени сомнения, только решимость и холодная ярость. Исаги, потянув Кайзера за воротник, попытался вытолкать его из квартиры. Но Кайзер вдруг вспомнил цель своего визита, и маска страха слетела с него, как шелуха. Мгновенный испуг, мелькнувший в его глазах, уступил место привычной, самоуверенной ухмылке. "Не так быстро, Liebling," – промурлыкал Кайзер, высвобождаясь из хватки Исаги. Он оттолкнул его достаточно сильно, чтобы создать между ними дистанцию, и окинул взглядом комнату. Беспорядок, царивший здесь, свидетельствовал о буре эмоций, только что пронесшейся между ними. "Я пришел не для этого," – продолжил Кайзер, его голос вновь обрел бархатистую глубину. "Я пришел предложить тебе нечто большее." Он сделал паузу, наслаждаясь замешательством, отразившимся на лице Исаги. "Контракт. Эксклюзивный контракт с моей командой. Ты будешь играть только со мной, подчиняться только мне. Взамен – все мои знания, все мои навыки, вся моя поддержка. Ты станешь лучшим, Исаги. Лучшим из лучших. Но только со мной." Кайзер знал, что просит многого. Он видел в глазах Исаги борьбу. Ярость все еще клокотала, но теперь в ней проглядывало и любопытство, и даже слабая искра желания. Именно этого и добивался Кайзер. Он протянул руку, словно предлагая сделку. "Что скажешь, Йоичи, Готов ли ты принять мой вызов?"