Бессонница

***

      Бессонница.       Сколько он себя помнил, бессонница всегда была с ним. Шла под руку, томила по ночам, оставляя черные круги под глазами, которые Джон очень старательно скрывал под стеклами оранжевых очков.       Бессонница.       Раньше он мог справляться с ней легче — раньше рядом была сестра, которая в бессонные ночи заваривала теплый какао, сидела рядом и гладила по кудрявым волосам, убаюкивая.       И Джону было хорошо. Пускай он засыпал и не сразу. Но через какое-то время бессонница отступала, не сумев справиться с силой его любимой сестры.       А потом сестра умерла.       Джону просто не хватило времени. Не хватило времени, и его дорогая сестра скончалась. Умерла от рака, не пережив очередную операцию.       А он, Джон, остался жить. Один. И это был конец.       Теперь бессонница плавно перешла в самые настоящие кошмары. И он, великий Джон Дейви Харрис, стал бояться спать. Ну что за абсурд?       И именно сейчас была такая ночь. Джон сидел на диване, подперев рукой щёку. По комнате шастал его сожитель, который яро называл себя его другом.       Ну как сожитель. Лололошка просто напросто в очередной раз, не спрашивая, ввалился в его квартиру, не сказав ни слова, лишь улыбнувшись его фирменной улыбкой, от которой у Джона начинали дрожать колени.       Под нос сунули что-то вонючее и горячее. Джон сморщил нос. Поднял озадаченный взгляд на Ло, что и протягивал ему дурной напиток. — Что, отравить меня решил на худой конец? — Протянул Харрис, слегка отодвигаясь назад. Но его план не удался - не выдержав, чашку всунули ему прямо в руку, едва не разлив содержимое. — Пей давай. Это обычный ромашковый чай, ничего страшного.       Джон вздохнул. И когда он вообще допустил, чтобы над начали ним командовали? Он до жути ненавидел, когда им пытались управлять или указывать, что нужно делать. Но Лололошка был другим. Почему-то именно под него Джону хотелось прогнуться.       Харрис поднес чашку к губам, скептически принюхиваясь. Аромат ромашки был мягким, почти успокаивающим, но он все равно не доверял. В его жизни слишком много вещей, которые казались безобидными, а потом оборачивались против него. — Ну и гадость… — пробормотал он, но все же сделал глоток. Горячая жидкость обожгла язык, но странным образом тепло разлилось по груди, будто пытаясь растопить ледяной ком, засевший внутри. —Обычный ромашковый чай, говоришь? — процедил он, с отвращением разглядывая напиток. — На вкус, будто траву с асфальта заварили.       Лололошка лишь рассмеялся в ответ. — А ты что, пробовал траву с асфальта? Для сравнения?— ехидно поинтересовался он, показушно приложив ладони ко рту. — Ой, отвали. — Ну уж нет, пей давай. Пока всё не выпьешь, точно не отстану.       Джон закатил глаза, но продолжил пить, делая это с таким выражением лица, будто его пытали. — Вот и молодец, — Лололошка уселся рядом, развалившись на диване, как хозяин положения. — А теперь рассказывай, что за бессонница снова тебя мучает?       Харрис замер, не обращая внимания на ничего больше. Этого вопроса он определенно не ожидал. И отвечать он не собирается. — Да ничего особенного, — Джон отвёл взгляд, разглядывая узоры на чашке. — Просто спать не хочется.       И это была правда. Джон никогда не врёт. Спать и вправду не хочется. Лишь бы не видеть ее разочарованное лицо вновь. Лололошка вздохнул, явно не поверив, но вытягивать из него подробности не стал.       Когда кружка опустела, Лололошка поднялся с дивана, забирая из рук Джона посудину. — Все, доволен? Я выпил этот твой чай. Теперь ты наконец покинешь мою квартиру, красотка?       Лололошка ничего не ответил. Лишь положил грязную кружку в раковину, не забыв замочить, и вновь поплелся к Харрису. — Игнорировать меня вздумал? — Протянул Джон, наблюдая за тем, как Ло подходит все ближе и ближе. — Это знаешь ли не красиво.       Ло остановился перед Джоном, скрестив руки на груди, и пристально посмотрел на него. В его глазах читалась какая-то странная решимость, смешанная с мягкостью, от которой у Джона снова предательски дрогнуло сердце. — Что?..       Не успел Джон понять намёк, как Ло резко наклонился, подхватил его под колени и спину и одним движением поднял на руки . — Ты что, бл—       Джон ахнул, инстинктивно вцепившись в плечи Ло, чтобы не упасть. Его очки сползли на кончик носа, а в голове моментально пронеслось: Что за херня?! — Лололошка, ты совсем охренел?! — вырвалось у него, но Ло уже нёс его в сторону спальни, будто это было самым естественным делом на свете. — Тише, Джон, — невозмутимо ответил он, — а то соседи не то подумают — Да они уже все что можно надумали,!       Ло рассмеялся, слегка подбрасывая Джона в руках, от чего тот ещё сильнее впился в него пальцами. — Красотка, я не шучу, отпусти меня сейчас же. — Расслабься, дорогой. Я просто решил, что раз ты сам не идёшь спать, придётся доставить тебя туда вручную.       Джон хотел возмутиться, хотел придумать язвительный ответ, но...       Но что-то в этом дурацком моменте заставило его замолчать. Может, тепло Ло, которое он чувствовал даже через одежду. Может, его уверенность, будто он действительно имел право вот так взять и унести Джона, как будто это было самым правильным решением.       А может, просто потому, что за долгие годы никто не пытался заставить его спать. Не лечить. Не жалеть.       А просто взять и сделать. Уже через меньше чем минуту они стояли в спальне Харриса.       Ло аккуратно опустил его на кровать, но не отпустил сразу — его руки задержались на мгновение, словно проверяя, не сбежит ли Джон при первой же возможности. — Вот видишь, — Ло ухмыльнулся, — теперь ты на своем законном месте.       Джон резко отполз к изголовью, поправляя очки. Его пальцы дрожали, но он сделал вид, что это от злости. — Ты совсем ебнулся? — выдохнул он, но в голосе не было прежней едкости, только сдавленная растерянность.       Ло не ответил. Вместо этого он спокойно снял очки с лица Джона, сложил их на тумбочку, лёг рядом, устроившись поудобнее, и потянул Джона за собой. — Эй, что ты— — Просто ляг, — Ло притянул его ближе, и Джон, к своему ужасу, не сопротивлялся.       Джон замер.       Это было... слишком.       Слишком тепло. Слишком близко. Слишком невыносимо.       Он хотел вырваться. Хотел сказать что-то колкое, что заставило бы Ло отпрянуть, оставить его в покое. Но слова застряли в горле, а тело предательски расслаблялось под этими дурацкими поглаживаниями. — Я не... — он попытался говорить, но голос дрогнул. — Ты не обязан ничего говорить, — Ло прошептал, и его пальцы осторожно вплелись в кудри Джона.       Он притянул Джона ближе, устроив его голову у себя на груди, и начал медленно водить пальцами по его спине, будто успокаивая испуганное животное.       Джон замер.       Его сердце бешено колотилось — не от страха, нет. От чего-то другого. От этого дурацкого тепла, от тяжелой руки, которая не давала ему сбежать, от запаха Ло, смешанного с ароматом дешевого геля для душа.       И это было хуже всего.       Потому что Джон боялся этого.       Боялся привыкнуть. Боялся начать ждать этих прикосновений, этого тепла. Боялся, что однажды Ло поймёт, какой он на самом деле — сломанный, невыносимый, неспособный дать ничего взамен — и просто уйдёт.       И тогда бессонница вернётся.       Но уже не одна.       А с мыслью о том, что когда-то было иначе.       Это было невыносимо.       Потому что Джон боялся.       Боялся привыкнуть.       Боялся, что однажды Ло тоже уйдет — устанет, надоест, поймет, что Джон не стоит таких усилий.       И тогда снова останется только он, бессонница и эти чертовы кошмары, которые уже давно стали частью его жизни. — Ты дрожишь, — Ло прижал его чуть крепче. — Заткнись, — Джон прошипел, но в его голосе не было злости. Только усталость.       И страх.       Страх перед сном. .       Перед тем, что ждёт его в темноте.       Перед её лицом, которое снова и снова будет являться ему, полным упрёка.       "Ты не спас меня." — Ты слишком много думаешь, — вдруг сказал Ло, будто читая его мысли.       Джон фыркнул, уткнувшись носом в его грудь. — А ты слишком мало.       Ло рассмеялся, и Джон почувствовал, как его грудная клетка вибрирует под щекой. — Я никуда не денусь.       Джон сжал зубы. — Я тебя об этом не просил. — Знаю. Но сегодня ты все равно уснешь. — Очень на это надеешься, да? — Да.       Просто. Твердо. Без колебаний.       Джон закрыл глаза.       Он не хотел признавать, что Ло прав.       Не хотел признавать, что его тело уже предательски тяжелеет, а веки наливаются свинцом.       Но больше всего он не хотел признавать, что... ему это нравится.       Что он хочет, чтобы это никогда не заканчивалось.       И это пугало больше, чем любые кошмары. Джон стиснул зубы. — Она… — голос дрогнул. — Она там. Сестра. Но не такая, как была. А… другая.       Лололошка перестал ухмыляться. — И что она делает? — Она смотрит, — прошептал Джон. — Стоит в темноте и смотрит. А потом… потом спрашивает, почему я её не спас.       Ло молчал. Но не долго: — Я защищу твой сон, спи спокойно — он продолжал гладить его по волосам, и через какое-то время дыхание Джона стало ровнее.       А потом — тише.       А потом...       Он уснул.