Мое убежище

Зи проснулся от ощущения пустоты и наощупь пошарил рукой справа от себя. Первый выходной, кажется, за месяц. Ночью они с Нунью на автопилоте добрались до дома после съемок и, едва приведя себя в порядок, отключились, не ставя будильников. Зи медленно приходил в сознание - в воздухе витал запах еды, а из душа доносился шум воды. Значит, Ну встал раньше него, успел приготовить завтрак и решил не будить. Сердце Зи наполнилось благодарностью, Нунью терпеть не мог просыпаться раньше него, потому что быстро начинал скучать, а потому обычно шел будить. Зи встал и, сварив кофе, принялся за завтрак, предусмотрительно оставленный для него на столе. Курица, брокколи, цельнозерновая каша - даже это Нунью умудрялся приготовить вкусно. Зи жевал, листая Инстаграм и сохраняя в закладки вдохновляющие пейзажи. Нунью уже давно должен был выйти, но в ванной все еще шумела вода. Зи прислушался, потом посмотрел на тарелки и окинул кухню глазами, не наблюдая обычных фантиков от конфет и пустых баночек от йогуртов на столешнице. Нунью ел то же, что и он. И задержался в душе. Зи опустил голову, пряча улыбку. У них же сегодня выходной, а они не были вместе ужасно долгое время. Пока Зи доедал кашу, из ванной послышался шум фена, а потом вышел Нунью - в домашней одежде, светящийся будто изнутри, с маленькой улыбкой, откидывая назад длинную челку пальцами. Он подошел к Зи и, наклонившись, коротко поцеловал.  -Доброе утро, Хиа. Хорошо спал?  Зи кивнул. -Только жаль, что проснулся без тебя, - он встал и наклонил голову, возвращая поцелуй, - спасибо за завтрак, Ну.  Нунью тепло улыбнулся, и, встав на носочки, еще раз поцеловал.  -Иди в душ, Хиа. И, развернувшись, пошел обратно в спальню, медленно покачивая бедрами.  Зи знал, что это означает, и поспешил в душ, желая как можно быстрее вернуться обратно к Нунью.  Его Ну всегда был таким - действия говорят громче слов. И Зи быстро научился понимать, какие действия какие слова означают, не спрашивая, просто следуя за ним. Доверяя ему полностью, принимая все его достоинства и недостатки. Безусловно разделяя все хорошие и плохие моменты, безвозмездно даря и получая любовь.  Выйдя из душа, Зи направился в спальню, застав Нунью лениво лежащим на животе под косыми лучами солнца и листающим ленту Твиттера, шевеля пальцами ног. Сердце Зи сжалось от прилива нежности. Сокровище.  Он боком сел на кровать, прижавшись бедром к талии Нунью и провел ладонью по его спине, гладя, как кота. Младший глубоко вздохнул, потянулся, выгнув спину и продолжил листать ленту.  -Мой Ну такой милый, - очень тихо сказал Зи, завороженно продолжая проводить ладонью по спине, с каждым разом касаясь рукой все ниже.  Даже под свободной домашней одеждой угадывались изящные изгибы его тела, Зи знал каждый наизусть. Ложбинка между лопатками, чуть угадывающийся выступ позвоночника, невероятно узкая талия. Рука скользила ниже, в мягкий прогиб поясницы и дальше, оглаживая круглые и упругие ягодицы. Зи провел по каждой, очерчивая их и накрывая ладонью, чуть вжимаясь пальцами в кожу, скрытую за мягкими хлопковыми штанами. Кажется, что только штанами, он не чувствовал трения ткани о ткань. Зи не смог удержаться и пальцами проскользил между ними, поверх одежды, ниже, до самого конца позвоночника и дальше, на память зная, в каком точно месте его пальцы должны погрузиться внутрь этого тела.  Нунью на секунду перестал скроллить ленту, но тут же продолжил, ничего не говоря и никак не реагируя. Зи улыбнулся, наклонился к нему, и, продолжая проводить пальцами ниже спины, прижался губами к выступающему позвонку на не закрытой воротом шее.  -Такой красивый, - он потерся носом там, где только что поцеловал, - такой мягкий, - Зи продолжил целовать каждый позвонок уже через одежду, медленно, глубоко дыша и потираясь носом и щеками, - мой Ну.  Когда скользить ниже стало неудобно, Зи повернулся и, перебросив через Нунью руку и ногу, оказался над ним, держась на весу и продолжая начатое. Этому телу хотелось поклоняться, эту душу хотелось любить так, что сжималось сердце, Зи хотел всего Нунью, целиком. Не остро и дико, а нежно, медленно и глубоко. Он продолжил целовать его вдоль спины, одной рукой прослеживая изгиб талии. Опускаясь все ниже, он положил на талию Нунью уже обе ладони и обхватил ее пальцами. Руки ощущались там идеально, словно тела были выточены друг под друга, чтобы соединяться в этих местах. Лонгслив Нунью от всех прикосновений задрался вверх, обнажив тонкую полоску кожи на пояснице, выше резинки брюк. Это выглядело в глазах Зи как грех и он, не удержавшись, скользнул по гладкой мягкой коже языком, оставляя длинный горизонтальный след, чувствуя под собой, как бедра Нунью, повинуясь мышечной памяти, медленно выгибаются вверх, чтобы коснуться его груди. Зи на мгновение поднял голову и заметил, что Нунью уже отложил телефон в сторону и уронил голову на скрещенные руки. Тишину дома нарушало только их дыхание - глубокие вдохи, короткие выдохи и шелест ткани о простыни.  Зи захотелось услышать больше и он опустился ниже, к его бедрам и, обхватив их ладонями, приподнял выше, продолжая мягко целовать Нунью через ткань. В какой-то момент дыхание Нунью начало немного учащаться и на выдохе можно было расслышать тихие звуки. Еще не стон, а только лишь его эхо заставили сердцебиение Зи участиться и покалывание в груди от наплыва эмоций распространиться уже на все тело, мышцы медленно сокращались и дрожь волнами пробегала по спине куда-то вглубь него, заставляя содрогаться.  Наверное, это и есть любовь.  Зи прижался носом к ложбинке между ягодиц, поцеловал через ткань, и, не удержавшись, чуть ткнул языком сжатую мышцу, чувствуя, как она расслабляется от прикосновения. Нунью тоже мелко дрожал и подавался ближе к нему, его колени разъезжались в стороны, а звуки все больше и больше приближались к стонам. Зи прошелся медленными поцелуями ниже, по внутренней поверхности бедра и ощутил немедленную потребность касаться не ткани, а кожи - мягкой, гладкой, нежной, чувствовать губами, ладонями и телом. Он осторожно поднялся на колени, стянул с себя футболку и, наклонившись снова, пальцами зацепил лонгслив чтобы провести по спине Нунью двумя ладонями вверх, задирая одежду, чувствуя, как Нунью тянется к его прикосновениям, приподнимается, чтобы помочь снять с него такую ненужную сейчас ткань. Зи помог Нунью выпутаться из рукавов и осторожно лег на него сверху, ощущая, наконец, прикосновение кожи к коже, давая Нунью почувствовать, как сильно его хочет, прижавшись пахом к его ягодицам, давая понять, как сильно любит, оставляя нежные поцелуи на плече. Они медленно горели, таяли, разбивались и с мелкой дрожью собирались вновь, становясь одним целым.  Зи опустил руку вниз, провел по резинке брюк Нунью, и получив согласие, выраженное в поднятых бедрах, оторвался от его спины, чтобы снять ненужную сейчас одежду. Белья и вправду не было, Нунью всегда с нетерпением ждал их выходных, так же как и сам Зи - можно было любить друг друга без всяких ограничений. Зи снял с себя шорты, он тоже не трудился надеть ничего больше, и вновь лег обратно, продолжая оставлять нежные поцелуи на плечах, шее и лопатках Нунью, слушая тихие стоны, чувствуя, как он выгибает вверх бедра и волнами дрожит. Спешить было некуда, и Зи позволил себе поцеловать и провести языком везде, куда мог дотянуться, дать им обоим почувствовать, как горячая волна поднимается изнутри и медленно накрывает, плавя кожу, тела, сердца.  Он готовил его медленно, мучительно ласково, пальцами, языком, слушая прерывистое дыхание и тихие стоны на выдохе, оглаживая бедра и сокращающиеся мышцы живота, смотрел как он доверчиво раскрывается, не сдержавшись, подается навстречу его пальцам, безмолвно прося большего. И Зи не может сопротивляться - входит, медленно скользя, подаваясь назад и снова вперед, касаясь большим пальцем места, где они соединяются, шепча бессвязные слова, не отрывая взгляда от его бедер, подергивающихся и тут же расслабляющихся. Дойдя до конца, он останавливается, ждет. Гладит круто выгнутую поясницу, съезжает ладонью вдоль позвоночника вниз, к шее, обхватывает ее пальцами. Не давит, просто дает ощутить присутствие. Бедра Нунью подняты высоко, все еще немного в напряжении, а грудь и плечи распластались на простынях, лицо уткнулось в подушку, волосы взъерошены, он прерывисто дышит, издавая на выдохах тихие протяжные стоны, которые заставляют переворачиваться все внутри Зи. Нунью приятно, и от этого осознания Зи становится тверже и непроизвольно дергается внутри, отчего Нунью резко и коротко вдыхает. Зи чувствует, как Нунью медленно расслабляется, давая свободу двигаться, и сам первый, немного подавшись назад, скользит ему навстречу. Зи подхватывает темп, опуская ладони на талию любимого, держа, помогая оставаться здесь, перенаправляя часть чувств Нунью, обхватывает крепче, уверенней, медленно двигаясь. Вперед. Задержаться. Быстро назад. Потому что так им обоим больше нравится, нравится как можно сильнее быть связанными. Их дыхания синхронизируются, стоны расходятся в терцию, создавая музыку только для них двоих. Зи запрокидывает голову и закрывает глаза, полностью, по примеру Нунью, отдаваясь чувствам. Гладкая, немного влажная горячая кожа, теплое тело, которое затягивает, не хочет выпускать, капли пота с висков, щекотными дорожками медленно стекающие по шее, дрожь, прошивающая всю спину, тугим клубком сворачивающаяся где-то у поясницы, грохот сердца, отдающийся в ушах. Зи немного наклоняется вперед, меняя угол, входит еще медленнее, давит вниз, вырывая из горла Нунью короткие всхлипы. Зи чувствовал, как возбуждение накатывает мягкими волнами, переполняет, грозясь пролиться наружу при первом же резком толчке, но торопиться не хотелось. Он ждал Нунью, ждал, когда почувствует, как дергаются мышцы внутри него, когда услышит тихое шипение на вдохах, а стоны станут на полтона громче и терция превратится в кварту. Он еще несколько раз с усилием надавил, опустив голову и закусив губу, отвлекая себя легкой болью и почувствовал, как Нунью под ним дрожит. Он почти замер внутри него, слушая тихий мелодичный стон на одной ноте, отняв ладони от талии, и переместив их на нижнюю часть живота, надавливая, усиливая ощущения, чувствуя, как резкие сокращения вокруг него замедляются, утихают, а Нунью разжимает пальцы, сжатые в кулаки. Зи не хотел кончать, еще пока нет, поэтому сдержался и не стал ускоряться, как часто делал, а вместо этого, продолжая кусать губы, вышел, и аккуратно опустил бедра Нунью вниз, чтобы снова лечь на него и отвлечь себя, целуя кожу между лопаток, собирая языком соленые капли, подтягиваясь выше, к шее, проходясь губами по изгибу к уху, втягивая в себя мочку, чувствуя языком отверстие для серег. Он давно не дарил своему Ну новых, нужно спросить, какие бы он хотел. -Хиа, - со стоном позвал Нунью, - я хочу смотреть на тебя.  Зи приподнялся, дав Нунью перевернуться и тут же вновь опустился сверху, голодая без ощущения прикосновений. Лицо Нунью было немного румяным, губы искусаны и красные, а глаза… Они говорили больше, чем он когда-либо мог сказать голосом. Медленные взмахи ресниц, широкие зрачки и такой беззащитно-влюбленный взгляд, что хотелось сойти с ума.  Поцелуй был нежным, медленным, полным любви. Нунью обхватил руками спину Зи и проводил по ней ладонями, оставлял легкие царапины от ногтей. Языки сплетались, тягуче облизывали чужие губы, поцелуи становились то совсем невесомыми, то глубокими и невероятно чувственными. Зи медленно оторвался от губ Нунью и прошептал: -Тирак… - он смотрел в глаза Нунью, стараясь выразить всю ту щемящую нежность, что сжимала его сердце, - дай мне немного отдохнуть.  Нунью понял, мягко улыбнулся и надавил на его плечи, меняя позу, заставляя сесть и откинуться спиной на изголовье кровати. Они оба были твердыми, натянутыми как пружина, готовая сорваться от любого прикосновения. Нунью осторожно перекинул через него одну ногу, не опускаясь на колени, не касаясь, и наклонился к его лицу, сжав пальцами мышцы на плечах. Приблизил лицо и невинно и мягко коснулся его губ своими. А потом носом носа Зи. И снова губ. И еще щеки. Снова губы. Зи улыбался. Нунью обхватил его голову ладонями и нежно поднял выше, немного выпрямившись. Поцеловал нос. Потом лоб. Глаза. Нос. Еще раз щеки. А потом вернулся к губам, приоткрывая рот, захватывая нижнюю, медленно, мягко, тепло. Зи отвечал, не стремясь вести, подчинялся маленьким медленным движениям, чувствуя, как в груди зажигается солнце. В этом был весь Нунью - без слов говорил, как сильно любит, как дорожит, как предан. Драгоценный. Зи никогда и никто так не любил. С самого начала сильно, ровно, без всплесков и громких слов, тихо и трепетно. Постоянно. Как будто так было и должно быть всегда. Зи ждал долгие двадцать восемь лет, чтобы пришел этот тихий милый мальчик и забрал его в свой мир, окружил их коконом из солнечного света и спрятал от всей грязи и несовершенства этого мира, утопил в нежности и безусловном принятии, сделал его лучше, чем Зи мог бы когда-либо стать без него.  Нунью целовал и целовал, не торопясь, не превращая это в намек на что-то большее, чем поцелуй, таял и заставлял таять Зи, отрывался от его губ ненадолго, чтобы поцеловать еще куда-нибудь, беззащитно посмотреть в глаза и снова целовал. Зи аккуратно обнимал его за талию, как хрупкую статуэтку, что-то, что нужно беречь больше всего, чего когда-то касались его руки, напряжение спадало, оставляя их гореть ровным теплым огнем.  -Тирак, - Нунью ласково выдохнул ему в ухо почти шепот, - не закрывай глаза. Он слез с Зи, взял его за руку, потянув за собой и лег спиной на подушки, не отрывая взгляда, полный любви и доверия. Бедра раздвинулись сами, легко и естественно, готовые принять его тело заново. Зи сел на колени, медленно подтягивая Нунью за бедра к себе, поднимая его ноги, кладя колени на сгибы локтей, приятно ощущая вес на руках.  Войти с этой стороны было другим - открытым, ближе, интимнее. Он двигался осторожно, медленно, следя за каждым вздохом, за каждой реакцией. Он чувствовал, как сжимается под ним живот Нунью, как бедра дрожат и приподнимаются, как кожа вновь становится влажной от тепла. Как ясный взгляд затуманивается, глаза закатываются, а ресницы медленно опускаются вниз и снова взлетают вверх. Зи вошел в ритм, совсем немного более интенсивный, чем раньше, чуть меньше задерживался внутри, чуть сильнее сжимал пальцами мягкую кожу. Глубоко. Так глубоко, что дрожит сердце. Нунью подстроился под этот ритм, одной рукой лаская себя, а другой хаотично проводя по груди. Зи тоже хотелось касаться его, он немного наклонил Нунью вперед, обхватывая лодыжки и потянулся к его губам, встретившись на полпути - Нунью приподнялся на локте, нуждающийся, коротко стонущий. Они оставляли на губах друг друга смазанные поцелуи, едва касались языками, срываясь, двигаясь все быстрее. Чувствуя, что уже близко, Зи, отклонился обратно, не сводя глаз с лица Нунью, их взгляды встретились - тлеющие угли.  И спустя маленькую бесконечность их обоих накрыло - мягко и глубоко, без крика и конвульсий, волнами, через дрожь, через тихие стоны, через преданные взгляды. Зи опустился на него сверху, не сразу в силах выровнять дыхание, губами касаясь влажной шеи, уткнувшись лбом в скулу. Он чувствовал, как еще дрожит тело под ним, как медленно расслабляются мышцы, как дыхание выравнивается. Оставался внутри, пока не выскользнул сам, потому что им это нравилось.  Нунью повернул голову и целовал его влажные волосы, гладил спину уверенными движениями. Потом дотянулся до салфеток на тумбочке и, аккуратно повернув Зи на бок, стер с него и себя следы, после снова ныряя в его объятия, кладя голову на грудь, касаясь кожи пальцами.  Зи удовлетворенно вздохнул и прижал его к себе сильнее.  «Мое идеальное убежище — мятые простыни и тепло твоего тела рядом со мной»