poison

действие повторяется, очередная ошибка свершается, круг замыкается. он видит, что субону, вообще-то, нет разницы, однако с мазохистским удовольствием обманывается очередным аккуратным касанием, сверкнувшим взглядом или хриплым голосом. субон делает так с каждым. он крутится в потоке веществ, связей, трипов, веселья, которое вызывает улыбку только у него. намгю тоже не безгрешен, но до таноса ему далеко. намгю сбегает и возвращается. бьет его по лицу, раздражающему и самодовольному, а потом сам же нежно гладит ссадину или синяк. топит воспоминания в противном коньяке и снежном порошке, а чуть позже, шатаясь, стучит в знакомую дверь, желая вспомнить, каково это — чувствовать чужие прикосновения не телом, а всем нутром. я люблю тебя. я люблю тебя. — я ненавижу тебя. вздохом, полувоплем на ухо. субон ухмыляется во тьме. они употребляют, трахаются, валяются на отходах весь следующий день, а потом кто-то из них исчезает. намгю — потому что он не должен превышать лимит допустимых действий. все должно быть привычно, по плану, без лишних проблем. но иногда становится слишком сложно быть в метре от мечты, в шаге от желаемого, быть обреченным отдергивать руку, отводить взгляд или замолкать в секунде от ошибки. непозволительной ошибки, которая сделает тебя уязвимым и слабым. потому что он в любом случае этим воспользуется. субон же исчезает по непонятным причинам. ему скучно? надоело? в принципе безразлично? или может, на долю мгновения, он что-то чувствует тоже? опасно ли это? определенно. намгю мечтает, чтобы все было так же легко, как и раньше — когда веселое «намсу!» было действительно ошибкой, а не насмешкой. когда они друг друга почти не знали. намгю хотел бы не знать. — что ты от меня хочешь? — субон резко оборачивается, злится и дергается. потому что трезв и рядом присутствует раздражитель. — чтобы ты, блять, вел себя как нормальный человек! субон смеется, вправду удивленный. он смотрит на него, и намгю ненавидит этот взгляд. — не пытайся поменять то, что по началу тебе нравилось. это действительно так, это бьет в самую точку. их отношения не должны были превратиться в эти сложности, по крайней мере по их безмолвной договоренности в начале, и именно намгю тот, кто первый нарушил соглашение. — а ты не делай вид, что для тебя ничего не поменялось. намгю видит малейшую заминку на лице субона — дрогнувшую наигранную улыбку и пошатнувшуюся уверенность, почти доказательство того, что намгю не один это чувствует. прямо в цель. — уходи, — звучит как предупреждение, им же и является на самом деле. еще одно словно — и все точно полетит к чертям. намгю поднимает ладони, довольный тем, что задел субона за живое. он прекрасно знает любимое решение проблем субона — убегать, и этот раз — не исключение. — я и собирался, — намгю пролетает мимо него, стараясь не вдыхать идиотски привлекательный запах парфюма и табака. — попробуй побольше думать головой на трезвую, а не избегать меня. субон выглядит так, будто еще мгновение, и он его ударит. намгю не хочет еще одну царапину на губе — прошлая даже не успела зажить и кровит при поцелуях. отсчет на секунды. поэтому дверь за ним захлопывается стремительно. ☆ намгю проводит ногтями по руке таноса, вдавливая. тот шипит, поворачиваясь с нахмуренными бровями. намгю выразительно смотрит на него, продолжая позволять соприкасаться их рукам и отвлекая внимание на себя. он видит, кто и как смотрит на субона. самое раздражающее — танос не может это игнорировать. стоит ему отвернуться (потому что он, вообще-то, на работе, и бывает занят), как субон уже подмигивает какой-нибудь высокой блондинке. намгю убирает пальцы и рассматривает красные лунки, оставшиеся от его ногтей, рядом с запястьем субона. тот начинает растягиваться в улыбке. — ты злишься? — наклоняя голову ближе, вполголоса спрашивает он. — ревнуешь? намгю не отодвигается и не начинает отнекиваться, как бы ни хотелось — это глупо. — нужно держать тебя на поводке, — уверенно отвечает он. от субона пахнет виски, который намгю добродушно и бесплатно налил ему десять минут назад. — думаешь? — шепот в ответ. намгю чувствует под собой твердость барной стойки и то, насколько сильно она является преградой между ними. намгю не хотел бы сейчас быть здесь — он хочет домой, чтобы темно, чтобы простыни и субон под боком, пока не рассветет. не дождавшись ответа от замершего намгю, субон шире улыбается и тянется за быстрым поцелуем, отстраняясь почти моментально. намгю еще раз застывает, оглядываясь по сторонам. вся его уверенность развеивается в мгновение ока. это был первый раз, когда субон делает это на глазах у людей. намгю переводит взгляд на полупустой стакан, начиная анализировать. субон не пьян. — работай, не отвлекайся, — напоминают ему хитрые губы. до конца ночи субон не сводит глаз с намгю и ни разу не смотрит по сторонам. ☆ таблетка перекатывается во рту, и намгю высовывает язык, привлекая субона к себе. тот охотно накрывает его губы своими, выдыхая дым от сигареты из носа. за шторами собирается рассвет, и у намгю болит спина от долгой смены. он чувствует облегчение и расслабленность, когда только зайдя в квартиру, субон толкает его на постель. — я могу смотреть на кого угодно, но ведь все равно трахать только тебя, — слышит он шепот на ухо и тяжесть ладони на шее. экстази начинает действовать, разукрашивая и так красочную реальность во всевозможные цвета и ощущения. — ты действительно можешь посадить меня на поводок. пьяный субон плюс небольшая доза наркотиков всегда дает интересный результат. намгю затыкает его своим ртом. у него кружится голова, и прикосновения субона ощущается как никогда раньше — горячо, интенсивно, кожа к коже. жаль только, что на экстази так тянет поговорить и сказать что-то странное. если бы не это допущение, всё было бы идеально — будто безответственно и безобязательно. но эта иллюзия долго не протянет, да? — ты меня любишь? — вырывается у намгю прямо во время того, как субон дергает его ремень. будучи под кайфом, субон все равно не теряет частички здравого смысла. взгляд проясняется, а пальцы замирают. намгю видит, как его зрачки расширяются еще сильнее, хотя сильнее уже некуда, а вокруг него летают радужные зигзаги, построенные стимулированным разумом намгю. намгю не будет зол, если прямо сейчас субон всё бросит и уйдет, оставив его одного. но тот лишь придвигается ближе. — люблю. намгю как в замедленной съёмке видит, как двигаются губы субона, как он произносит букву за буквой, как последний слог тонет, когда он его целует. утром они оба спишут это на приход. да и плевать. ☆ намгю приходит на закате, уходит на рассвете. ставит бесплатные стаканы с алкоголем один за другим. закрывает глаза и позволяет себе не думать ни о чем, кроме осязаемого. всё привычно. натягивает толстовку, так нехотя сползая с кровати и через силу не оборачиваясь, чтобы не смотреть. всё по привычке. в одно такое утро субон впервые подает голос, а не притворяется спящим. — почему ты уходишь? почему он уходит? намгю молчит минуту. — потому что ты не хочешь, чтобы я оставался. он слышит, как сзади субон выдыхает. шуршат простыни. давай, скажи мне проваливать. намгю чувствует горячие пальцы на задней стороне шеи, медленно заползающие в волосы. пожалуйста. — останься, — слышит он шепот на ухо. другая рука субона поддевает надетую пару минут назад толстовку. намгю оборачивается. впервые. оказывается, утренний вид субона ощущается как-то по-другому, по-особенному. намгю остается.