a little pleasure

xvideos.com

Login

Join for FREE

Взвесив все «за» и «против», Сону пришел к выводу, что создание профиля на одном из популярных сайтов для взрослых вряд ли ему навредит. Это был просто эксперимент. Процесс занял считанные минуты. Он не был дураком: юзернейм не содержал намеков на настоящее имя, а на фото профиля — картинка из Pinterest. Лишь одна деталь вызывала легкое беспокойство — невозможность изменить указанное местоположение. «Да ладно. Кому какое дело?» — подумал он, надеясь затеряться среди миллионов. Надежда оказалась тщетной. Спустя несколько дней его глаза буквально полезли на лоб от количества уведомлений о заявках в друзья. Любопытство, его вечное слабое место, взяло верх: он одобрил несколько запросов и попробовал начать общение. Интерфейс сайта был неудобным и запутанным, что лишь добавляло нелепости ситуации. Какие же извращенцы. С отвращением и странным, щекочущим нервы интересом листал он сообщения. Он понимал, куда зашел, но масштаб чужих фантазий поражал. Его взгляд зацепился за новую заявку. Этот профиль отличался. Фотография — черно-белая, почти художественная: торс с рельефным прессом, слегка влажный, будто только после душа. Выглядело... сексуально. И явно не как безликая стоковая картинка. Почти не раздумывая, Сону написал первым. Повод нашелся легко — та самая аватарка.

dilfenthusiast:

интересно, это твое фото или просто картинка из инета?

uonshpgm: Это вместо «привет»? Да, фото моё ;) Милый котик у тебя стоит. Ответ был простым, но эффект — как удар током. Его фото? В голове у Сону пронесся вихрь вопросов. Как этот человек его нашел? Зачем? Сотни версий, ни одной внятной. Спрашивать напрямую было уже неловко — он и так проявил инициативу. Общение завязалось. Ответы Кима были сдержанными, лаконичными. Собеседник же, представившийся Сонхуном, двадцатидевятилетним, проявлял настойчивый интерес. Разница в девять лет казалась Сону пропастью, но он старался убедить себя, что это не страшно. Через пару часов виртуального кокетства и осторожных расспросов, Сонхун предложил перейти на более удобную платформу для общения — обменяться контактами в мессенджерах или социальных сетях. uonshpgm: Хочется узнать друг друга поближе. И в этих словах чувствовалось нечто большее, чем просто вежливость. Сону колебался. Перенос общения в реальный цифровой мир — мессенджер, где могло быть его фото, номер телефона, — казался опасным шагом. Но магнетизм Сонхуна, его уверенность и та самая черно-белая фотография, которая теперь мерещилась даже с закрытыми глазами, перевесили осторожность. Он позволил себе сделать шалость. Переписка стала интенсивнее. Сонхун оказался умным собеседником, с острым чувством юмора и удивительной способностью задавать правильные вопросы, заставляющие Сону раскрываться. Разговоры плавно текли от книг и музыки к более личным темам, касающимся желаний, фантазий, одиночества. Виртуальная близость росла с пугающей скоростью. Сонхун не давил, но его намерение было ясным: он хотел встречи. hoon: Хочу увидеть тебя. Настоящего. Мужчина написал как-то одним поздним вечером. Сону почувствовал, как сердце колотится о ребра. Страх смешивался с азартом, предвкушением. Он долго смотрел на это сообщение, потом нашел в себе смелость ответить.

sunoo:

когда?

Встречу назначили на выходные. Весь день Сону метался между паникой и возбуждением, десятки раз переодеваясь. У кофейни он замер у витрины, пытаясь разглядеть кого-то похожего на фото, и почувствовал пристальный взгляд. Обернувшись, увидел его. Сонхуна. Реальность превзошла ожидания: выше, чем на фото, одет безупречно просто — темные джинсы, футболка, куртка в руках. Осанка дышала уверенностью. Темные глаза изучали его с ног до головы — любопытно, оценивающе, одобрительно. Уголки губ приподняты. — Сону? — его голос был спокойным, низким, таким же притягательным, как в голосовых сообщениях, которыми они обменивались последние пару дней. — Да... Сонхун? — выдавил из себя Сону, чувствуя, как жар разливается по щекам. — Очень приятно наконец встретиться, — Сонхун сделал шаг вперед, его рука автоматически потянулась для рукопожатия, но он, словно передумав, слегка опустил ее. — Ты... выглядишь прекрасно. Зайдем? Кофе пили, разговаривая о пустяках — о сложности найти это место, о погоде, о шуме города за окном. Напряжение постепенно таяло под теплотой взгляда Сонхуна и его умением слушать. Он задавал вопросы Сону — о его учебе, интересах, — и слушал так внимательно, как будто каждое слово было важно. Сону ловил себя на том, что расслабляется, начинает улыбаться, жестикулировать. Сонхун был очарователен — умён, эрудирован, с легкой, ненавязчивой харизмой. Когда чашки опустели, Сонхун посмотрел на часы с легким сожалением. — Знаешь, у меня есть предложение... Неподалеку отличный небольшой парк. Пройдемся? Или... — он сделал паузу, его взгляд стал чуть более пристальным, чуть более обещающим, — у меня номер в отеле буквально в двух кварталах. Тихо, можно спокойно поговорить. Без посторонних глаз и ушей. Предложение повисло в воздухе. «Просто поговорить» — слова звучали невинно, но подтекст был ясен, как день. Сердце Сону заколотилось с новой силой. Это был момент выбора. Переступить порог реальной близости, опасной и манящей, или отступить. Сону погрузился в темную глубину глаз Сонхуна, и по его телу прокатилась волна тепла, порожденная этим взглядом. Где-то в подкорке еще шевелился страх, но его почти полностью заглушало желание, разогретое днями переписки и невероятностью этой встречи. В глазах мужчины он ясно читал интерес, влечение. И отвечал тем же. — Давай... в отель, — выдохнул Сону, ощущая, как жар заливает щеки. Его голос был тихим, но не дрогнул. Сонхун не отводил глаз. — Поговорим там. — Чудно, — старший поднялся с непринужденной легкостью, довольный ответом, — пойдем? Они вышли на улицу. Вечерний город заливал их потоками света. Сонхун шагал рядом, его плечо время от времени касалось плеча Сону, и каждое соприкосновение, словно искра, пробегала по коже, оставляя мурашки. Сону не задавался вопросом, зачем отель, если Сонхун, по его словам, жил здесь. Возможно, для анонимности. Возможно, для чего-то большего. Сейчас это не имело значения. Он шел за этим мужчиной, навстречу неизведанному, и его переполнял микс из страха и самого мощного возбуждения, которое он когда-либо испытывал. Дорога заняла не больше десяти минут. Они молчали, но тишина между ними была не пустотой, а живой, густой субстанцией, насыщенной невысказанным. Сонхун провел его через холл современного, но сдержанного отеля. В кабине лифта, наполненной приглушенной музыкой, пространство внезапно сжалось. Сону стоял вплотную к Сонхуну, кожей ощущая исходящее от него тепло, вдыхая легкий, древесный шлейф его парфюма. Мужчина смотрел прямо перед собой, в то время как Сону отчаянно боролся с дрожью в коленях. Двери лифта открылись на нужном этаже. Коридор был тихим, застеленный мягким ковром. Сонхун уверенно повел его к двери в конце. Достал карту-ключ. Щелчок замка прозвучал громко в тишине. Он открыл дверь, пропуская Сону вперед жестом. — Добро пожаловать, — мягко сказал Сонхун, и в его голосе зазвучали новые, глубокие нотки. Сону переступил порог номера. Дверь замкнулась с тихим, окончательным щелчком. Шумный коридор остался снаружи, а внутри номера воцарилась иная тишина – плотная, трепещущая от ожидания, наполненная ритмом двух сердец. Воздух был прохладным, пахнуло свежестью и чем-то неуловимо дорогим – чистым бельем, возможно, или эфемерным шлейфом парфюма Сонхуна. Номер предстал просторным и минималистичным: огромная кровать с безупречно белым покрывалом доминировала в пространстве, напротив — панорамное окно, за которым мерцал вечерний город, словно рассыпанная шкатулка с драгоценными камнями. Сону замер на пороге, внезапно осознав всю сюрреалистичность момента. Он стоял в гостиничном номере с невероятно притягательным, едва знакомым мужчиной, которого встретил… там. — Устраивайся, — голос Сонхуна, низкий и бархатистый, разрезал тишину позади. Он двигался бесшумно, прошел мимо Сону к мини-бару, — Что будешь? Вода? Вино? Или что-то покрепче разрядит напряжение? — Вино, пожалуйста, — выдавил Сону, наконец заставив ноги сдвинуться с места. Он подошел к окну, пытаясь унять мелкую дрожь в руках, засунутых в карманы джинсов. Отражение в стекле казалось бледным, глаза – огромными, темными безднами. За спиной доносилось тихое позвякивание бокалов, шелест льющейся жидкости. — Вид завораживает, не правда ли? — Сонхун приблизился. В его руках два бокала с темно-рубиновым вином. Теплое дыхание коснулось уха Сону, когда он протянул один бокал. Пальцы Сону коснулись прохладного стекла, и в тот же миг кончики едва ощутимо скользнули по ладони Сонхуна. Мгновенное прикосновение – как электрический разряд, пробежавший по руке до самого плеча. Сону резко отвел взгляд от отражения, встретив реальный взгляд Сонхуна. В темных глазах читалось глубокое понимание, смешанное с тем же неукротимым влечением, что сгущалось в воздухе. — Спасибо, — прошептал Сону, отхлебнув вина. Оно было терпким, согревающим. Он почувствовал, как тепло разливается по груди. — За что? За вино? — Сонхун сделал маленький глоток, не отводя взгляда. Уголки его губ приподнялись в полуулыбке. Расстояние между ними было опасным. – За… всё, — признался Сону, заставляя себя не отступать. Его сердце колотилось где-то в горле. Сонхун медленно покачал головой, его взгляд скользнул по лицу Сону, задержавшись на губах, потом снова поднялся к глазам. Взвешивающий, изучающий. — Ты нервничаешь, — прозвучало не как вопрос, а как мягкая констатация, лишенная осуждения. — Немного, — согласился Сону. Он снова сделал глоток вина, ища опору в прохладе бокала. — Это же… нечто новое. — Необычное? — подсказал Сонхун, сделав еще полшага вперед. Теперь их разделяли сантиметры. Его свободная рука медленно поднялась, движением неспешным, дающим младшему пространство для отступления. Но Сону замер, завороженный, словно под гипнозом. Кончики пальцев Сонхуна нежно, с почти невесомой осторожностью, коснулись его щеки, затем смахнули непокорную прядь волос, упавшую на лоб. Прикосновение было теплым, слегка шероховатым от легкой мозоли, невероятно осязаемым. Сону невольно прикрыл глаза на мгновение, вдохнув прерывисто, всем телом откликаясь на этот простой жест. — Такие вещи часто кажутся необычными вначале, — продолжил Сонхун, его голос понизился, стал интимнее, — пока не становятся… единственно возможными. Каждое легчайшее прикосновение Сонхуна оставляло на коже Сону невидимый горячий след. Он открыл глаза и увидел, что взгляд Пака прикован к его губам. Напряжение в воздухе сгустилось до предела, стало почти осязаемым, как густой, тягучий мед. Шум города за окном превратился в далекий, незначительный гул. — А что… что кажется тебе единственно возможным сейчас? — спросил Сону, его собственный голос показался ему чужим, хрипловатым от нахлынувших чувств. Сонхун задержал взгляд на его глазах. Он медленно опустил руку, но не убрал ее далеко; его ладонь легла на бок Сону, чуть выше талии, поверх тонкой ткани рубашки. Тепло и уверенная тяжесть этой ладони вырвали у Сону легкий, непроизвольный вздох. — Слушать твое дыхание, — прошептал Сонхун, наклоняясь чуть ближе. Его губы оказались в сантиметрах от уха Сону, горячее дыхание обожгло чувствительную кожу. — Чувствовать, как ты вздрагиваешь от моего прикосновения… — его ладонь скользнула чуть выше, к линии ребер, большой палец нарисовал медленный, едва заметный круг на ткани, — видеть, как темнеют твои зрачки, поглощая свет. Он отстранился ровно настолько, чтобы вновь поймать взгляд Сону. Глаза Сонхуна горели, в них не осталось и следа прежней отстраненности – только пламя. — Это всё, что имеет смысл в эту секунду. Сону чувствовал, как его тело отзывается на каждое движение старшего – мурашками, учащенным пульсом, слабостью в коленях. Его взгляд, почти против воли, соскользнул с лица Сонхуна вниз, по сильной шее, упругому рельефу груди под футболкой, к поясу джинсов... и замер там, где грубая ткань обтягивала бедра, намекая на мощную, скрытую форму. Жар разлился по его собственному телу, сосредоточившись внизу живота, превращаясь в сладкую тяжесть. Он почувствовал сухость во рту, губы сами собой приоткрылись на мгновение. Низкий, довольный звук, похожий на приглушенное рычание, вырвался из груди Сонхуна. Он заметил этот взгляд. — Так интересно? – его голос был тише, хриплее. Рука на боку Сону сдвинулась вниз, обхватив талию крепче. Другая рука поднялась к лицу Сону. Теплые пальцы коснулись его подбородка, нежно, но неумолимо приподняв его, заставив снова встретиться с пылающим взглядом. В нем не было вопроса – только приказ и обещание. — Можно? — голос Сонхуна был обволакивающим, как дым, каждое слово падало раскаленным угольком. Его большой палец медленно, с ощутимым давлением, провел по нижней губе Сону, ощущая ее мягкость, влажность. Сону невольно приоткрыл рот шире, кончик языка едва коснулся подушечки пальца мужчины. Взгляд Сонхуна затуманился, стал тяжелым. — Такие губы... созданы для нежности. И для чего-то гораздо более ощутимого, — палец слегка надавил на центр губы, как бы указывая направление вниз. — Я представлял... как они будут ощущаться. В другом месте. Рука на талии притянула его вплотную. Тела соприкоснулись по всей длине. Сону почувствовал твердый пресс под футболкой, напряжение в бедрах и... очевидную выпуклость в паху Сонхуна, прижатую к его бедру. Он резко вдохнул. Физическое подтверждение желания обожгло сильнее слов. Сонхун наклонился, его губы коснулись виска Сону горячим, влажным поцелуем, заставив вздрогнуть всем телом. — Ты дрожишь, — шепот прямо в ухо был обжигающим. — Страх? Или… — его язык, горячий, на долю секунды коснулся мочки уха. — Предвкушение? Рука, державшая подбородок, соскользнула к горлу. Пальцы мягко, но властно обхватили основание шеи, большой палец лег на бешено пульсирующую артерию. — Твое сердце... колотится, как у птички в клетке, — взгляд стал гипнотическим, — Знаешь, где я хочу его услышать? Он не ждал ответа. Рука на талии ослабила хватку, скользнула вниз по внешней стороне бедра Сону – медленно, мучительно медленно, как змея. Остановилась чуть выше колена. Затем... легкое, но недвусмысленное давление вниз. Не принуждение, а направляющее указание. Сону почувствовал, как колени подкашиваются, теряя силу. Он опускался медленно, словно в трансе, следуя этому беззвучному велению. Его взгляд, прикованный к глазам Сонхуна, опускался вместе с ним. Теперь он оказался на уровне пояса мужчины. Воздух вокруг лица стал густым, насыщенным его чистым, доминирующим запахом – кожи, мыла, хлопка футболки и чем-то глубинным, мускусным, первобытно возбуждающим. Его губы – в сантиметрах от холодной металлической пряжки ремня. Тепло, исходившее от паха Сонхуна, обжигало кожу лица, как близкое пламя. Сонхун замер. Его дыхание участилось, грудь под футболкой заметно вздымалась. Он смотрел вниз на Сону, его лицо было напряжено от сдерживаемой страсти, глаза горели темным, невыносимым огнем желания и... терпеливого ожидания. — Вот здесь, — его голос был лишен бархатистости. Он слегка подал бедра вперед, материя джинсов натянулась, подчеркнув внушительный объем и твердость. — Хочу чувствовать твое дыхание... здесь. — пауза, наполненная густым молчанием. Он едва заметно подвигал бедрами, грубая ткань джинсов слегка коснулась щеки Сону. — Твою дрожь... здесь, — пальцы нежно вплелись в волосы Сону у виска, не давя, но утверждая присутствие, контроль, — и стук этого безумного сердца... хочу слышать его отсюда, — пальцы в волосах слегка сжали прядь, — прямо... здесь. Он замолчал. Движения не последовало. Только его требовательный, тяжелый взгляд, давление пальцев в волосах и нестерпимая близость источника напряжения. Следующий шаг принадлежал Сону. Страх окончательно растворился в волне чего-то острого, всепоглощающего, похожего на азарт. Его рука, лежавшая на собственном колене, дрогнула и медленно поднялась... к холодному металлу пряжки. Движения были неуклюжими, пальцы путались в механизме. Он чувствовал на себе взгляд, тяжелый и оценивающий, слышал дыхание Сонхуна где-то над собой. Щелчок пряжки прозвучал оглушительно громко в тишине. Сону замер на секунду, его рука лежала на животе Сонхуна, чувствуя под тонкой тканью футболки напряженные мышцы. Потом его пальцы скользнули ниже, к пуговице джинсов. Дрожь в руках усилилась. Пуговица поддалась с усилием, молния расстегнулась с низким, влажным звуком. Сону затаил дыхание. Теперь перед ним был только слой тонкого хлопка боксеров, обтягивающих и не оставляющих сомнений в размере и твердости того, что скрывалось под ними. Форма была внушительной, подчеркнутой тканью, ставшей почти прозрачной от напряжения. Сону почувствовал, как по спине пробежали мурашки, а внизу живота зажегся знакомый, сладкий жар. Запах стал интенсивнее, более личным, животным. Он не поднимал глаз. Его взгляд был прикован к этому месту. Рука, лежавшая на животе Сонхуна, медленно поползла вниз, скользя, пока кончики пальцев не коснулись резинки боксеров. Над ним Сонхун издал низкий стон, почти подавленный, как стон раненого зверя. — Не томи, Сону, — прошептал он, голос хриплый от накала. – Я уже… и так долго жду. Этот голос, полный неконтролируемого желания, стал последней каплей. Сону вцепился пальцами в резинку и ткань боксеров и потянул их вниз, освобождая скрытое величие. Он не смотрел, но кожей лица ощутил мощное напряжение освобожденной плоти, которая упруго встала перед его лицом, едва не касаясь губ теплом и пульсацией. Он замер, его дыхание стало прерывистым, горячим веером на коже Сонхуна. Он чувствовал пульсацию так близко, ощущал легкую дрожь в мощных бедрах мужчины. Его губы сами собой приоткрылись. Предвкушение, сладкое и острое, как лезвие бритвы, перерезало последние нити сомнения. Он закрыл глаза, отдаваясь инстинкту. Потом, медленно, с бесконечной нежностью и пробуждающейся жадностью, он наклонился вперед. Первое прикосновение его губ к бархатистой коже у основания было легким, как дуновение мотылька. Он услышал резкий, шипящий вдох Сонхуна где-то наверху, почувствовал, как все тело мужчины напряглось, как тугой лук. Солоноватый, мускусный вкус коснулся кончика его языка. Затем Сону повторил прикосновение, чуть глубже, чуть увереннее, позволяя губам скользить по напряженному стволу, ощущая его твердость, его живое тепло, его ритмичную пульсацию. Его рука, наконец, полностью обхватила основание, почувствовав вес и мощь, скрытую силу. Он услышал сдавленный стон, глухой и животный, вырвавшийся из глубины. Он открыл рот шире, его язык, осторожно сначала, потом смелее, коснулся напряженного ствола, провел снизу вверх по выступающей вене, ощущая каждую пульсацию, каждую мышцу под кожей. — Да, — выдохнул Сонхун, его голос был прерывистым, полным неконтролируемого удовольствия. Его рука наконец сорвалась с места, не для того чтобы направлять, а чтобы запуститься в волосы Сону. Пальцы вцепились в пряди не больно, но властно, сжимая, утверждая контроль, одобряя, — вот так… Малыш, именно так… Сону отозвался на это сжатие в волосах низким стоном в собственном горле, который превратился в вибрацию. Он взял его глубже в рот, насколько мог, ощущая, как горячая гладкость заполняет его, как напряжённая головка касается нёба. Его челюсти напряглись, губы плотно обхватили плоть. Он начал двигать головой, медленно сначала, потом ритмичнее, следуя инстинкту и ощущению тяжелой руки в своих волосах, которая мягко направляла его темп. Всё позабылось, ничего не имело значения, кроме этого места, этого тепла, этого властного прикосновения в волосах, хриплых стонов и сдавленных ругательств Сонхуна. Сону слышал собственное прерывистое дыхание через нос, чувствовал, как слюна смачивает его губы и то, что было у него во рту. Вкус был интенсивным, солоноватым, опьяняющим. Каждое движение головы вниз, каждое скольжение по длине, каждый легкий вакуум, который он создавал губами, вызывало новый, более громкий стон сверху. Рука Сонхуна в его волосах сжалась сильнее, направляя его ритм, ускоряя его. Его бедра начали слегка подрагивать, подаваясь навстречу движениям рта Сону мелкими, непроизвольными толчками. — Глубже… Вот так, Сону… – его голос был хриплым шепотом, прерываемым стонами. Сону почувствовал нарастающее напряжение в чужом теле, услышал, как дыхание старшего стало резким. Он удвоил усилия, работая ртом, сосредоточившись, слушая симфонию чужого наслаждения, чувствуя власть, которую давала ему эта близость. Он хотел этого – хотел довести его до края, почувствовать потерю контроля в этом сильном, уверенном мужчине. Сонхун замер на мгновение, его пальцы впились в волосы Кима почти болезненно. Глубокий, сдавленный рык вырвался из его груди. — Сону… – его имя прозвучало как предупреждение и мольба одновременно. Тело мужчины напряглось до предела, бедра резко подались вперед, удерживая голову Сону на месте. Горячая волна спермы хлынула ему в рот, сильнее, чем он ожидал. Сону не отстранился. Он остался на месте, принимая все, его губы и язык продолжали нежные, успокаивающие движения, пока оргазм не стих, а сжатие в его волосах не ослабло. Только тогда он медленно отодвинулся, чувствуя, насколько влажные его губы, дыхание сбито. Он посмотрел вверх. Сонхун стоял, опираясь одной рукой о стену, его грудь тяжело вздымалась под мокрой от пота футболкой. Лицо было расслабленным, почти блаженным, глаза полуприкрыты. Он смотрел вниз на Сону, его взгляд был мутным от удовольствия, но в нем читалась благодарность и… что-то еще, более сложное. Его рука мягко коснулась щеки Сону, смахнув влагу с уголка губ большим пальцем. — Вставай, — прошептал он, голос все еще хриплый, но нежный. Его пальцы скользнули под подбородок Сону, мягко помогая ему подняться на ноги. Когда Сону встал, шатаясь от адреналина и странной легкости в коленях, Сонхун притянул его к себе. Он обнял Кима, крепко, почти защищая, его губы прижались ко лбу младшего в долгом, влажном поцелуе. — Ты… невероятный, — прошептал Сонхун в его волосы, и его дыхание, еще недавно сбивчивое, начало постепенно выравниваться. Сону уткнулся лицом в мокрую от пота ткань футболки старшего, впитывая бешеный стук его сердца, которое только-только сбавляло бег. Страх ушел без следа, растворившись в странной, оглушающей пустоте, на смену которой пришла сладкая, всепоглощающая усталость. Он закрыл глаза. Разговор определенно мог подождать. Крепкие руки Сонхуна не ослабляли объятий, прижимая Сону к себе, пока бешеный ритм сердца под его щекой замедлялся, постепенно сливаясь с его собственным. — Тебе не холодно? — голос Сонхуна, низкий и вкрадчивый, вибрировал у самого уха. Сону отрицательно помотал головой, не отрываясь от его груди. Холодно не было. Было жарко, липко, и невероятно, до головокружения, реально. — Тогда... — Одна рука Сонхуна скользнула вниз, крепко обхватив бедро Сону, в то время как другая оставалась надежной опорой на его спине. — Давай переберемся туда, где удобнее. Прежде чем Сону успел осознать, сильные руки приподняли его. Не насильно, а с поразительной легкостью, будто нечто хрупкое и бесценное. Инстинктивно обвив шею Сонхуна, Сону почувствовал, как его отрывают от пола и несут эти несколько шагов до огромной кровати. Мягкое приземление на край прохладного матраса. Белое покрывало холодило разгоряченную кожу. Сонхун не отходил. Он встал между его расставленных ног, его темные глаза, пылающие в полумраке комнаты, освещенной лишь городскими огнями за окном, медленно скользили по Сону. Взгляд ласкал черты лица, задерживался на взъерошенных волосах, влажных, покрасневших губах, на расстегнутом вороте рубашки, обнажающем хрупкие ключицы. — Боже, ты красив… — вырвалось у Сонхуна, больше похожее на сдавленный стон. Его пальцы коснулись губ Сону, слегка оттянув нижнюю, ощущая ее пульсирующую чувствительность, напоминая о недавней близости. — И эти губы… — Он наклонился, дыхание смешалось с дыханием Сону, — они сводят с ума. И на этот раз губы Сонхуна накрыли его — по-настоящему. Не мимолетное касание виска или лба, а властная, требовательная нежность. Настойчивые, опытные. Сону ахнул в поцелуй, тело мгновенно отозвалось волной жара. Руки сами потянулись к Сонхуну, вцепились в футболку, притягивая ближе. Поцелуй углубился. Язык Сонхуна исследовал его рот с нетерпеливой, почти хищной жадностью. Сону ответил сначала неуверенно, но с нарастающим пылом, отдаваясь потоку новых, захлестывающих ощущений. Руки Сонхуна не оставались без дела. Одна запуталась в его волосах, сжимая и направляя голову для лучшего угла. Другая скользнула под рубашку, ладонь скользила по горячей коже спины, затем бока, к животу. Большой палец нарисовал медленный, разжигающий круг вокруг пупка, заставив Сону вздрогнуть и глубже вжаться в поцелуй. Затем пальцы нашли сосок, уже затвердевший от возбуждения. Легкое, но точное пощипывание — и Сону застонал прямо в рот Сонхуну, бедра непроизвольно дернулись вверх. Сонхун прервал поцелуй, его губы скользнули по влажной коже челюсти Сону к чувствительному уху. — Ты так отзывчив… — горячий шепот обжег мочку уха, следом лег укус. — Каждое прикосновение, каждый звук. Я хочу слышать больше. Хочу видеть... Он отстранился ровно настолько, чтобы его руки могли схватить полы рубашки Сону и резко, одним движением, стянуть ее вверх, через голову, сбрасывая на пол. Его рука опустилась ниже, к поясу джинсов Сону. Пальцы ловко расстегнули пуговицу, потянули за молнию. Грубая ткань расступилась. Сону замер под его пристальным взглядом. Мягкий городской свет серебрил его кожу, подчеркивая стройность торса, выступающие ключицы, розовые, набухшие от возбуждения соски. Он чувствовал себя обнаженным не только физически. Глаза Сонхуна медленно, с восхищением и ненасытным голодом, скользили по нему, словно касаясь ладонью. — Идеален… — пробормотал Пак. Его пальцы коснулись ключицы, скользнули вниз по грудине, к животу, к краю его расстегнутых джинсов и торчащему из-под резинки нижнего белья возбуждению. Сонхун опустился на колени между ног Сону. Его руки легли на его бедра, большие пальцы начали медленно водить по внутренней поверхности, вызывая мурашки. Его взгляд был прикован к тому, что скрывали джинсы. — Помоги мне, малыш, — его голос был хриплым. — Сними их. Хочу видеть тебя всего. Сону, дрожа от предвкушения и смущения, приподнял бедра. Сильные руки Сонхуна стащили с него джинсы и трусы одним уверенным движением. Холодок воздуха коснулся обнаженной кожи, смешивая неловкость с волной дикого возбуждения. Он лежал полностью открытый, уязвимый под этим изучающим, пылающим взглядом. Сонхун не спешил. Его руки скользнули вверх по голеням Сону, к коленям, к бедрам, будто заново открывая контуры. Широкие ладони обхватили его талию, большие пальцы уперлись в выступающие кости таза. Он наклонился вперед. Губы коснулись нежной кожи внутренней стороны бедра, чуть ниже паха. Влажное, обжигающее прикосновение заставило Сону вздрогнуть всем телом. Затем другой поцелуй, чуть ближе к сокровенному месту. Язык Сонхуна провел влажную, горячую полосу по чувствительной коже, так близко, что Сону застонал, запрокинув голову на подушку. — Сонхун… — Терпение, — прошептал Сонхун, его дыхание обжигало самую нежную кожу. Его руки крепче сжали бедра Сону, не давая им сомкнуться. Он смотрел вверх, его глаза встречали затуманенный взгляд Сону. — Я хочу запомнить этот вкус... всего тебя, — и он опустил голову. Первое прикосновение горячего рта к его возбуждению вырвало у Сону сдавленный вскрик. Это было нечто иное. Мастерство, опыт, интуитивное знание каждой эрогенной зоны. Губы Сонхуна обхватили его с невероятной, почти болезненной нежностью и одновременно властной силой. Язык играл с головкой, скользил по уздечке, выжимая прерывистые стоны и судорожные рывки бедер, которые крепко удерживались на месте. Сонхун не торопился, он исследовал, наслаждался каждым сантиметром, его движения были медленными, глубокими, доводящими до грани безумия. Сону вцепился в простыни, его тело выгибалось дугой. Контроль таял, стоны становились громче, отчаяннее, мольбой. — Я... я не могу... — выдохнул он. Сонхун поднял голову, его губы блестели. — Не ври мне, — сказал он твердо, с вызовом в глазах. Он быстро встал, скидывая с себя мокрую футболку одним резким движением. Мускулистый торс, сияющий потом в полумраке, предстал перед Сону во всем своем великолепии. Он лег на кровать рядом с Сону, на бок, опираясь на локоть. Его рука снова отправилась в путешествие по телу младшего — от плеча, через грудь, живот, ниже… Пальцы обхватили его член. Большой палец нежно провел по чувствительной головке, собирая влагу. Сону застонал, прижимаясь всем телом. — Ты готов? – спросил Сонхун тихо, его глаза неотрывно смотрели в глаза Сону, ища подтверждение и давая обещание. Его другая рука скользнула между ног Сону, пальцы осторожно, но уверенно нащупали напряженный вход. Сону инстинктивно напрягся, предвкушая и немного страшась. — Расслабься... — прошептал Сонхун, его губы коснулись уголка рта Сону, — доверься мне. Пальцы Сонхуна, смазанные естественной влагой Сону и его собственной слюной, начали нежно растягивать. Один палец осторожно вошел внутрь. Сону вскрикнул от неожиданного ощущения – не боли, а странного, глубокого давления и жара. Он зарылся лицом в шею Сонхуна, чувствуя, как тот мягко двигает пальцем, прислушиваясь к каждому его вздоху, каждому напряжению мышц. — Так хорошо… — бормотал Сонхун, вводя второй палец, движения становились увереннее, глубже, целенаправленно ища ту волшебную точку внутри. Сону застонал громче, его бедра сами собой потянулись навстречу движениям. Волны нарастающего удовольствия начали раскатываться по его телу, смешиваясь с легким, почти приятным жжением растяжения, — Вот... здесь? — Сонхун прицельно нажал, и Сону взвыл, впиваясь пальцами ему в спину. — Да! — было единственным, что он смог выдавить. Сонхун убрал пальцы. Сону почувствовал внезапную пустоту и мимолетное сожаление, тут же смененное острым предвкушением. Сонхун приподнялся над ним, его колено мягко раздвинуло ноги Сону шире. Он взял себя в руку, направляя толстую, пульсирующую головку к трепещущему, подготовленному входу. Его глаза встретились с глазами Сону — в них читался последний немой вопрос, проверка и безоговорочное обещание бережности и наслаждения. Сону кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Сердце бешено колотилось где-то в горле. Сонхун наклонился, поцеловал его глубоко. И в этот поцелуй он начал входить. Медленно, невероятно медленно, прислушиваясь к каждому вздоху Сону. Было тесно, жарко. Сону зажмурился, впиваясь в его плечи, его дыхание стало частым, поверхностным. — Дыши... – прошептал Сонхун ему в губы, замирая, когда был погружен до конца. Он дал Сону привыкнуть к ощущению наполненности, к его размеру внутри. — Все хорошо? Сону кивнул, открыв глаза. Первоначальное сопротивление уступало место невероятной, давящей полноте и странному, нарастающему из глубины желанию двигаться, слиться еще больше. Сонхун начал двигаться. Сначала едва заметные, пробные покачивания бедрами, затем плавные, глубокие толчки, выверенные и точные. Каждое движение выжимало у Сону низкий стон. Он чувствовал, как Сонхун заполняет его, как трение внутри зажигает огонь, который начал разливаться от низа живота по всему телу, сжимая горло. Глаза Сонхуна не отрывались от его лица, ловя каждую тень удовольствия, каждую гримасу наслаждения. — Ты... нереален... — выдохнул Сонхун, его голос был хриплым от сдерживаемой страсти. Он наклонился, захватив губы Сону в жаркий, требовательный поцелуй, одновременно углубив следующий толчок. Сону вскрикнул в его рот, его ноги обвились вокруг спины Сонхуна, притягивая его глубже, ближе, жаждая полного слияния. Ритм ускорился. Глубокие, мощные толчки Сонхуна заставляли тело Сону вздрагивать, скользить по шелковистой простыне. Звуки наполнили комнату — их прерывистое, слившееся дыхание, приглушенные стоны Сонхуна в такт движениям. Сону потерял связь со всем, кроме этого момента. Он ощущал только огромное, сильное тело над ним, впивающееся в него, крепкие руки, держащие его бедра, горячий рот, оставляющий следы на его шее, плече, соске, и этот всепоглощающий, раскачивающий его мир ритм, который выбивал все мысли, оставляя только чистое, животное ощущение блаженства. Сонхун почувствовал, как тело под ним напряглось до предела, как внутренние мышцы Сону судорожно, волнами сжались вокруг него. Он всё понял. Одной рукой он обхватил возбуждение Сону, синхронизируя точные, быстрые движения ладони с мощными толчками своих бедер. Имя Сонхуна сорвалось с губ Сону громким, надрывным криком. Его тело выгнулось неестественной дугой, судорожно сжимаясь вокруг входящего в него члена. Белая, ослепительная волна накрыла его с головой, выжимая из легких воздух в немом крике экстаза. Оргазм сотрясал его, заставляя бессильно обмякнуть в руках старшего, лишь судорожно сжимаясь внутри. Вид Сону, теряющего контроль под ним, его имя, выкрикнутое в пике наслаждения, и это невероятное, пульсирующее сжатие внутри — этого было более чем достаточно. Сонхун издал низкий, сдавленный рык, его бедра резко, до упора вжались в Сону в последнем, глубоком толчке, и он погрузился в собственную бездну, заполняя его горячими, мощными пульсациями. Он рухнул на Сону, успев в последний момент перекатиться на бок, чтобы не раздавить его. Их тела слиплись, облитые потом, тяжело и прерывисто дыша. Сонхун притянул Сону к себе, его губы прижались к мокрым от пота волосам на виске. Тишину нарушали лишь их учащенное дыхание и далекий гул города за окном. Слова были излишни. Влажная прохлада простыни под спиной, тяжелая, обладающая рука на животе, густой, сладковато-терпкий запах их смешанных тел — это был новый, незнакомый, но невероятно правильный мир. Сону закрыл глаза, чувствуя, как последние волны удовольствия сменяются глубокой, приятной усталостью и странным, всепоглощающим чувством близости с этим почти незнакомым мужчиной, который внезапно стал центром его вселенной, его тихой гаванью в этом липком от пота и страсти море.