Ветер на крыше

      Жан для Рико был чем-то таким, что слишком привлекало внимание. Рико не понимал, в чём дело, а дело было в сердце. Рико никогда не понимал, что такое чувства. Он не умел их выражать. Поэтому, на беду Жана, симпатия к нему со стороны Рико обернулась чем-то большим, чем грубые и жестокие наказания за непослушание на поле. Рико любил, когда Жан смотрел на него, жалостливо и умоляюще, когда дрожал в его руках. И лишь спустя время Рико понял, что для этого не обязательно бить и издеваться.       Его агрессия стала пропадать. Рико понял, что он может завладеть вниманием Жана не только через боль, но и через ласку. И постепенно их отношения претерпели координальные изменения. Рико любил после тренировки водить Жана к себе в комнату. Он просто целовал. Просто гладил. Просто смотрел. И Жан смущённо позволял делать с собой всё, что угодно. И так всё чаще. После одной из тренировок за хорошую работу на поле Рико решил наградить Жана чем-то помимо ласк. Он долго думал о том, что бы такого он мог предложить Жану. Что-то не банальное. Что-то интересное. Запоминающееся. И Рико придумал.       

***

             Ключ щёлкнул в тяжёлом, проржавевшем замке чердачной двери – звук, которого Жан не слышал никогда. Рико толкнул створку плечом, и она со скрипом открылась, выпустив поток прохладного, влажного воздуха, пахнущего далеким дождем и… Свободой. Настоящей, не замкнутой в каменных коробках Эвермора.       Рико бросил взгляд через плечо, его рука крепко сжимала запястье Жана. Не как владение сейчас, а как предупреждение.       Жан замер на пороге, ослеплённый. Не солнцем – небо было затянуто свинцовыми тучами, – а простором. Бесконечная серая мгла раскинулась вокруг, упираясь где-то далеко в линию леса. Ветер, настоящий, не застоявшийся в коридорах, хлестнул его по лицу, растрепал кудри, забился под его толстовку. Которую отдал ему Рико. Рико любил мешковатые и свободные вещи, так что Жану она идеально подошла. Рико позволил Жану одеться в неё как раз для того, чтобы выйти на крышу, к холодному ветру. Он вдохнул полной грудью – и закашлялся. Воздух был слишком свежим, слишком резким после вечной затхлости замка.       — Что… Где мы? — прошептал Жан, его глаза широко распахнулись, пытаясь охватить необъятность. Крыша. Они были на крыше Эвермора. Каменные зубцы по краю, как чёрные клыки, трубы, покрытые мхом, и этот дух ветра и высоты.       — Где воздух не пахнет потом и тупостью, — отозвался Рико, отходя к парапету. Он оперся локтями на холодный камень, спиной к бездне, и смотрел на Жана. Его чёрные глаза в сером свете казались светлее, не такими тёмными. — Не пялься как сова. Подойди. Не упадешь, я же держу. Фигурально. – Рико обвёл взглядом крышу и остановил глаза на Жане. "Держит". Держит Жана на ногах одним взглядом и словом.       Жан сделал шаг. Потом еще. Ноги были ватными. Высота кружила голову, но не пугала. Пугала эта открытость. Отсутствие стен, давивших на плечи годами. Он подошёл к краю, не решаясь опереться, как Рико. Просто стоял, втянув голову в плечи, как будто ветер мог его сдуть. И смотрел. На далекие огоньки города, на тёмную ленту реки, на бескрайнее поле. Отсюда оно казалось крошечным. Незначительным.       — Зачем? — спросил Жан, голос сорвался на шёпот, унесенный ветром. Он боялся обернуться, боялся увидеть в глазах Рико насмешку или привычную холодность. Боялся, что это ловушка. Рико не ответил сразу. Он достал пачку сигарет, прикурил, затянулся. Дым смешался с туманом.       — Потому что ты сегодня не облажался, — наконец сказал он, выпуская струю дыма в сторону от Жана. Голос был ровным, но без ледяной привычной твёрдости. — И потому что… — он запнулся, будто слово не вязалось с языком, — ...Воздух тут не такой, как внизу. Не давит.       Жан посмотрел на него. Рико стоял, закурив, его коренастая фигура казалась неожиданно уязвимой на фоне огромного неба. Не Король. Просто человек. На крыше своего каменного королевства. И он привел его сюда. Специально. Что-то дрогнуло внутри Жана. Тёплое, щемящее, огромное. Он осторожно, как по тонкому льду, сделал шаг ближе к Рико. Плечом к плечу. Не касаясь. Просто… Рядом. Рико не отодвинулся. Он лишь кивком указал на далёкие огни.       — Там… Люди. Просто живут. Не знают про клюшки, номера, Эвермор. — Он затянулся. — Глупо, да?       Жан молчал. Он смотрел на огоньки. Представлял тёплые окна, простую жизнь без страха, без чёрных стен. Ком в горле рос. Он никогда не думал о мире за стенами как о чём-то реальном, доступном. Вернее, раньше думал, а потом отвык. А теперь он стоял здесь, на краю, и этот мир был перед ним. Подарок? От Рико?       Ветер усилился, завывая в трубах. Жан вздрогнул от холода и чего-то ещё – переполняющего чувства. Рико заметил. Он бросил недокуренную сигарету, раздавил ее каблуком на мокром камне.       — Холодно, — констатировал он. Но вместо того чтобы вести вниз, он развернулся к Жану. Его чёрные глаза изучали лицо Жана – бледное от ветра, с широко открытыми, влажными глазами. — Идиот. Дрожишь.       И Рико сделал нечто немыслимое. Он шагнул вперед, закрывая Жана от порыва ветра своей невысокой фигурой. Его руки поднялись, грубо, без предупреждения, натянули капюшон его же толстовки на голову Жана, закрывая уши. Пальцы задели холодные мочки ушей, и Жан вздрогнул уже не от холода. Для этого пришлось вытянуться.       — Лучше? — Рико спросил, его руки не убрались. Они легли на плечи Жана, тяжело, согревающе. Его взгляд был пристальным, ищущим что-то в глазах Жана. Жан не смог ответить. Ком в горле прорвался. Слёзы – горячие, неконтролируемые – хлынули по щекам. Не от боли. От этого нелепого жеста заботы. От крыши. От ветра. От вида мира. От того, что он привел его сюда. Сделал это. Для него.       — Эй, — голос Рико потерял ровность. В нем мелькнуло что-то похожее на панику. Он сжал плечи Жана. — Что? Испугался? Я же сказал, не упадёшь.       Жан покачал головой, пытаясь вытереть щеки рукавом, но Рико не отпускал его плечи. Он всхлипнул, по-детски жалко, и потупился.       — Н-нет… Я… — он не нашел слов. Как объяснить этот вихрь внутри?       Рико смотрел на него. На слёзы. На дрожащие губы. На этого своего высокого, стройного Ворона, плачущего на крыше мира. И вдруг… Он потянул Жана к себе. Не грубо. Тянул за рукава толстовки, пока тот не уткнулся лбом в его плечо. И обнял. Крепко. Неловко. Его руки сомкнулись на спине Жана, одна рука легла на затылок, прижимая его лицо к своей шее.       — Идиот, — пробормотал Рико, но в этом слове не было ни капли злости. Была… Растерянность? Его щека прижалась к капюшону на голове Жана. — Реветь из-за ветра… Серьёзно?       Жан не пытался вырваться. Он вжался в это неожиданное убежище, в грубую ткань куртки Рико, вдыхая запах ветра, дыма и его, запаха Рико, какого-то терпкого, запоминающегося, как кофе или виски. Слёзы Жана текли на куртку, но Рико, кажется, не замечал или не придавал значения. Он просто держал. Твёрдо. Тепло. Заслоняя от ветра своим телом. Его рука на затылке Жана гладила капюшон – неуклюже, но ритмично. — Тише, — снова прошептал Рико. Голос был глухим, приглушенным тканью. — Всё кончено. Просто ветер. Глупый ветер...       Они стояли так, среди свинцового неба и воющего ветра, на самой вершине каменного чудовища по имени Эвермор. Рико, Король Воронов, держал своего плачущего фаворита, как самую хрупкую и ценную вещь. А Жан, уткнувшись в его плечо, плакал не от страха. Он плакал от первого в жизни подарка, который не причинял боли. От неба над головой. От нелепой, грубой, спасительной нежности человека, приведшего его на крышу мира. И в этом объятии, под вой ветра в трубах, чёрные стены Эвермора впервые не давили. Они были просто фундаментом под ногами, а мир – огромным и пугающе прекрасным – раскинулся у их ног. Пока Рико держал. Рико не отпускал его сразу. Он держал, пока рыдания не превратились в прерывистые всхлипы, пока дрожь в длинном теле под его руками не сменилась тяжестью истощения и доверия. Только тогда он слегка отстранился, но руки не убрал. Его шершавые ладони скользнули вверх, к лицу Жана, зарытому в его куртку. Грубо, но без резкости, он приподнял его лицо.       — Идиот, — снова сказал Рико, но его чёрные глаза в тусклом свете были не холодными, а… Сосредоточенными. Они изучали мокрые щёки, заплаканные глаза, разбитое выражение. Что-то в его взгляде смягчилось. — Из-за ветра реветь… – повторил Рико. — Ну.       Он не ждал ответа. Его большие пальцы, неожиданно нежные, провели по влажным следам на щеках Жана. Шершавая подушечка стёрла слезу, потом другую. Движение было неуклюжим, как будто Рико никогда этого не делал, но настойчивым.       — В-ветер не виноват… — прошептал Жан, голос сорвался, но стыд уже отступал, заменяясь странной лёгкостью под прикосновением этих рук, умевших калечить, а теперь вытиравших его слезы.       — Знаю, — Рико отрезал резко, но не зло. Его руки опустились, схватили Жана за запястья. Не для контроля. Для направления. — Иди сюда. Покажу кое-что получше ветра.       Он потянул Жана за собой, ближе к краю. К чёрным каменным зубцам парапета, за которыми зияла бездна и бескрайний серый мир. Жан инстинктивно отпрянул, сердце ёкнуло. Высота. Открытость. Рико почувствовал сопротивление, оглянулся. В его глазах не было насмешки.       — Не бойся, — он сказал просто, как констатацию факта. Его рука сжала запястье Жана крепче. – Я держу. Смотри.       Он подвел Жана вплотную к парапету, встал позади. Его руки легли на бедра Жана, фиксируя его, не давая отступить. Грудь Рико плотно прижалась к его спине, создавая иллюзию защитной стены между Жаном и бездной.       — Видишь? — Рико хмыкнул, его губы почти коснулись уха Жана, когда он вытянулся вдоль его плеча. Шепот был низким, срываемым ветром, но ясным. — Весь этот дерьмовый мир… Он там. А мы тут. Выше. Над всем этим. Над Воронами. Над замком. Над всей этой хуйней.       Жан замер. Теперь от ощущения. Ветер трепал его волосы, забиваясь под капюшон. Его ладони легли на холодный камень парапета. И перед ним раскинулась карта его тюрьмы и мира за её пределами. С этой высоты Эвермор казался не монстром, а игрушечной крепостью. А огоньки городка… Они были живыми. Настоящими. Рико чувствовал, как напряжённое тело перед ним постепенно расслабляется под его руками. Его собственные руки с бёдер Жана скользнули вверх, обвили его талию – крепко, властно, но и защищая. Он притянул Жана ещё ближе к себе, к краю, к этой иллюзии свободы и власти. Его губы коснулись чувствительной кожи под ухом Жана – не поцелуй, а точка опоры.       — Ничего не бойся, пока я тут, — прошептал он, и в этом не было бравады. Была простая, железная уверенность. Его руки на животе Жана сомкнулись, пальцы переплелись. Объятие. Полное, властное, не оставляющее места страху. — Это твоё. Всё, что видишь. Пока я разрешаю.       Он начал гладить. Его ладони, тёплые даже сквозь одежду, медленно скользили по животу Жана, по его рёбрам, вверх к груди, потом обратно вниз. Круговые, успокаивающие движения. Как будто он разминал затекшие мышцы после долгого напряжения. Как будто убаюкивал. Жан закрыл глаза. Доверие. Абсолютное. Безумное.       — Рико… — имя сорвалось с губ Жана шёпотом, полным чего-то большего, чем благодарность.       — Молчи, — Рико приказал, но его губы нашли шею Жана. На этот раз это был поцелуй. Мягкий. Продолжительный. Его руки не прекращали свое гипнотическое поглаживание. — Просто чувствуй. Воздух. Высоту. Мои руки.       Он целовал его шею, медленно, властно, оставляя не засосы, а горячие точки, от которых по коже Жана бежали мурашки, смешиваясь с ознобом от ветра. Его руки скользили по бокам, по бёдрам, везде, где могла затаиться дрожь, согревая, успокаивая. Жан издал тихий стон, не от возбуждения, а от переполняющего чувства покоя и странной защищенности здесь, на краю света. Рико поднял одну руку, коснулся подбородка Жана, повернул его лицо к себе. Их взгляды встретились. Ветер трепал чёрные пряди Рико, его глаза в сером свете были тёмными, глубокими, без привычной маски. В них читалось что-то… Спокойное. Удовлетворённое.       — Красиво, — пробормотал он, его большой палец снова провел по щеке Жана, стирая последний след влаги – слезы или каплю дождя. — Ты здесь. С моими метками. На моей высоте. — Он потянулся, его губы нашли губы Жана. Поцелуй был долгим, глубоким, ласковым. Не для обладания сейчас. Для утверждения. Для тихого: "Ты здесь, и это правильно". Когда он оторвался, Жан не видел больше ни Эвермора внизу, ни серого неба. Он видел только чёрные глаза Рико, его близкое лицо, чувствовал его руки на своём теле, его дыхание на своих губах. Мир сузился до этого края крыши, до ветра, до властной нежности его Короля. Рико притянул его обратно к своей груди, лицом к бескрайнему горизонту, его руки снова обвили его талию, подбородок лег на плечо Жана.       — Смотри, — снова прошептал он. — Просто смотри. И дыши. Только так.       И Жан смотрел. Чувствовал ветер. Чувствовал камень под ладонями. Чувствовал тяжелые, тёплые руки Рико на своем животе, его дыхание на своём плече. И дышал. Глубоко. Впервые за долгие годы дышал полной грудью, не боясь, что чёрные стены Эвермора сожмутся и выдавят из него жизнь. Потому что сейчас самые сильные, самые страшные руки в мире держали его. Не за горло. В объятиях. На краю крыши. На краю их немыслимого, страшного и единственно возможного мира.