Идеальные кадры

      Оборудование установлено, студия подготовлена, со всеми декорациями, в соответствии с техническим заданием. Софт бокс, штативы, отражатели и, самое главное, камера были уже готовы к новым съемкам. Каждая фотосессия хранила в себе уникальную историю и именно в этом заключается прелесть работы Минхо.         Он никогда не вникал и не запоминал истории людей, которые приходили к нему, для него не это было важно. Куда важнее то, что те кадры, которые хранятся на куче жёстких дисков, для других хранят в себе частичку прошлого, иногда давая им прожить какой-то период заново. Вот что было действительно важно - дарить качество в воспоминаниях, подбирать кадр так, чтобы тот содержал в себе живые эмоции.          Фотографии интересовали Минхо ещё со школы, тогда же он начал зарабатывать на них, хоть и небольшие, но всё же деньги, утаивая это от своих родителей. Всё начиналось с обычной старой мыльницы, которая, благодаря Минхо, запечатлела немало хороших кадров. А Хо ведь был по-настоящему амбициозным парнем, поэтому он рассылал свои снимки на всевозможные конкурсы. Позже он начал и продавать свои снимки. На выигранные деньги с конкурсов, он ходил в печать, превращал там фотографии в открытки и потом на оживлённых улицах у него эти открытки активно покупали.          Интерес со временем не угас, Минхо только развивался в своём деле, улучшал не только композицию в кадре, но и само качество оборудования.          Ему это действительно нравилось, хоть и работа в какой-то момент стала весьма монотонной. Почти все дни фотосессий забывались и терялись. Но эта фотосессия запомнится ему навсегда.          Стиль “ню”. Как заявили клиенты, им нужно портфолио собственных фотографий в разных стилях, дабы позже использовать их для привлечения других фотомоделей в своё агентство. И начать они решили именно с этого жанра съемки. Минхо и раньше приходилось работать с полураздетыми, а то и полностью обнажёнными людьми, у него это не вызывало никакого дискомфорта, ведь на всё это он смотрит исключительно как на искусство.          Он, как и обычно, подготовил уже студию, где они договорились провести фотосессию. Особо декораций не было, помимо всяких однотонных пенопластовых различных фигур разных форм и размеров, пары кресел алого оттенка и цветов, ведь всё должно было быть весьма минималистично, по требованию клиентов, которые должны были подойти с минуты на минуту. Само помещение было оформлено в темных тонах, так как в светлой обстановке не было бы той пикантности, которая должна быть у фотографий.          Наконец, дверь открывается. В помещение заходит два молодых и на вид приятных парня. Они о чем-то между собой шумно разговаривают, иногда громко смеясь. Они быстро скинули с себя верхнюю одежду и обувь, заменив её на местные тапочки. Минхо вышел к ним.    — Здравствуйте. Вы Кристофер и Феликс, полагаю? — он мягко улыбнулся клиентам и взял пластиковый стаканчик около кулера.    — Всё верно, здравствуйте, — сказал тот, что покрупнее. Второй же парень лишь молчаливо поклонился в знак приветствия. — Я Кристофер, можете называть меня просто Крис. А это Феликс, — он приобнял приятеля за плечо и чуть потормошил его.    — Можно просто Ликс или Фел, как вам удобнее, — продолжил уже он сам.    — Ну, собственно, я Минхо, как вы уже знаете. Можете проходить внутрь. Может быть, хотите попить что-нибудь? — Минхо начал наливать воду из кулера в стакан. — У нас тут и чай можно, и кофе организовать. Кофе, конечно будет не прям вау, простой три в одном.    — Ничего не нужно, спасибо за заботу, — Феликс вновь поклонился.    — Тоже, пожалуй, откажусь, спасибо за предложение, — поддержал своего приятеля и Крис.          Все трое быстро переместились в комнату, где и стояла аппаратура. Парни осмотрели помещение и декорации и одобряюще закивали. Это именно то, что нужно. В их глазах, когда они переглядывались, засверкал огонёк какого-то азарта. Крис почти сразу снял с себя футболку, осторожно сложив её на табуретку. Начать стоило просто с чего-то горячего, но не сильно пошлого. Он был в хорошей форме. Очевидно, что за своим телом он ухаживал, так как что на лице, что на коже тела, не было ни одного изъяна, да и судя по телосложению, со спортом он был явно на короткой ноге. Со спины, по груди и прямо до пупка шли симметричные вытатуированные либо же просто нарисованные гримом графичные узоры, ближе к паху тоже виднелся рисунок, похожий на галочки, указывающие вверх. До этого футболка скрывала симметричные кольцевые линии и на бицепсах парня. В купе, смотрелось всё это уже очень красиво, и неважно: грим это или настоящие татуировки.          Съёмки начинаются. Крис идеально позировал, даже подсказок особо не нужно было, как ему лучше всего встать. Феликс в это время пока лишь наблюдал за тем, как его старший работает на камеру. Сам он тоже в этом деле не первый раз, и Кристофер был его постоянным коллегой, но каждый раз он залипал как в первый. Уж очень Крис был хорош и сексуален.          Он метнул взгляд со своего старшего на фотографа. Минхо был слишком серьёзен, так не годится. В конце концов, их визит к нему не был чем-то проходным. Это не было случайностью. Феликс снял с себя верх, оголяя точно такие же татуировки, как у Криса, после чего подошёл со спины к Минхо.          Фотографу слишком нравился процесс. Он был полностью сосредоточен на экранчике фотоаппарата, в котором ловил нужные кадры, поэтому он даже не заметил, как вторая модель подобралась к нему. Он почувствовал его присутствие отнюдь не слухом, хотя выдали чужое присутствие именно уши. Кто-то опалил их своим дыханием и чутка прикусил. Феликс долго не ждал, сразу приступая к своему делу. Он чуть приподнял край футболки Минхо и положил свои горячие ладони ему на талию, а тот в свою очередь замер. Крис же лишь с ухмылкой наблюдал за происходящим. Уж очень ему нравился момент, когда его коллега начинал вытворять свои проказы.    — Продолжай, чего ты остановился? — всё также опаляя своим горячим дыханием чужое ухо, и опьяняя своим медовым бархатным тихим голосом самого Минхо, велел Ликс.          Минхо сомкнул веки, однако, когда он вновь открыл глаза, вокруг была совсем другая обстановка. Да, они всё также были в фотостудии, но совсем не в той, где они находились до этого. Место, которое увидел перед собой Хо, было более тёмным, где-то мелькало что-то красное, посреди комнаты стоял то ли темно красный, то ли коричневый кожаный диван, на котором вальяжно, с улыбкой чеширского кота, лежал Крис.          Он пристально смотрел прямо в глаза Минхо, который успел растеряться. Поменялись не только декорации, которые должны находиться внутри кадра, само помещение вдруг окрасилось чёрными и красными цветами. Занавески, которые были просто плотными тёмно-серого цвета, стали кроваво бордовыми, свет стал тусклее. И руки. Руки Феликса уже были не на талии, они уже вовсю поглаживали кожу, что скрывалась под брюками. Он ещё не доходил до самого члена, однако был в опасной близости.    — Ну и ну, фантазия у тебя - что надо, Минхо.          Фотограф хотел ответить Крису, вернее, он хотел спросить, что за бред происходит вокруг, однако окончательно с толку его сбила рука Феликса. Ладонь модели легла прямо на его стояк, обхватывая пальцами ствол, большой же палец медленно стал поглаживать головку, заставляя владельца стоячего хозяйства закусить губу и чуть согнуться от нахлынувших ощущений. Дыхание Феликса на шее ощущалось как пьянящий наркотик, который сводил Минхо с ума. Ничего даже и делать не надо было, дабы в Хо проснулось желание.          Он с трудом поднял взгляд на Криса, который продолжал лишь смотреть на развернувшуюся похабщину. И ему это очевидно нравилось. Он подмигнул фотографу, после чего одним рывком скинул с себя штаны и нижнее бельё, открывая вид на свой стояк.    — Как же так? Кажется, что моему члену тоже нужны внимание и ласка. Не оставишь же его в беде, котёнок Минхо? — новое прозвище Крис растянул максимально приторно-сладко.         Феликс же в своё время убрал свои руки с тела сведённого с ума фотографа, словно отпуская невидимую нить, связывающую их. Тому показалось, что он сейчас упадёт, ударившись коленями о пол, потому что чужие руки в какой-то момент стали служить его единственной опорой, поддерживая его в этом хаосе эмоций. Однако за мгновение до падения он услышал щелчок, отзывающийся в голове эхом, словно предвестие его неотвратимого падения. В этот момент реальность будто замерла, и он приземлился ровно на диван, как будто невидимая сила направила его в мягкую гавань. Его тело расположилось так, что лицо оказалось на уровне груди Криса, и он почувствовал тепло его кожи, в то время как ноги опирались о боковину дивана, свисая немного с края. Колени же упирались прямо в стык между подлокотником и сидением, придавая ему странное чувство уязвимости, обостряя каждый миг их близости.         Член Криса упирался в живот Минхо, вызывая одновременно чувство страха и возбуждения. Ему хотелось коснуться разгорячённой плоти, но в голове возникла мысль, что, если он это сделает, пути обратно уже не будет. Крис провёл рукой, которая была ближе к спинке дивана, по макушке фотографа, мягко и деликатно, словно пытаясь успокоить его. Он никуда не торопился, ведь они сейчас находились в пространстве, где имели значение только похоть и удовольствие. Удовольствие уже испытывали все, а атмосфера была пропитана развратом и искушением. Одежда на Минхо душила его, сжимая тело, несмотря на свободный крой; эти никчёмные тряпки лишь мучили его, не позволяя полностью расслабиться и насладиться моментом. Каждое прикосновение ткани вызывало дискомфорт, и он мечтал о том, чтобы сбросить эти оковы и почувствовать свободу.         Снова этот щелчок в голове, словно ключ, открывающий дверь в мир ощущений. Всё тело будто наконец получило доступ к пьянящему тёплому воздуху, который теперь полностью его обволакивал, как мягкое одеяло, и погружал в пучину того самого момента. Интимного, желанного, где время теряло своё значение, а каждый вдох наполнялся сладким желанием. Он чувствовал, как его сердце стучит в унисон с ритмом окружающего мира. Вокруг всё расплывалось, растворяясь в этом хмельном состоянии, и он осознавал, что находится на грани чего-то безумного.         Такое положение Минхо не устраивало; он не хотел просто лежать на горячей модели, он хотел познать его вкус. Целиком и полностью. Осторожно поднявшись на локтях, он опустился всем корпусом тела ниже, чтобы голова оказалась непосредственно рядом с чужим стояком. В этот момент его сердце забилось быстрее от волнения, ведь он был так близко к тому, что желал. Однако в таком положении возникала новая проблема: таз лежал прямо на боковине дивана, а ноги стояли в уж слишком неудобной позе. Опустить их на пол было бы немного дискомфортно, но и тревожить Криса, чтобы тот подвинулся ближе к противоположному подлокотнику, не хотелось. Тем более, когда тот широко улыбался, его глаза искрились от наслаждения. Видимо, такой ракурс ему был очень интересен. Или же дело было не только в ракурсе?         Минхо почувствовал, как сзади кто-то подошёл. Это был Феликс, его участие внезапно наполнило атмосферу новыми ощущениями. Он сел на край подлокотника, и положил свою ладонь на ягодицы мужчины, отчего тот слегка дрогнул от неожиданности. В этот же момент, когда Ликс начал нежно поглаживать и слегка похлопывать по заднице Минхо, Крис, словно поддавшись импульсу, ладонью зарылся в его волосы, сжал их меж своих пальцев и повернул его голову к своему члену, заставляя того взглянуть на него. Второй рукой он взял сам орган и легонько похлопал им по губам фотографа, вызывая у Минхо мурашки по коже. Тот приоткрыл рот, не в силах устоять перед искушением, и Кристофер повторил своё действие, добавляя в атмосферу ещё больше напряжения и страсти. Минхо чувствовал, как желание нарастает, а его тело начинает реагировать на каждое движение, каждое прикосновение вводило его в транс.          Минхо обхватил своими губами пока лишь только головку, нежно проходясь по уретре языком и слегка всасывая кожу. От этих прикосновений у Криса пробежала волна удовольствия по всему телу, захлестнув его, как жаркий прилив. Этот молодой человек точно знал толк в этом деле и, так же, как и сам Крис, получал удовольствие от процесса. Это можно было заметить хотя бы по тому, как, посасывая и облизывая головку, он слегка ёрзал тазом по подлокотнику, заставляя свой член тереться о кожаную обивку, что добавляло ему наслаждения. В то время как крайняя плоть Криса постепенно всё глубже и глубже исследовала рот Минхо, позади послышался характерный звук открывающегося тюбика.         Заслуженно увлечённый чужим членом, Минхо пропустил этот звук мимо ушей, уделяя всё своё внимание движениям своей головы, языка и губ. Он совершенно забыл о Феликсе, который только что открыл непонятно откуда взявшийся тюбик с лубрикантом. Ликс же не был тем, кто медлит. Он сразу приступил к задуманному, изящно и уверенно. С намёком он кивнул Крису, выражая, что сейчас сам получает удовольствие. Крис лишь шире расплылся в улыбке, снова сжимая между пальцами локоны волос с макушки фотографа, ведь тот мог отвлечься от процесса. Фел выдавил некоторое количество содержимого тюбика на свои пальцы и, медленно приближаясь, коснулся ими заднего прохода Минхо. Он поводил пальцами вокруг колечка мышц, вызывая у фотографа мурашки по коже, а затем погрузил один палец внутрь. Минхо, от неожиданности, хотел было дёрнуться, но рука Кристофера на его затылке прижала его плотнее к себе, проталкивая свой член чуть ли не целиком в его рот, отчего тот чуть не подавился. Феликс же протолкнул свой палец полностью, после чего стал растягивать стенки, вызывая у Минхо смесь дискомфорта и удовольствия.         Крис, чувствуя, что его партнёр готов к большему, потянулся свободной рукой к кисти Минхо, которая была ближе к спинке дивана, и, взявшись за неё, завёл за спину, ограничивая его в движениях. Феликс начал вводить второй палец, и Минхо немного выгнулся, его тело инстинктивно реагировало на каждый момент, на каждое прикосновение. В целом, Ликсу и не нужно было тянуть все эти прелюдии; Минхо и так был уже готов. Именно поэтому парень почти сразу убрал свои пальцы и встал с боковины дивана. Щелчок. Он вновь выдавил немного лубриканта и распределил его по своему члену, наслаждаясь скользящим ощущением. В этот момент уже казалось, что всё затихло. Слышно было лишь сердцебиение друг друга.          Как только Феликс оказался прямо у ягодиц фотографа, он уверенно перехватил сжатое запястье из руки Криса и, не теряя времени, схватил и второе. Держась за руки Минхо, он надавил на спину, заставляя его прогнуться. Не выжидая момента, когда их с Крисом партнёр опомнится после столь резких движений, Феликс вошёл в фотографа сразу целиком. У этого не было и не могло быть последствий, ведь фактически сейчас они были в другой реальности.          Реальность, которая создаётся желанием человека и чарами демона похоти. По щелчку пальцев воплощались все горячие фантазии очарованных. Для попадания сюда, достаточно лишь мимолётно задуматься об интимной близости с суккубом. Воздух здесь наполнен возбуждением, он буквально сводит тебя с ума и заставляет желать большего, а боль, страхи и печали просто исчезают, растворяются навсегда. И Минхо очаровался. Более того, он возжелал сразу двух демонов, чьи члены сейчас буквально осуществляют то, чего давно хотелось попробовать.          Феликс начал движение и у Минхо окончательно растерялся весь рассудок. Его глаза закатились, контролировать своё тело у него совсем не получалось. Удовольствие зашкаливало, и он практически сразу кончил, пачкая своим семенем обивку дивана и мгновенно обмякая. Крис тоже уже давно был на пределе. Обычно, он доставал свой член из чужого рта, испускаясь на лицо человека, но не сейчас. Он полностью вогнал в горло крайнюю плоть, изливаясь прямо внутрь, параллельно держа голову Минхо вплотную к паху, и только после этого, он полностью вышел, украшая остатками спермы и лицо мужчины, который начал кашлять и сбивчиво дышать.         И вновь щелчок, но на этот раз совсем иной: он был до жути знаком Минхо. Мигом следующая за звуком световая вспышка, дала чётко понять, что их кто-то сфотографировал. Хо начал, словно в бреду, осматриваться по сторонам. Напротив дивана он увидел чёрный силуэт без лица, в руках которого была камера, объективом направленная прямо на него. С другого ракурса стояло ещё одно подобное нечто, а после Минхо заметил и множество остальных одинаковых чёрных теней с камерами в руках. И все они смотрели на него.         Ни о каком завершении процесса не могло быть и речи, ведь не вся троица осталась удовлетворённой. Феликс, предварительно отпустив руки Минхо, чтобы тот мог немного двигаться, наклонился всем корпусом к нему, не вынимая член. Он обхватил его туловище и поднял на руки, прижимая к себе. Фотограф попытался ухватиться за демона, но его ноги, которые он хотел скрестить под копчиком партнёра, не слушались; они просто не поднимались. Руки, которые ему удалось поднять и обвить вокруг шеи Феликса, не могли крепко держаться, чтобы избежать падения.         Крис, хотя и получил свою дозу удовольствия, уже сидел полулёжа, откинувшись на спинку дивана и слегка раздвинув ноги, словно демонстрируя, что его орган готов к продолжению. Феликс перетащил Минхо к своему напарнику, укладывая его тело между ног Криса. Тот тут же прижался спиной к горячей татуированной груди, а младший суккуб навалился на него, зажимая меж двумя телами, и поставив свои колени на край сиденья. Минхо откинул голову назад, и его губы тут же накрылись чужими. Крис целовал грубо и страстно, с укусами, словно пожирая его.         Шея и грудь не оставались без внимания: руки старшего протиснулись к соскам и довольно сильно сжали их, заставляя фотографа громко промычать в поцелуй от смешанного чувства боли и удовольствия. Ликс жадно кусал, посасывал и осторожно целовал каждый миллиметр шеи Минхо, оставляя следы страсти и желания. Щелчки камер и приглушённые вспышки раздались сразу с нескольких ракурсов.         Младший пока не продолжал движения внутри Хо, его руки находились всё ещё под его ягодицами, а пальцы, время от времени, лишь немного погружались в колечко мышц, чуть оттягивали стенки и вновь покидали тело. Так он сделал ещё несколько раз, прежде чем руки Криса куда-то исчезли с груди, а бёдра оказались приподнятыми над диваном. Сначала это вызвало некое недоумение, он не понимал, что произойдёт дальше, однако вскоре он почувствовал у своего ануса что-то твёрдое, тёплое и слегка склизкое. Он прекрасно понимал, что это, и в голову на мгновение вселился страх. Второй член стал потихоньку проникать внутрь, вызывая дискомфорт. Остановился Крис лишь тогда, когда Минхо уже полностью сидел на его плоти, что-то тихо мыча себе под нос и покусывая губы. Куда себя деть - он не понимал, ведь останавливаться желания не было, но и избавиться от дискомфорта хотелось.        Первым начал двигаться Феликс, когда Минхо был уже слегка задобрен множеством поцелуев, осыпающих его тело со всех сторон. Кристофер и младший суккуб, словно слаженный дуэт, исследовали каждую доступную им область: нежно касались кожи, оставляя следы своих губ на плечах, но наряду с этой мягкостью проявлялась и лёгкая грубость, которая, как будто, слегка отрезвляла, но лишь раззадоривала. Они кусали его шею с такой страстью, что Минхо не мог сдержать стон, а руки их сжимали то его талию, то соски, вызывая острые вспышки удовольствия.       Когда Феликс вдруг толкнулся в него, изо рта Минхо вырвался громкий вздох, полный неожиданности и наслаждения. Он двигался в умеренном темпе, слегка задерживаясь, позволяя Минхо прочувствовать всю длину сразу двух членов, которые переплетались внутри него. Параллельно с этим суккуб старался держать своего партнёра чуть навесу, чтобы Крис также мог двигаться более свободно и размашисто, создавая ещё более острые ощущения. И тот незамедлительно откликнулся, подмигнув своему напарнику перед тем, как начать свои движения.       После этого подмигивания началось настоящее безумие для Минхо. Он ощущал сразу медленные и осторожные движения внутри себя, которые переплетались с грубыми, быстрыми толчками, что вызывало у него чувство полной потери контроля. Каждое движение сопровождалось вспышками камер, которые мигали со всех сторон, создавая ощущения, будто он оказался в центре внимания. Даже сверху делались снимки, фиксируя каждую деталь этого хаотичного момента. Минхо чувствовал себя не просто фотографом, попавшим в ловушку демонов, а скорее звездой, вышедшей на подиум, став жертвой множества камер журналистов, которые стремились запечатлеть его каждое движение. Он был в плену своих ощущений, когда все вокруг словно расплывалось, а только они трое оставались в центре этого вихря страсти и наслаждения. Хо бросил свои попытки не сойти с ума, он просто принял происходящее, полностью отдаваясь моменту.       Кристофер решил добавить ещё больше масла в огонь. Он взялся за орган мужчины и стал водить своей рукой по нему, иногда чуть сжимая в ладони. Минхо, оказавшись в этом вихре эмоций, полностью потерялся в ощущениях. Каждый толчок Феликса и Кристофера заставлял его тело реагировать с новой силой, и он уже не мог различать, где заканчивается одно движение и начинается другое. Мозг наполнялся яркими вспышками удовольствия, а звуки их дыхания и стонов сливались в единое целое, создавая симфонию страсти. Он чувствовал, как его тело наполняется энергией, а все мысли о внешнем мире исчезают, оставляя лишь эту реальность, где всё, что имело значение — это наслаждение и близость с двумя мужчинами, каждый из которых вносил что-то уникальное в это безумие.       Вдруг Минхо ощутил, как уровень его удовольствия достиг предела. Он не мог сдержать стон, который вырвался из его груди, когда Феликс, сжимая его тело, начал двигаться быстрее, а Крис, в свою очередь, добавил к этому ещё больше интенсивности, хоть и оставался по итогу куда медленнее младшего. Каждый новый толчок вызывал в нем волны наслаждения, которые накатывались с такой силой, что он боялся потерять сознание.       Минхо уже мало что замечал, он был полностью опьянён удовольствием, потому все махинации с его телом уже ощущались как галлюцинации, как бред. Он не обратил внимания, когда они все втроём поочерёдно кончили, после чего его вновь уложили на спину на диван так, чтобы голова свисала с подлокотника кверху ногами, а в горло проник чей-то член, не давая нормально дышать. Сзади тоже не было пусто. Кто-то из суккубов закинул его ноги на свои плечи и начал толчки.       Пришёл в себя Мин не сразу. Все втроём они лежали на диване вплотную, сам фотограф был снова зажат меж двух стройных тел. Перед собой он видел Феликса. Он мило улыбался ему, понимая, что тот всё ещё не отрезвел от всех этих ощущений. Идеальный момент. — Тебе же понравилось, Минхо? — спросил он, прекрасно зная ответ на собственный вопрос. — Да… — тихо ответил хриплым голосом. На более развёрнутый ответ его просто не хватило. — Мы можем наполнить всю твою жизнь наслаждением, котёнок Хо, — прозвучал прямо над ухом томный голос Криса. — Любая твоя сексуальная фантазия сможет оказаться воплощённой в жизнь благодаря нам. То, чего ты никогда не сможешь с другими, ты сможешь с нами. Насколько бы нереалистично это всё ни было, мы реализуем. Взамен ты должен будешь лишь отдать нам свою душу, — он продолжал говорить всё также томно, иногда касаясь уха своими губами. — Эй-эй, Крис, — с усмешкой сказал Феликс, чувствуя, как у мужчины вновь возбуждается крайняя плоть. — Полегче давай, ему на сегодня уже достаточно. — Я согласен, — перебил Минхо. — Что мне нужно для этого сделать? — одурманенным взглядом он посмотрел Феликсу в глаза, в которых словно разгорелся огонёк. Суккуб резко примкнул к губам фотографа, сплетая их языки воедино, а потом проталкивая собственный глубже к горлу. — И это ты мне говорил быть полегче? — Крис усмехнулся, наблюдая за ними.       Феликс на секунду оторвался от чужих губ, после чего вновь приблизился. Но на этот раз он не целовал. Демон довольно сильно укусил нижнюю губу фотографа, заставляя того тихо взвыть от боли. На месте укуса стала скапливаться капелька крови. Откуда-то из-за спины Хо появилась какая-то бумажка, похожая на документ. Феликс взял мужчину за руку, и его большим пальцем смазал алую каплю под губой, после чего прижал его к нижней части бумажки. Кровавая подпись на контракте, гласящая о том, что с этого момента душа Минхо всецело принадлежит этим двум демонам, а те обязаны полностью удовлетворять его, чего бы тот не пожелал. — Готово, котёночек. Ты был сегодня очень сытным, а насытился ли ты?       Крис щёлкнул своими пальцами прямо перед лицом Мина, и тот в мгновение ока вернулся в свою студию. Он стоял с камерой в дрожащих руках, с трудом держась на ногах, в абсолютном одиночестве. Хо отложил фотоаппарат куда-то в сторону и протёр глаза. Ему нужно было умыться, чтобы переварить случившееся. В зеркале, у умывальника, он увидел своё отражение и с трудом узнал себя: губы были истерзаны настолько, что немного опухли, глаза покрасневшие и тоже опухшие, а шея была украшена чуть красными и бордовыми следами, в некоторых местах отдававших синевой. Однако, стоило ему лишь моргнуть, как все следы исчезли, а в зеркале он видел своё привычное отражение, словно ничего и не было. Это значило только то, что всё, что происходит в той реальности никак не повлияет на его повседневность.       Минхо вернулся к камере и стал просматривать все сделанные фотографии, которые они успели отснять с Крисом, но… Кажется, вся карта памяти оказалась забитой отнюдь не моделью. Хо стал стремительно краснеть, завидев снимки с разных ракурсов, которые были сделаны, пока он в разных позах получал удовольствие. Минхо быстро отложил камеру, перебирая все воспоминания о проведённом времени.       Казалось, что там он пробыл слишком долго, однако глаза Минхо округлились в удивлении, когда он посмотрел на часы, и понял, что с момента, как они начали съёмки, прошёл всего час. При том, что и сама фотосессия у них заняла не менее сорока минут, а пока они настраивали оборудование и подтверждали стиль и задачи, ушло не менее десяти минут. Он задумался о том, что с суккубами он мог проводить буквально неограниченное количество времени, не боясь, что он куда-то опоздает или вовсе не явится из-за потери во времени. От одной этой мысли он закусил губу.       Но есть ли последствия от отсутствия души в теле? Он бездумно согласился на контракт, совершенно не понимая, что теперь он является собственностью демонов, которые высасывают из него жизнь, взамен предлагая ядовитую подсахаренную пилюлю, которая убьёт его вдвое быстрее, чем настигнет предназначенная смерть. Но душа возврату не подлежит, а расторженный контракт моментально убьёт Минхо.       Он этот вопрос так никогда и не задаст, ведь каждый раз, находясь в той реальности, он просто растворяется в собственных ощущениях и вечном наслаждении, с каждым разом желая всё большего.       И он узнает обо всём этом уже только после своей кончины, когда сам станет демоном похоти и разврата, и когда сам начнёт заключать контракты с людьми, ради собственного насыщения, будучи вечными напарниками с Крисом и Феликсом.