Второй

      В общей комнате мальчиков седьмого потока немноголюдно, но суматошно. Большая часть кроватей заправлена, прикроватные тумбочки опустошены, а шкафы почти полностью разгружены. Не успевшие собраться подростки торопливо складывают оставшиеся вещи по сумкам и чемоданам. Ведут они себя удивительно тихо. Даже отстраненно. Как послушные роботы, они выполняют будто заранее прописанный кем-то план, не обращая внимания ни на что вокруг. Странно видеть их такими. Вероятно, причина тому — недавно надетые и не успевшие правильно настроиться браслеты. Медные браслеты.       Брут сидит на полу рядом со своей кроватью в дальнем углу комнаты и молча наблюдает за одногруппниками. От пробирающего до костей холода спасают лишь заношенная кофта, да греющийся ноутбук на коленях. Утренний кофе стоит рядом слишком давно и не внушает особых надежд ни на тепло, ни на прилив сил, ни хотя бы на вкус.       Отопление в городском приюте №4 отключили в этом году рановато. Температуру под Куполом можно довольно точно регулировать, но в центре управления стараются этим не увлекаться. На праздники и важные мероприятия погода подбирается идеальная, а в обычное время микроклимат Полиса синхронизируют с внешним миром. В этом году этот мир «порадовал» горожан аномально теплой неделей, за которой сразу последовали снег и заморозки. Отопление социальных учреждений за это время успели полностью отключить. На повторное подключение ушло бы слишком много ресурсов, поэтому сейчас обитатели приюта вынуждены согреваться как могут.       Еще один подросток заканчивает сборы и, сухо прощаясь с друзьями, покидает комнату. На Брута он не бросает и взгляда. Впрочем, ничего неожиданного. Остальные возвращаются к своим пожиткам. Бруту некуда торопиться. Все свои вещи он давно собрал и упаковал в небольшой рюкзак с черепашкой, выигранный когда-то давно в детской олимпиаде. Конечно, это награда за 2 место. Да и вещей, признаться, было немного. В приюте частная собственность — роскошь.       Брут бросает взгляд на компьютер. «Визуализация готова на 78-79%». Пока Икар занят, друг решил сделать за него презентацию, обещанную Тесею к завтрашнему дню. Платиновый мальчик забыл про нее, кажется, через 5 минут после обещания, а Брут не хотел, чтобы его товарищ опозорился перед самим правителем Полиса. Конечно, Икар бы как-нибудь выкрутился, но зачем рисковать, если можно с первого раза сделать все как надо?       Убедившись, что загрузка идет без ошибок, Брут возвращается к своему тихому наблюдению. Никто и так не обращает на него внимания, но огромная мешковатая толстовка с капюшоном, кажется, усиливает его «невидимость». Раньше юношу мало интересовали одногруппники. Они всегда сторонились его и даже побаивались. Но сейчас Брута занимают перемены, произошедшие в их поведении. Его самого не сильно беспокоит золотой браслет на запястье. Конечно, побочные эффекты устройства он ощущает. Но легкая заторможенность не идет ни в какое сравнение с эффектами медного браслета. Вечно смеющихся, самоуверенных и, местами, задиристых сверстников сейчас будто подменили. После многих лет издевательств Брут, казалось бы, не должен испытывать сочувствие к своим мучителям, но ему, отчего-то, тревожно. Неужели и их с Икаром могла ждать такая судьба, если бы не этот конкурс? Действительно ли одногруппники останутся… Такими? Ведь статус выбирается один на всю жизнь. Получается, те задорные ребята пропали навсегда?       Последние два мальчика, заканчивают собираться и покидают помещение. Видно, что скучать они по этому месту не будут. Брут остается в комнате один. Смеркается. Единственный оставшийся включенным светильник тускло освещает фигуру в углу. Кровать за Брутом аккуратно заправлена, пара комплектов одежды (собственность приюта) уложена в центре. Подросток не хочет нарушать эти чистоту и порядок, поэтому предпочитает сидеть рядом. Длина зарядного кабеля старенького компьютера, конечно, тоже играет свою роль.       Чувствуя подступающую из тишины усталость, Брут тянется к кофе. Осторожно, стараясь не задеть хрупкий провод. Берет в руки холодную кружку, делает глоток и тут же морщится. Мало того, что кофе холодный, так еще и с сахаром. Когда-нибудь Икар запомнит, что Брут ненавидит сахар в этом прекрасном напитке. Но сейчас остается только радоваться, что гений вообще нашел время и принес другу этот небольшой запас энергии.       За неимением объектов для наблюдения в комнате, Брут переключается на ближайшее окно. Кажется, на улице собирается дождь. Туманное бурое небо не предвещает ничего кроме долгой ледяной мороси. Мальчик поеживается и старается утонуть в чужой толстовке еще глубже. Свой плед уже натянут и заправлен под матрас, а чужие Брут не позволил бы себе взять даже если бы снег пошел в самой комнате.       По дороге за окном изредка проносятся машины. На огромном экране на соседнем здании идет прямая трансляция очередного интервью с Икаром. Гробовую тишину опустевшей комнаты дополняет тихое завывание ветра на улице. При большом желании, Брут может различить слова пламенной речи Икара, но старается не прислушиваться. Этих разговоров ему и без интервью хватает. И, судя по тому, что квартиру им выделили одну на двоих — наслушается он этих речей достаточно.       Взгляд невольно выхватывает в полутьме спальни единственную незаправленную кровать. Конечно, у Икара со всеми церемониями и награждениями не было времени ни собраться, ни убраться. Но сейчас соседствующая с аккуратным Брутом кровать: вскудухтанная постель вперемешку с вещами, сувенирами, медалями и мусором — смотрится просто нагло.       Брут пытается найти в комнате что-то, что можно было бы поразглядывать. Ноутбука избегает. Всем известно, что загрузка длится дольше, если на нее смотреть. За 15 лет комната изучена слишком хорошо. Взгляд предательски задерживается на уличном экране. Икар, воодушевленный, но немного растерянный, отбивается от бесконечных вопросов журналистов. Брут знает его достаточно хорошо, чтобы понять, что друг на пределе. Через пару часов, когда он вернется «домой», ни о каком переезде и речи идти не будет. Изнеможенный гений уснет как только его голова коснется подушки. А Бруту придется договариваться с директором об очередной отсрочке отъезда. Репутация у мальчика в приюте неплохая, да и язык подвешен. Власть имущих он всегда уболтает. Но как же ему надоело этим заниматься.       В голову лезут странные мысли. Икар стоит в окружении поклонников. Они собираются вокруг для группового фото. Смотреть на это сквозь окно пустой темной комнаты… Странно. Нельзя сказать, что Брут открыто завидует другу. Нет, наверное, он не хотел бы быть на месте Икара. Все эти приемы и встречи. Количество работы увеличилось в десятки раз. Да и платиновый браслет был бы тяжелой ношей для более ответственного Брута. Но чего он точно не хотел бы — так это быть ЗА местом гения.       Это чем-то напоминает пересекающиеся дни рождения. Когда праздники более и менее популярных детей накладываются друг на друга, последние чувствуют себя невидимками. Повезет, если их вообще кто-то поздравит. Тем более в приюте, где нет родителей, которые бы точно вспомнили про твой день. Не то чтобы в подобных учреждениях пышно праздновали дни рождения, но именинникам всегда полагался небольшой десерт и скромные посиделки с друзьями. Брут был свидетелем одного двойного дня рождения. Праздновали восьмилетие недавно поступившего мальчика. В попытке поддержать осиротевшего ребенка воспитатели расстарались — закатили вечеринку в его честь. И совсем забыли про 12-ти летнюю девочку, надеявшуюся в этот праздник повидать сестру, распределенную в другой приют. Мальчика вскоре забрали в приемную семью, а день рождения девочки с тех пор перестали праздновать вовсе. Просто перестали отмечать эту дату в календаре. А она — тихий скромный ребенок, не стала напоминать о себе. Что же до Брута… Его день рождения никогда и не праздновали. Он оказался у дверей приюта примерно в возрасте года. Но дату рождения определить было невозможно. Не у кого спросить.       Забавно, будь Брут старше хотя бы на год, он мог бы сейчас стоять на месте Икара. В приюте давно не было таких успешных проектов, как их с другом творения. А будь он на год младше — получил бы награду после Икара. Платина бы ему вряд ли светила, но внимание бы на него обратили. Как и сейчас, назначили бы подмастерьем Икара, но за 1 место, а не за 2. На его собственной церемонии, а не в оставшееся от платинового мальчика время. Глупости, конечно. Сам Брут вряд ли решился бы принять участие в битве за грант. Это Икар уговорил его попробовать представить свою идею, а не просто помочь. Брут и сейчас считает свою работу недостаточно масштабной, даже посредственной для конкурса, способного решить судьбу. И мнение это не способна поменять медаль за 2 место и особая похвала от самого Тесея.       Хотя сейчас кажется, что любой вариант был бы лучше реальности. Победа одновременно… Слава Икара бежит впереди него. Брут же меркнет в ее лучах не меньше своих медных одногруппников. Он не гений. Не перспективный ученый, не талантливый подросток. Не редкое исключение — мальчик из приюта, выигравший золотой статус в непростом соревновании. Он не серебро и даже не медь. Он просто друг Икара.       Что было бы, если бы он тогда не заступился за странного ребенка? Если бы приступ гнева был направлен не на защиту, а против нынешнего друга? Выбила бы приютская атмосфера его дар? Это сейчас Икар уверенно рассказывает о своих достижениях, доказывает свою точку зрения. Может постоять за себя. Но ведь раньше он был ничуть не наглее Брута. Дети бывают жестоки. Они высмеивали его чудачества, пользовались его наивностью и любопытством, лишь бы повеселиться. А воспитатели… Что ж, взрослые тоже бывают жестоки. Худшее, что они могли сделать с увлеченным ребенком — проигнорировать. Так они и поступали. Икар принимал насмешки близко к сердцу. Но обесценивание любой его попытки что-то поменять просто добивало его.       Тогда минимальных поддержки и понимания со стороны Брута оказалось достаточно. Гений стал расцветать и крепнуть. Правду говорят — одиночки сильнее вместе. Брут чувствовал себя рядом с Икаром увереннее. Он был нужен. Ему было кого защищать. А Икар придумывал все новые и новые штуки, чтобы только услышать восторженное «ого» от единственного друга.       Правда, с возрастом это «ого» перестало быть единственной мотивацией. Икар стал следовать уже своим собственным стремлениям. А Брут, кажется, так и не нашел в жизни что-то кроме друга, за что можно было бы уцепиться. Причиной этому частично стала дружба с гением. У Икара был талант ко всему. И, как хороший друг, он поддерживал Брута во всех начинаниях. Всегда обгоняя его в первую же неделю увлечения новым хобби. Икар был лучше во всем, за что бы ни взялся Брут. И тот, в конце концов, просто прекратил пытаться найти что-то свое.       На улице идет дождь. Не та морось, которой опасался Брут, а хороший весенний ливень. Такие редко длятся долго, после них в воздухе всегда остается приятный запах. Купол фильтрует внешние осадки, усиливая эту свежесть. Внезапно, небо пронзает ослепительно белая молния. Больше и, будто, ближе, чем обычно. Брут начинает по привычке считать, но тут же подскакивает на месте от неожиданно мощного грома. Совсем рядом.       Брут нервно проверяет ноутбук. 87%. Подросток облегченно выдыхает. Встряхивает головой в попытке откинуть сползшую на глаза прядь челки. Надо будет постричься, как шумиха уляжется. В приюте всех стригли в специально отведенный день, по графику. Специалисты никого ни о чем не спрашивали. Просто делали так, как считали должным. А как быть теперь? Нужно найти парикмахерскую рядом с выделенной квартирой. Икар тут не помощник — он к своей шевелюре никого не подпускает лет с 11. Попросить помощи у Фемиды? А на месте — как объяснить, что нужно сделать? Что если там будут работать одногруппники? Как смотреть в глаза тем, кто не вытянул «счастливый билет» на конкурсе? За стенами приюта их с Икаром поджидает целое море таких бытовых вопросов. Нет, Брут не любит перемены.       Из размышлений его резко выдергивает моргнувший на секунду свет. Перепад напряжения. Странно, такое здесь случается редко. Оно ведь не… Взгляд, потянувшийся было к экрану ноутбука, останавливается. Брут понимает, что произошло. Куска черного экрана, выхваченного периферийным зрением, достаточно, чтобы осознать неисправимость последствий короткой вспышки.       Брут прикрывает глаза и глубоко вздыхает. Не то, чтобы в этом есть острая необходимость. С появлением на запястье браслета эмоциональные вспышки практически сошли на нет. Появление этого устройства — определенно одно из лучших событий последних дней. Перемена во благо. С ним, впервые за все эти годы, у Брута появилось ощущение полного контроля самого себя. Никаких срывов, так пугавших всех, кроме Икара. Никаких необъяснимых смешанных эмоций, заполнявших голову. Только спокойствие и четкое осознание целей. Брут даже подумывает, что с серебряным браслетом он чувствовал бы себя еще лучше. Но не с медным. Медный браслет… Это неправильно. Открыв глаза, он переводит обреченный взгляд на сложный и хрупкий механизм у себя на коленях.       Никто не стал бы оснащать приют новейшей техникой. Брут знал, что им с Икаром несказанно повезло заполучить старый едва работающий ноутбук. Но с этим везением вдовесок шли несколько трудностей, всегда, почему-то, выпадавших на работы Брута.       Чрезмерный нагрев мог быть пыткой в жаркий день и спасением в холодный, как этот. Но слабый блок питания был личным проклятьем Брута с момента получения компьютера. Должно быть, раньше устройство могло некоторое время функционировать без подключения к сети. Но сейчас едва теплящаяся жизнь маленькой машины целиком и полностью зависела от кабеля, идущего от расшатанного разъема к стене. Одно неловкое движение — и провод отходил от контактов, а компьютер мгновенно умирал, забирая с собой все несохраненные файлы. Причем, случалось это всегда именно с проектами Брута. Икар все время вертелся во время работы, переносил ноутбук с места на место, чуть ни вверх дном его переворачивал, но провод всегда послушно следовал за устройством. Когда же приходила очередь Брута — компьютер будто намеренно выплевывал из себя жизненно важный кабель при каждом удобном случае. Достаточно было слегка шевельнуться — и экран тут же обращался в безжизненный черный кусок стекла. Сохраняться Брут, естественно, не успевал.       Сейчас же, когда он подобрал нужное количество слоев изоленты для закрепления разъема, закончил многочасовую презентацию, когда устройство практически завершило вычисление ее визуализации — подставила сама электросеть Полиса.       Компьютер слабо дребежжит. На экране появляется радостное приветствие. А за ним и гораздо менее радостное оповещение о неудачной попытке сохранения. Кажется, придется начинать все заново.