Предательство себя

Очередная тихая ночь. Все спят по своим кроватям. Даже малышка 222 мирно сопит в люльке. Вокруг храп, но в мыслях Ки Хуна так пусто, что белый шум заглушает всё вокруг, кроме стука собственного сердца и дыхания младенца.  Это пятая, последняя ночь здесь. Дальше шестая игра. Охранники в масках сказали, что там игроки сами будут решать, кого исключать. 456ой сам понимает, кто будет главным кандидатом на выбывание. Всё это бессмысленно. Бессмысленно было приходить на игру заново, бессмысленно было помогать остальным, бессмысленно было надеяться, что в этот раз всё изменится.  «Одежда такая неудобная, кому в здравом уме пришло в голову давать на последнюю ночь официальные костюмы. Кровать твердая. Здесь не нравится.» — размышлял Ки Хун. — Номер 456, Он хочет Вас видеть. Охранник будто из-под земли вылез. Видимо нужно контролировать поток мыслей, а то так можно вообще ничего не замечать рядом. Впрочем, это сейчас неважно. Волнуют сейчас только слова человечка в розовом… Двери дорогого лифта с резким скрипом открываются и Ки Хун вынужден выйти вперед, оставив мистера Квадрата позади. Лифт закрылся. Впереди длинный, узкий коридор с черными плитками на стенах. Желтая лампа освещает всё пространство вокруг. И главное, видно мужчину-фронтмена в конце, вальяжно раскинувшегося на кресле.  Игрок ступает медленно, словно кот, что крадется к добыче. Доходит до стула напротив мужчины в чёрном.  — Присаживайтесь, разговор будет долгим.  Голос низкий, кажется знакомым, но Ки Хун не придает этому значения и садится. Конкретно сейчас он ужасно зол на мужчину напротив и понятно почему. — Зачем Вы меня позвали?  — Я хочу Вам помочь, Сон Ки Хун. — Собеседник напротив явно удивился. Откуда он знает его имя? Ладно, вероятно, люди здесь знают всё об игроках, смысла зацикливаться на этом нет.  — Мне? Помочь? Вы поможете, только если остановите эти чёртовы игры, хотя, зная вашу бесчеловечность, Вы на это не способны. — Вы правы, я не смогу остановить игры. Випы уже здесь и они не поймут этого. Более того, мы потеряем несколько спонсоров и этого мне бы крайне не хотелось. — Тогда зачем Вы позвали меня? — Чтобы признаться в кое-чем, — мужчина в чёрном медленно стянул капюшон на плечи, а руки потянулись к маске. Он подумал пару секунд над своей адекватностью, делая такой шаг, но отпустив все сомнения раздался щелчок крепления и маска упала в теплую руку. Ин Хо поднял взгляд. — Вы узнаете меня? Ки Хун не мог поверить своим глазам. Это же Ён Иль! Ён Иль, который погиб на сражении против правительства игры, сейчас сидит напротив в костюме ведущего. Это больше похоже на какую-то шутку, но никак не на правду. — Что? — Простите меня, Ки Хун. Я сожалею.  — Вы… Вы убили моего друга! Вы убили других моих друзей! Вы убийца! — Крики игрока 456 отбивались о стены, повторяясь глухим эхом. Ин Хо знал. Знал, что виноват. Знал, что нельзя было вмешиваться. Знал, что нарушил своё главное личное правило - «не навредить Ки Хуну». Он знал, что ужасно подставляет себя сейчас. — Я знаю. Я знаю, как сильно Вы меня ненавидите, но я решил предать принципы и быть честным с Вами. Наверняка Вы в курсе, что снимать маски здесь запрещено. Тем более ведущему. — Почему Вы тогда делаете это? Почему открываетесь передо мной? — Потому что в первую очередь я Ин Хо, человек, который тоже чувствует, а потом уже ведущий игр на смерть. — Голос дрожит. Перед собственной женой он не был так честен, как перед каким-то игроком.  — Что Вы имеете в виду? — Знаете, я понял, что Вы особенный ещё три года назад. А сейчас я в этом убедился ещё больше. И ещё я убедился в своих чувствах к Вам, Ки Хун, — он наклонился ближе. — Что скажете? — Мне нечего Вам сказать. Тут игрок резко встал и ведущий уже успел пожалеть сотню раз, что открылся ему ведь теперь он может вернуться и рассказать это всем. Рассказать, какой 001 таки слабак. Но он не уходит. Он резко приблизился к Ин Хо, буквально за два шага обходя стол и упал к нему на колени, хватаясь руками за шею напротив.  — Повторите ещё раз, господин Ведущий.  — Вы мне нравитесь, Ки Хун. С этими словами уже Ин Хо берёт инициативу на себя, хватая другого за бедра и резко притягивая к своим губам. Захватив своими чужую нижнюю, он не чувствует сопротивления, поэтому прижимается сильнее.  Теперь каждый отдает в этот поцелуй своё. Ки Хун жадно, быстро, жестко обхватывает каждую губу поочередно, перехватывая их резко и неожиданно, отдавая все чувства, всю злость, что накопилась внутри, все страдания и все слезы, что текли из его глаз. Ин Хо же, растягивает, медленно, но уверенно смакует, наслаждается таким моментом, старается взять сейчас всё, что может. Всего игрока 456.  Они не любят. Они ненавидят и обожают друг друга. Каждый борется с ужасным противоречием, кто-то жертвует статусом, кто-то жертвует собственным выбором, и оба предают все принципы и моральные ценности. Сейчас они отдаются чувствам, надеясь получить их в два раза больше.  Каждый раз отрываясь, через долю секунды они вновь целуют друг друга, это похоже на бой, кто первый сдастся.  — Я помогу Вам, — стараясь отдышаться, говорит Ин Хо. — Я помогу тебе и малышке, только дай мне это сделать. — Как ты собираешься это устроить? Сам же сказал о присутствии випов здесь. — Подстроим. Ребёнка заберут подчиненные, скажу, что всё-таки она не способна участвовать в играх и принимать решения, а тебя просто положим в коробку и принесем ко мне. Так пойдет? Ки Хун не ответил, он просто поцеловал ведущего ещё раз. А потом ещё. И ещё пару раз.  — Я предаю себя. — Я себя тоже. Но для меня это значит, что я по-настоящему влюбился. — С улыбкой подметил Фронтмен. — Что ты будешь делать с ребёнком? — Вырастим её. Будет семья. Ки Хун рассмеялся. Уже так давно он не улыбался… — Ты уже планируешь семью со мной? — А ты против? Улыбка снова засияла на лицах обоих. Давно они не были счастливыми. Зато теперь будут долго, несмотря на то, какими врагами для людей они стали.  Сейчас они уже другие, не те, что были ни полчаса, ни три года назад. Теперь они знают, на что готовы пойти ради друг друга. Кто ж знал, что такое кровожадное место может привести к любви таких разных людей.  Наутро произошло всё именно так, как сказал фронтмен. Малышку 222 забрали, а смерть 456 подстроили. Солдаты не задавали лишних вопросов, знали, что им об этом знать не стоит. Теперь всё будет по-другому, хотя бы сейчас, хотя бы тогда, когда Ки Хун лежит на дорогой кровати в объятиях Ин Хо под теплым мягким одеялом, а между ними сопит младенец.  Теперь пусть наконец-то будет любовь.