Your voice, our cinema

Минхо казалось, что он сходит с ума. Всё начиналось вполне невинно: он просто однажды про себя отметил, что у Сынмина действительно красивый голос. И всё, не более. В какой момент что-то пошло не так, Ли всей душой не понимал. И, если честно, даже не старался понять. Минхо чувствовал себя сталкером. Нарезки от стэй с партиями Сынмина, которые Минхо изредка просматривал в тиктоке перед сном, как-то очень незаметно, но от этого не менее неожиданно, сменились записями на диктофоне. Диктофон Минхо теперь всё время носил с собой и в свободное время делал нарезки уже сам, выбирая из кучи лишних разговоров и шума реплики Сынмина. Под них Ли засыпал, их слушал во время тренировок, похода в магазин, прогулок, постоянно. Когда же выпадала возможность послушать Кима вживую, Минхо чувствовал такое безграничное счастье и умиротворение, что сам же этих чувств пугался. Но даже так неизменно садился к Сынмину поближе и замолкал, наслаждаясь голосом младшего. К слову, то, что сам Сынмин ничего из этого не замечал, было не иначе как чудом. И всё же, однажды Минхо спалился. – Ты ёбнулся, хён, – глубокомысленно изрёк Чонин, когда зашёл к Минхо перед сном, случайно застал его с диктофоном и потребовал объяснений. Минхо, хоть и сделал себе мысленную пометку всегда теперь запирать дверь в комнату, был с Чонином согласен. Он определённо точно ёбнулся.

💎

– А ты не хочешь поговорить с ним? – спросил Чонин, когда пару дней спустя уже сам Минхо пришёл к нему. Зачем, правда, Ли и сам не особо понимал. – Поговорить? – Минхо нервно рассмеялся. – И что я, по-твоему, должен ему сказать? «Эй, Ким Сынмин, у меня тут есть сотни тайно сделанных записей твоего голоса, но ты не подумай, я не сталкер-фетишист, я просто в душе не ебу, что мне с этим всем делать». Так, что ли, Йена?! – О Боже, Минхо-хён, нет, конечно не так, – младший хихикнул. – Скажи ему о том, что любишь его. – Я его.. ЧТО?!.. – Ли подскочил со своего места, уставившись на макнэ широко распахнутыми глазами. – Ты серьёзно, хён? – возникшая на губах Чонина ухмылка заставила Минхо на долю секунды почувствовать себя неловко. – Ты правда не понимаешь? Сынмин-хён нравится тебе и даже я это заметил. Я наблюдал за тобой после того, как спалил с диктофоном. Ты не просто его слушаешь. Ты хочешь быть рядом, ты много заботишься о нём и.. – Чонин-а, – Минхо прервал его, как-то устало вздохнув. – Он мой младший. Это нормально, что я забочусь о нём. Я обо всех вас забочусь. – Нет, хён, ты не понял. О нём ты заботишься не так, как о других. Ты даже смотришь на него иначе. Если бы ты только мог увидеть, как меняется твой взгляд, когда ты видишь Сынмин-хёна, ты бы понял меня. Минхо снова вздохнул. – Я серьёзно, поговори с ним. Только ты прав, не стоит говорить о записях. Лучше вообще удали их все и это останется только между нами. Расскажи о своих чувствах. – Ян Чонин! – Ли снова вскочил и направился к двери. – Он мне не нравится, ясно? Просто забудь об этом разговоре и вообще обо всём, что произошло. Больше не поднимай эту тему. Дверь комнаты громко хлопнула, оставив вновь ухмыляющегося Чонина одного. – И это он-то старший? – спросил Ян в пустоту. – Эх, Минхо-хён, ты такой ребёнок, в самом деле.

💎

Минхо с каждым днём становилось всё тяжелее. Чувств, что он испытывал, стало настолько много, что Ли просто напросто не знал, куда их девать. Ему снова нужен был совет. Проблема была в том, что единственный, к кому Минхо мог за этим советом обратиться, был Чонин. И хоть Ли уже миллион раз согласился с тем, что младший был прав, миллион раз признал, что Ким-с-идеальным-мать-его-голосом-Сынмин действительно ему нравился, что он, чёрт возьми, и правда был влюблён, гордость не позволяла Минхо признаться в этом Чонину лично. Подойти к Сынмину и, по совету всё того же Чонина, поговорить, тоже казалось Минхо невозможным. И Минхо выбрал страдать. То есть, делать всё то, что делал до этого: пялиться на Сынмина, постоянно ошиваться где-то рядом с ним, много заботиться, на этот раз осознанно, и засыпать с диктофоном в руках. И вроде бы он даже начал привыкать к такой жизни, но потом случилось это. Песня, блять. Ебучий дуэт с Сынмином, во время записи которого Минхо окончательно закончился как человек. Если изначально Минхо просто обнаружил у себя какой-то фетиш на голос Кима, то теперь... Теперь Ли сходил с ума от того, насколько сильно сочетался с полюбившимся ему голосом его собственный. Они с Сынмином звучали как одно целое, так красиво и правильно, что Минхо задыхался. Каждое слово из своей партии он в глубине души посвятил Сынмину, хотя бы так признаваясь ему в том, что не давало покоя долгие месяцы. Когда Чан похвалил их за хорошую работу, Минхо подумал, что хвалить тут нужно только одного Сынмина, ведь справился Ли на отлично только благодаря своим чувствам к младшему. После завершения записи «Cinema» легче не стало. Дальше Минхо ждали съёмки клипа, выступления и Сынмин, Сынмин, Сынмин... Сынмина в его жизни теперь стало ещё больше, а записи с диктофона периодически сменялись совместной песней. Их песней, которая теперь стала любимой у Минхо, от которой ему с ещё большей силой сносило крышу. Также приходилось бегать от Чонина, что было довольно сложно, ведь они жили в одном общежитии. Спасибо, что хотя бы в разных комнатах. Макнэ по-прежнему наблюдал и конечно от него не укрылись произошедшие с Минхо изменения. Однако выловить его и поговорить наедине не представлялось возможным: он либо сбегал, прикрываясь сильной занятостью, либо, подобно коту, шипел на Яна и просил оставить в покое. Так было и в этот день. Минхо, предвкушая долгожданный выходной в их забитом под завязку расписании, отправился пораньше спать. Чонин пошёл следом, но Ли молча захлопнул дверь прямо у него перед носом. Переодевшись в пижаму и погасив свет, Минхо нырнул под одеяло, вновь включил диктофон и улыбнулся, блаженно прикрыв глаза. Комнату заполнил самый приятный в мире голос и парень уже начал было засыпать, как вдруг за дверью послышалась возня. Минхо, решил, что это настойчивый макнэ всё ещё топчется у порога и уже хотел вежливо попросить Чонина убраться, когда дверь резко распахнулась и свет из общего коридора осветил фигуру Сынмина. Всего на пару мгновений, а затем дверь снова закрылась, погружая комнату в темноту. Между ними повисла тишина, прерываемая лишь звуками из диктофона. В голове у Минхо проносилось одно лишь «блятьблятьблятьблять, я опять забыл запереть дверь, он точно всё услышал!!», однако внешне он оставался совершенно спокоен. То, что он не мог видеть сейчас лицо Сынмина, определённо играло ему на руку. Ли выключил диктофон и постарался сделать вид, что ничего не произошло. – Ты что тут делаешь, Ким Сынмин? – голос казался вполне строгим, за что Минхо мысленно похвалил себя. – Чонин сказал, что ты звал меня, вот я и пришёл, – младший же, напротив, звучал непривычно тихо и неуверенно. – А разве нет? – Нет, я, вообще-то, уже сплю, если ты вдруг не заметил, – Ли для убедительности даже закатил глаза, забыв, что Сынмину также ничего не видно. – А. Извини, хён. Я тогда пойду? – Ким развернулся и на ощупь нашёл дверную ручку. – Да, можешь идти. Спокойной ночи, Ким Сынмин. – Спокойной ночи, хён, – Сынмин потянул за ручку, толкнул дверь и... – Ой. Что за...? – Что там ещё? – Минхо эта ситуация начинала конкретно напрягать. – Минхо-хён... Дверь не открывается, – в доказательство своих слов Сынмин снова подёргал ручку. Ничего не произошло. – Замок, что ли, сломался? А ну отойди, – Минхо поднялся с постели и подошёл к двери. Включив свет, он внимательно всё осмотрел. Никаких повреждений замечено не было, но, тем не менее, дверь всё также не поддавалась. – Хён, похоже, нас заперли снаружи. – Ян Чонин, чтоб тебя! – крикнул Минхо и ударил ладонью несчастную дверь. – Йена, открой сейчас же! Никто не ответил. По ту сторону двери было слишком тихо. – Несносный ребёнок, ты меня слышишь? Открой эту чёртову дверь! – каждая фраза сопровождалась яростным стуком. Минхо сыпал проклятиями, обещал надрать Чонину зад, как только доберётся до него, но эффекта никакого не было. Макнэ делал вид, что его тут нет и не издавал ни звука. Разумеется, открывать дверь он не собирался. – Минхо-хён, успокойся. Не откроет он. И для чего вообще он это сделал? – Ли проигнорировал вопрос. Он-то прекрасно знал, зачем Ян привёл сюда Сынмина и запер их. – Феликс вернётся завтра, так? – Сынмин кивнул. Феликс ещё пару часов назад ускакал в общежитие к Джисону для ночного киномарафона и раньше, чем к обеду, дома точно не появится. Спасать их некому. – Кровать твоя. Ложись и спи. Всё также не глядя на Сынмина, Минхо вытащил из шкафа плед и теперь старательно устраивался поудобнее в кресле. – Но хён... – Спокойной ночи. И не забудь выключить свет, – пожав плечами, Ким нажал на выключатель, и в комнате вновь стало темно. Минхо слышал, как младший, спотыкаясь, подошёл к кровати, забрался на неё и наконец затих. Спать в кресле было жутко неудобно, и, вероятно, любого другого младшего, а также Чана, Минхо выгнал бы на это самое кресло или же на пол и с чистой совестью уже спал бы в своей кровати, но конечно же, сейчас Ли ни слова не скажет, потому что это же Сынмин. А Сынмину можно больше, чем всем остальным, пусть он об этом и не знает. Но даже несмотря на неудобства, Минхо был сильно вымотан и довольно скоро начал проваливаться в сон. Однако его спокойствие потревожили уже второй раз за этот вечер. – Эй, Минхо-хён. – Вы дадите мне поспать сегодня или нет? Ну чего тебе ещё? – Хён, а что это было? – О чём ты, Ким Сынмин? – Минхо продолжал изображать невозмутимость, хотя прекрасно понял, что имел в виду младший. – Вот об этом, – ответил Сынмин и тут Минхо услышал звук включаемого диктофона. Чёрт, из-за того, что Ли отвлёкся на попытки открыть дверь, он забыл убрать диктофон. Чонину не жить, определённо. Сынмин выключил диктофон и Минхо почувствовал на себе вопросительный взгляд младшего. Глаза привыкли к темноте и то, что теперь они могли видеть друг друга, вызывало у старшего дискомфорт. Он не отвечал, разглядывая свои руки, подлокотник кресла и вообще всё, что угодно, лишь бы только не смотреть на Сынмина. Ли надеялся, что если просто продолжит молчать, Ким отстанет с ненужными расспросами и вообще, в идеале, испарится из комнаты. Однако, у младшего были другие планы. Кровать скрипнула, послышались шорохи и мгновение спустя плед, которым был укрыт Минхо улетел куда-то в сторону, а вместо него на коленях Ли оказался Сынмин. – Ты что творишь, щенок, слезь с меня немедленно, – зашипел Минхо и попытался столкнуть Кима. Но тот перехватил руки старшего и уложил их себе на талию. Свои же руки он устроил на плечах хёна. – Так значит, я настолько сильно нравлюсь Минхо-хёну, – Сынмин, ухмыляясь, наклонился и прошептал это Минхо в самое ухо, опаляя его тёплым дыханием. Ли почувствовал, что у него горит лицо. – К-как... Как ты понял? – вся невозмутимость испарилась в одно мгновение. Минхо был смущён, контролировать себя и всё отрицать у него больше не получалось. – Ну хён, неужели ты считаешь меня таким недалёким идиотом? Ты так плохо скрывался, что тут любой бы всё понял. Я всё видел. Твои взгляды, и то, что ты всегда где-то поблизости. Невозможно было не заметить, – Сынмин продолжал шептать на ухо старшему, пуская по его телу сотни мурашек. – Хотя, признаю, я думал, что мне показалось, что я просто выдаю желаемое за действительное. Но теперь, после того, что сегодня произошло, я понял, что всё это время был прав. В голове Минхо пустота, а в горле пересохло. Он не понимал абсолютно ничего. Что вообще сейчас творится? Как до этого дошло? А может это сон? Очередной приятный сон, который оставит после себя совсем неприятную пустоту в сердце и стояк в пижамных штанах. Но нет, видимо, всё же не сон, так как руки Сынмина, что теперь поглаживали плечи Ли, ощущались очень даже реально. – Желаемое? О чём ты говоришь? – спросил Минхо, когда понял, что молчание затянулось. Его голос был хриплым от волнения, тело напряглось ещё сильнее, а ладони сжали талию Кима. Взгляд был направлен куда-то сквозь младшего. – Расслабься, хён, – усмехнулся Сынмин, подняв лицо и глядя Минхо в глаза. – Ты тоже мне нравишься. Давно уже нравишься. Ничего ответить Минхо не успел. Губы Сынмина накрыли его собственные, сминая, руки переместились на шею, большие пальцы ласково поглаживали нежную кожу. Ли, справившись со ступором, обнял младшего одной рукой и притянул ещё ближе к себе, отвечая на столь желанный и долгожданный поцелуй, а второй рукой зарываясь в мягкие волосы на затылке. Целовать Сынмина было гораздо приятнее, чем он когда-либо мог себе представить. Когда воздуха перестало хватать, парни нехотя оторвались друг от друга, но так и остались сидеть в тесных объятиях. Никто из них ещё до конца не верил, что всё по-настоящему, однако оба были безмерно счастливы. Тишина в комнате впервые за вечер перестала быть давящей, напротив, сейчас она стала уютной. – Теперь ты мой, – первым эту тишину нарушил Минхо. – Ты же будешь петь только для меня, Ким Сынмин? – Всегда. На самом деле, я уже давно пою только для тебя, хён. Let me be your cinema, – прошептал Сынмин в губы старшего и вновь соединил их губы в поцелуе. «Пожалуй, надо будет утром всё же поблагодарить малыша Йени. Он оказался умнее и решительнее всех нас», – это было последнее, о чём подумал Минхо, прежде чем без остатка раствориться в своём возлюбленном парне. С этого момента начинается их кино. Романтический фильм со счастливым концом.