Что происходит в два часа ночи

Резкая вибрация телефона выдернула Саймона из беспокойного сна. Пожалуй, это к лучшему, несмотря на лёгкое раздражение. Она спасла его от сна, который почти наверняка обернулся бы кошмаром. Он повидал достаточно снов, которые принимали жуткий оборот, чтобы не доверять тому, что рисует его спящий разум. Тем не менее, ему понадобилась минута, чтобы собраться с силами и проверить, что пришло. Даже на личном телефоне он держал все уведомления на беззвучном, кроме нескольких важных, так что знал — кто-то написал. Экран слабо загорелся, когда он его включил: чёрный фон, тусклые красные цифры показывали, что едва минуло два часа ночи. Судя по времени, скорее всего, Соуп или Газ кинули в групповой чат какой-нибудь идиотский мем. Эти два сержанта имели привычку засиживаться допоздна во время увольнительных, донимая друг друга и двух своих командиров уведомлениями в любое время дня и ночи. Так что, когда он потянул вниз панель уведомлений, он удивился, увидев, что Джонни прислал что-то лично ему. Не то чтобы это было совсем неожиданно. Но при всём их флирте по рации и подколках в групповом чате, в личных сообщениях они почти не общались. Это было как негласное решение: всегда держать между собой какой-то социальный барьер. Будь то вживую или по переписке, уединение с сержантом создавало напряжение, которого не было с другими. Вживую они становились молчаливыми и натянутыми, в сообщениях их разговоры были короткими и строго по делу. Уединение с Джонни заставляло Гоуста чувствовать себя на краю какой-то ненасытной бездны. Если задержаться слишком долго, позволить пальцам соскользнуть за рушащуюся грань между ним и пустотой, он никогда не выберется. Так что он был настороже, но решил, что это какой-то дурацкий тикток, когда увидел, что файл с бессмысленным набором символов в названии заканчивается на «.mp4». Когда приложение открылось, он явно не был готов к тому, что увидел. Миниатюра была зернистой из-за цифрового сжатия, но достаточно чёткой, даже за внезапно до ужаса соблазнительной кнопкой воспроизведения. Там был сам Джонни. Прислонившийся к подушкам, полностью, чёрт возьми, голый, кроме каких-то тёмных пикселей вокруг шеи, с рукой, обхватывающей его твёрдый член. От чистой паники Гоуст выключил телефон, снова погружаясь в темноту. Было едва два часа ночи. Он не мог даже сказать, что слишком рано для такого, когда должен был спать. Лёжа на животе, он чувствовал, как его прижатый к матрасу член начинает вставать. Чёрт. Проклятый телефон снова завибрировал, и Саймон не смог удержаться, чтобы не проверить, что пришло. Пробегая глазами по новому сообщению, он почувствовал, как ком в горле сжался, а член только больше запульсировал. Соуп: Подумл, тебе это пнравится, лейтнт Чёрт его дери. Может, он не хотел присылать это видео, может, это должен был быть мем, а сержант в усталой прострации промахнулся. Может… Пришло ещё одно сообщение. Соуп: Я красивй? Ещё один удар под дых. Опечатки настораживали, скорее всего, сержант был пьян, но… Это было ещё одно подтверждение. Соуп специально отправил ему видео. Видео, где, похоже, он в главной роли. Голый. Видео, где он голый и дрочит. Саймон уткнулся лицом в подушку с хриплым стоном. Ему хотелось остаться там, попробовать задушить себя намеренно, но, пошевелив бёдрами о матрас, он застонал от минимального трения, которое это дало. И, пока любопытство царапало разум, он вспомнил, что ещё не видел, что именно в этом видео. Вытащив лицо из подушки, он снова глянул на экран. Чёрт. Чёрт. Ну конечно, именно Джонни, мать его, МакТавиш, прислал ему непрошеное непристойное видео. Ему хотелось удалить сообщение целиком, а еще лучше — выкинуть телефон, вместе с жетонами, маской, всем, что так крепко связывало его с Джонни. Слишком уж соблазнительно все это было. И видео, и смутный контур этих, без сомнения, мягких, как пух, подушек. Всё в этом парне только разжигало в Саймоне желание, заставляло его томиться от тяги, которую пробуждал шотландец. Уже не так эмоционально, он решил отложить просмотр до утра. До утра или, может, до полудня, когда сержант проснётся с похмельем и, скорее всего, попросит удалить видео. И Саймон бы удалил, если бы тот попросил. Без колебаний. Стёр бы это с телефона и вычеркнул весь этот опыт из памяти, как только мог. Но… Даже с опечатками было понятно, что Соуп ждёт реакции. Выпрашивает комплименты. Он почти слышал голос сержанта у себя в ухе. «Ну разве я не красив, лейтенант?» От этого он вздрогнул. Ещё один хриплый звук вырвался, пока он переворачивался на спину. Поза делала его уязвимым: раздвинутые бёдра, колени подтянуты, ступни упираются в матрас. Так было легче скользнуть расслабленной ладонью в белье и большим пальцем провести по слегка влажному пятну. Он хотел посмотреть видео. Хотя бы пару секунд. Может, пиксели станут чуть чётче, и он разглядит, что там у Соупа на шее. Чёрт, господи, может, это просто шутка, видео с подставной заставкой, чтобы смутить и шокировать его. Саймон не узнает, пока не нажмёт на проклятую кнопку воспроизведения, которая сейчас так дразнит его. Чёрт возьми. Что бы там ни было, это его уничтожит. Глубоко вдохнув, он решился и нажал на кнопку воспроизведения. И в этот же момент пожалел, увидев, как тело Соупа подпрыгивает на чём-то тёмно-синем. Это было видно, когда он поднимался на максимум, и исчезало, когда шотландец опускался с выражением чистого экстаза. Движения быстрые, резкие, глаза закатываются. Что было на шее — не разглядеть, это явно отрывок из более длинного видео, судя по тому, как жадно и потерянно в удовольствии выглядит Джонни. Гоусту не нравилось думать, что кто-то снимал его сержанта. Знакомый или незнакомый — неважно. Мысль, что кто-то мог сидеть и смотреть это великолепное зрелище вживую, заставляла его пальцы опасно сжимать телефон. Заворожённый картинкой, Саймон слишком поздно понял, что звука нет, и торопливо прибавил громкость. И его, кажется, хватил ещё один сердечный приступ. Сквозь тихий скрип кровати и нечёткие, греховно влажные звуки сквозь плохие динамики пробивался голос Джонни. Но в тишине ночи, в пустой квартире, он казался оглушительным. — Ах… чёрт… пожалуйста… — Бессвязные стоны, ругательства, сладкие мольбы срывались с покусанных красных губ. Саймон ахнул, наконец стягивая бельё. Рука невольно сжала его мокрый член. Его глаза прилипли к экрану, тусклому, но достаточно яркому в темноте. Он смотрел, как Джонни двигается, опираясь одной рукой назад, вероятно, удерживая дилдо, на котором трахает себя. Смотрел, как свободной рукой он яростно дрочит свой член, и слушал влажные звуки, достаточно громкие, чтобы их улавливал микрофон. Рука Саймона сжалась. Он нерешительно провёл ею вверх-вниз, предэякулят прилип к ладони, понемногу облегчая скольжение. В тумбочке была смазка. Он знал, что так было бы проще, но не мог заставить себя отложить телефон, чтобы ее найти. Трение не имело значения, пока он смотрел. Он сжал сильнее, наслаждаясь лёгким жжением от сухости, и представлял, как так же берёт Соупа. Как тот скачет на его члене, хнычет и так решительно стремится кончить. Умоляет двигаться жёстче, быстрее. Он мог притвориться, что ритмичное «да, да, да» Соуп выстанывает из-за того, что Гоуст даёт всё, чего тот хочет. Такие мысли чуть не заставили его кончить позорно быстро. Тело напряглось, замирая лишь на секунду. Он сплюнул в ладонь для более лёгкого скольжения, и с рыком начал вгонять бёдра в кулак. Он хотел, чтобы было жарче, туже, хотел чувствовать, как предэякулят из стоящего члена Джонни капает на него, чтобы он мог слизать, хотел слышать, как Джонни выкрикивает его имя, пока… — Боже… ах… чёрт, кончи внутрь, пожалуйста… Услышав, как Джонни невнятно бормочет эту мольбу, тихо, сладко и так отчаянно, Саймон чуть не сорвался. В шоке он сжал свой член, чтобы оттянуть надвигающийся оргазм, пьяный и дрожащий от удовольствия, балансируя на грани. Всё, что он мог, — это таращиться, с широко раскрытыми глазами, чувствуя себя диким, будто мозг полностью отключился, пока он слушал нуждающийся голос Соупа. — Пожалуйста… чёрт, хочу этого, я так хочу… — прерывистый, невнятный звук, который мог быть словом, пока лицо Джонни искажалось в мучительном удовольствии. — Ч-чёрт… внутрь… заполни меня, пожалуйста, п-пожалуйста, пожалуйста… Саймон застонал, бёдра снова задвигались, вгоняя член в кулак с той же отчаянной страстью, с которой умолял Джонни. Он едва перевалил через край оргазма, когда видео резко оборвалось, но он уже кончал. В внезапной тишине он слышал свой стон сквозь стиснутые зубы, изливаясь на кулак и живот — пара струй чуть не достала до нижних рёбер, пока его член дёргался. Когда он отдышался, проверил видео. Ровно три минуты. Наверное, мессенджер больше не позволял. Часть его снова смутилась, что он кончил так быстро, но он легко отмахнулся. Он давно не дрочил. Честно говоря, пару месяцев. И уж точно не с таким… невероятным материалом, как тот, что прислал ему Джонни. Это напомнило, что шотландец ждал его ответа. Он прикинул, что достойного можно сказать. Как похвалить. Как уверить, что, хоть видео и непрошеное, ему понравилось. Он даже напечатал пару фраз, но всё казалось фальшивым или пустым. Ни одно слово не отражало того, что он хотел сказать. А то, что он хотел сказать… «Ты шикарный. Просто идеальный. Я бы нагнул тебя, как только увидел. А потом бы обнимал. Хочу смотреть на тебя каждый день до конца жизни. Хочу тебя. Ты мне нужен.» Это явно было бы слишком. Нервно теребя край чехла телефона, Саймон решил, что, возможно, хватит и фото. Он подавил нервозность, которую это вызвало, и, чистой рукой, щёлкнул лампу у кровати. Фото не идеальное, снято с полузакрытыми от яркого света глазами, но достаточно демонстративное. Его смягчяющийся член всё ещё в слабой хватке покрытого спермой кулака, белые полосы на его и без того бледной коже, раздвинутые бёдра и мягкий свет, который ловит его шрамы. Саймон глубоко вдохнул и, не давая себе времени передумать, отправил фото. Сожаление, конечно, накатило сразу же. Не стоило вообще смотреть видео, надо было удалить его, как только он увидел картинку на заставке. Может, надо было даже заблокировать номер сержанта — в крайнем случае есть рабочие телефоны или другие товарищи для передачи сообщений. Но теперь явно было поздно. Он не просто стоял у края той ненасытной бездны, которую пытался избегать — он, считай, кинулся в неё. И теперь падал. Теперь он тонул в своей тяге к Соупу, ко всему тому, что сержант мог бы ему дать. Уже тянуло пересмотреть видео и выжечь его в памяти, чтобы никогда не забыть. Вместо этого он встал, чтобы отмыться. Заставил себя пройти через рутину: одеться и заварить чай, несмотря на поздний час. Пока он решил, что события этой ночи — видео и фото в ответ — станут проблемой тогда, когда Соуп решит её поднять. А до тех пор он сможет себя контролировать. Наверное.