Himself was a complete pain

      Готье сидел и корпел над домашним заданием, пока его сокрушения внезапно не прервал шум снаружи. Спустя несколько минут он увидел темную макушку Скэриэла, который буквально ввалился в его комнату через окно. И как он себе ничего не переломал? Чистокровный вздрогнул от резкого шума, а потом быстро встал со стула и подошёл к ночному гостю, помогая тому подняться с пола. — Ты чего тут… — удивлённо начал Готье, удерживая полукровку за локоть. Но тот внезапно развернулся и крепко вцепился в его плечи. Расширенными от паники глазами Скэриэл рассматривал парня перед собой, начиная нервно ощупывать его, будто проводя проверку на предмет повреждений. — Я рад, что ты цел, — облегчённо выдохнул Скэриэл, отстранившись. Растерявшись от своего порыва, он выпрямился и неловко отошёл на шаг назад. — А я не должен быть? — недоуменно смотрел на него Готье. — Ты… — Скэриэл осёкся, отвёл взгляд в сторону, медленно выдыхая через нос, явно пытаясь взять под контроль свои эмоции. Но через секунду он снова внимательно посмотрел на парня перед собой, — Почему ты не сказал что ты Принц? — в этом вопросе сквозило столько эмоций, что их невозможно было разобрать. Скэриэл снова подошёл к чистокровному, и схватил его за плечи, но уже более мягким движением. Готье застыл. Его лицо лишилось всех эмоций и красок, когда он услышал вопрос, лишь глаза были чуть расширены от понимания. Скэриэл всё знает. Только вот он не злился, что его лучший друг скрыл от него эту информацию. Наоборот, он казался напуганным, его губа слегка дрожала, пока он пытался сделать более решительное выражение лица. — Готи, ты не понимаешь что это значит… — в его тоне сквозило раздражение вперемешку с отчаянием. Готье не отвечал, лишь рассматривая человека перед собой, будто впервые того видел. Его ложь разоблачили, но прямо сейчас он не знал, что больше вводило его в смятение: раскрытая правда в целом или неожиданная реакция Скэриэла на неё. Собравшись, он всё же стёр негодование со своего лица и холодным тоном произнёс: — Я знаю обо всей ответственности, возложенной на меня. И я знаю, что теперь мы с тобой находимся по разные стороны, Скэриэл. Поэтому я тебе не говорил. Не хотел, чтобы ты возненавидел меня раньше, чем мы успеем стать врагами… Скэриэл сначала оторопело рассматривал чистокровного. Его руки медленно опустились с плеч Готье. Но потом в глазах полукровки вспыхнула искра гнева, граничащего с паникой. Он отошёл на пару шагов назад, явно не желая срываться на парне прямо сейчас, выпрямился и нервным движением зачесал волосы назад. — Не в этом дело, Готье! — перебил Лоу его наконец. Он снова подошёл ближе и наклонился к его лицу. Скэриэл на секунду замер, а потом протянул к нему свою руку, едва касаясь пальцами нежной щеки. Но тут же одернул её, отстранившись, — Кто ещё знает? Готье не понимал, почему Скэриэл сейчас настолько нестабилен в своих эмоциях и действиях, поэтому на несколько секунд замер в нерешительности. Его рука автоматически потянулась к щеке, которой только что касалась чужая, до невыносимости горячая и родная ладонь. Но под пристальным, выжидающим взглядом полукровки, Готье всё же опустил поднятую руку, начиная думать. — Точно знают Люмьер, Гедеон и отец… Возможно, дядя Люмьера и кто-то ещё из доверенных взрослых. Я не могу точно сказать, — ответил ему чистокровный, поддавшись на манипуляцию. Скэриэл красочно выругался себе под нос, зачесав пятерней волосы назад, и отступил в сторону. — Нет, это точно не они… — Лоу начал ходить по комнате из стороны в сторону, дёргая себя за вьющиеся пряди, — Тогда кто? — Да о чем ты, Скэриэл? — не выдержал этой паники Готье, придя в себя и остановив его резким движением руки, — Ты вламываешься ко мне посреди ночи, требуешь от меня информацию, а сам снова молчишь. Даже не говоришь, в чем дело! — Готи, ты не… — Скэриэл, казалось, тоже вернулся в реальность из своих мыслей. Подавив бушующие эмоции, он смотрел немного растерянно на парня перед собой, поставленный в тупик его напором. — Что «Готи»? — перебил его чистокровный. Потерянность из-за сложившейся ситуации сошла на нет, уступая место праведному гневу. Скэриэл снова раскрыл его секреты и требовал деталей, пока сам ни слова правды не сказал, и это неимоверно сильно раздражало Готье уже давно, но прямо сейчас это раздражение достигло апогея. — Ты снова пропал на несколько дней после того, как я пытался с тобой нормально поговорить. Ты не отвечал на мои сообщения, не сказал мне ни слова той правды, которую я от тебя просил. С каждым словом Готье всё ближе подходил к Скэриэлу, заставляя его отступить к стене. Указательным пальцем левой руки он будто ставил точку после каждой фразы на груди Лоу, придавая ей большую значимость. — И сейчас ты снова появился и требуешь от меня ответов и участия, а сам, в свою очередь, даже не можешь сказать в чём дело! Да ты просто издеваешься надо мной! — яростно выплюнул он. Готье был ниже Скэриэла на несколько сантиметров, но сейчас его грозная аура оказывала такое впечатление, будто он возвышался над ним, прижимая полукровку к стене. Рассматривая окаменевшее лицо Лоу перед собой, чистокровный внезапно почувствовал настолько сильную усталость от происходящего, что она остудила его пыл, и Готье немного отстранился, отведя взгляд в сторону. — Мы оба не были честны друг с другом, но сейчас это переходит все границы. Ты можешь хоть раз сказать мне правду без увиливаний, Скэриэл? Готье долго рассматривал бледный потолок в ожидании ответа. Но Скэриэл молчал. Чистокровный медленно, устало выдохнул и сделал шаг назад. — Хорошо… Тогда просто уходи и больше… — Тебя заказали, — приглушённо пробормотал Скэриэл. Готье поднял на него свой взгляд. Полукровка неподвижно стоял у стены, опустив голову и спрятав глаза под падающими на лицо черными прядями. — Что значит заказали… — растерянно спросил чистокровный. — Вчера на тебя поступил заказ. Я должен был заразить тебя… — ответил ему Скэриэл бесцветным голосом. — Заразить… Меня? — Готье на ватных ногах сделал пару шагов назад, — Ты пришёл для этого, Скэриэл… — дрожащим голосом пробормотал он. — Ты совсем дурак? — после услышанного Лоу резко поднял голову и вперил яростный взгляд в напуганного юношу, — Во первых, я не несу заразу в дом, во вторых… Он оттолкнулся руками от стены и медленно стал приближаться к Готье. — Н-не подходи, — чистокровный быстро отскочил от него к противоположной стене у двери. — Ты серьёзно думаешь, что я пришёл сюда, чтобы убить тебя, Готи? — Скэриэл невесело усмехнулся, остановившись. Он слегка пошатнулся и опёрся рукой на книжный шкаф. — Ты грёбаный переносчик! — выплюнул Готье так, будто это само собой разумеющийся ответ на вопрос. — Нет, Готье… — Не подходи ко мне. Ещё шаг, и я… — он схватился за дверную ручку, намереваясь выйти наружу. Но остановился, услышав болезненный стон позади себя. Скэриэл сделал неуверенный шаг к нему, но внезапно ноги подвели его, подогнувшись, и он повалился на пол. Готье действовал рефлекторно. Забыв об опасности, он бросился к другу, чтобы подхватить его и не дать упасть лицом вниз. Он опустился вместе с полукровкой на пол, приподнимая его за плечи и позволяя облокотиться на себя. Скэриэла мелко трясло в его руках. Под приглушённым светом настольной лампы нельзя было рассмотреть его лицо в этот момент, но Готье точно знал, что оно выглядит болезненно бледным. Лоу лежал в его объятиях, прикрыв глаза дрожащими ресницами, и часто дышал. Чистокровный привык к тому, что Скэриэл перед ним всегда в порядке, поэтому даже не обратил внимания на его болезненный вид, поглощённый своими эмоциями. Да и сам Лоу яростно это скрывал, сосредоточившись на причине, по которой пришёл сюда. — Ты весь горишь… — он дотронулся до лба Скэриэла свободной рукой. Полукровка и правда был невыносимо горячий, — Что… Готье не понимал, что случилось со Скэриэлом и почему он в таком состоянии пришёл к нему. Он хотел получить ответ, но был перебит. — Мне и правда приказали убить тебя вчера, — хрипло сказал ему Скэриэл, не открывая глаз, — Но вместо этого я заразил заказчика. Он умрёт через пару недель. Скэриэл говорил о таком с болезненным спокойствием, пока у Готье волосы дыбом вставали от полученной информации. Но в этот раз вместо паники, он почувствовал неуместное облегчение. А потом яростное негодование от того, что сейчас полукровку больше волновал этот вопрос, чем собственное состояние. — Почему ты… — начал Готье выражать это негодование, но внезапно замолк, передумав. Он никогда не видел Скэриэла таким. Болезненно дрожащим, но крепко цепляющимся за подол его рубашки. Он будто боялся, что стоит отпустить — и Готье прямо сейчас исчезнет. Рассыпется в его руках. Чистокровный не знал, как реагировать на полученную информацию, как помочь Скэриэлу сейчас, чтобы привести его в чувства и добиться объяснений. Поэтому он попытался максимально трезво оценить ситуацию и решать проблемы по очереди, по мере их поступления. Он выдохнул, и молча начал поднимать не сопротивляющегося полукровку с пола, помогая ему переместиться на кровать. Скэриэл будто ещё больше похудел с их последней встречи. Готье практически без усилий мог позволить ему опереться на себя, и дотащить его до постели. Он был настолько дезориентирован, что автоматически подстраивал свои действия под чистокровного. Но когда Готье посадил его и хотел уложить на кровать, тот только сильнее вцепился в его рубашку, не позволяя отстраниться. — В таком состоянии я не смогу защитить тебя… — прохрипел Скэриэл, прикрывая глаза, стараясь сосредоточиться и скрыть болезненность на своём лице, — Поэтому нужно вызвать такси до моего дома в Центральном районе. Там ты будешь в безопасности, а Эдвард подлатает меня. Он пытался пододвинуться ближе к стене, утягивая за собой Готье, но чистокровный не позволял ему сдвинуть себя с места. — Но я в безопасности у себя дома, Скэриэл… — Я только что залез к тебе в комнату через окно без каких-либо препятствий. Ты не в безопасности, — со сталью в голосе ответил ему полукровка, поднимая на него свой уверенный взгляд. Он заметил, что Готье уже открыл рот, чтобы ему возразить, но намеренно перебил его, продолжив: — Переносчиками не дураки работают. Поверь, каждый из них может так же с ловкостью, оставшись незамеченным, пробраться к тебе в комнату, подобраться к тебе на улице или в лицее — и заразить тебя. Одно касание — и в скором времени ты умрёшь. Он наконец почувствовал, что чистокровный перестал давать отпор, поэтому притянул его на кровать, заставляя сесть. А сам медленно переместил своё тяжёлое тело к стене, оперевшись на неё. — Но ты же… Заразил заказчика, — выдавил из себя Готье конец фразы так, будто самостоятельно озвучил чей-то приговор. Чистокровный тоже придвинулся к стене, сев плечом в плечу со Скэриэлом. Со стороны их разговор выглядел так, будто они ведут веселую беседу рассказывая друг другу о том, как провели день или обсуждая, чем им заняться сегодня. Хотя на самом деле они говорили об ужасных вещах, но с таким спокойствием, будто вели разговор по душам. Готье мысленно усмехнулся с этой нелепой мысли. — Он не умрёт мгновенно, — ответил ему Скэриэл. Хитклиф чувствовал плечом, как полукровку начинала бить всё более крупная дрожь, жар от него исходил волнами, но говорил он таким тоном, будто всё в порядке, — На развитие болезни понадобится пара недель. Но даже если бы умер, нельзя отрицать то, что он мог действовать не один. Кто-то ещё может быть в курсе того, что ты и есть потерянный Принц Бёрко, поэтому… Он не закончил фразу, болезненно застонав. Тело Скэриэла начало крениться в бок, он снова казался дезориентированым, когда Готье поймал его взгляд, прижал полукровку к себе, немного спускаясь на кровати и позволяя ему лечь на свою грудь. — Скэр, ты… — взволнованно начал Готье, но был перебит. — Вызывай такси… — на выдохе пробормотал едва слышно Скэриэл, дрожащими руками вытаскивая из толстовки телефон. — Но нужно что-нибудь… — Готье попытался подняться, но Лоу прижал свою руку с телефоном к его груди плотнее, не позволяя ему встать. — Ты ничем не сможешь мне сейчас помочь. Последствия заражения не так просто снять, это может сделать только Эдвард у меня дома. Поэтому вызывай такси, — он протянул ему разблокированный мобильник. Готье замер. Значит то, что сейчас происходит со Скэриэлом, это последствия заражения. Он намеренно передал болезнь заказчику и пришёл сюда в таком состоянии, зная, что с ним будет. Зная, что здесь ему нечем будет помочь… Чтобы что? Защитить его? Из мыслей его вырвал болезненный стон Скэриэла, который задрожал в его руках ещё сильнее. Под тусклым светом Готье заметил, как по его виску стекала капля холодного пота. Ему явно становится хуже. Готье подхватил выпавший из ослабевших ладоней Скэриэла телефон и трясущимися руками начал вводить данные в приложении. — Вызвал. Приедет через пятнадцать минут, — он убрал телефон на тумбу, оставляя экран включённым, чтобы отслеживать статус заказа, — Скэр… — позвал его Готье, заметив, как тот сжался на нём. — Всё нормально… — хрипло пробормотал он, пряча глаза под челкой, — Холодно… — уже едва слышно добавил Скэриэл. Его взгляд снова стал расфокусированным, будто он опять потерял связь с реальностью. Готье наклонился вперёд и накрыл дрожащего парня свободным углом одеяла. Когда они сели на кровать, она была заправлена, поэтому сейчас большая часть одеяла была под ними. Но этого вполне хватило, чтобы накрыть сжавшегося на нём в комок Скэриэла. Готье не знал, чем может помочь ещё, поэтому прижал его к себе поплотнее, обнимая и шепча успокаивающие слова, не зная, кому они адресованы больше: ему или себе. Он и сам дрожал, потому что впервые столкнулся со своим другом тогда, когда он в таком уязвимом состоянии, и не мог ничем помочь. Готье привык видеть полукровку любым: радостным и весёлым, активным и сильным, раздраженным и даже злым, когда тот выражал свое искреннее негодование. Но он никогда не видел его таким, как сейчас, и это его пугало. Скэриэл в его руках будто уменьшился. Он был до ужаса горячим и крупно дрожал, прижавшись к нему, но не выпуская из рук его одежду. Он явно боялся, что стоит только ему потерять сознание, выпустить его из своей хватки, и Готье исчезнет, пострадает. Сам Готье много раз плакал перед ним, позволяя себя утешить и поддержать. Он видел в Скэриэле того человека, который мог ему помочь с его проблемами, которому можно было показать свои слабости. И, возможно, он не был достаточно хорошим другом для него, если только сейчас, впервые за два года их дружбы, Скэриэлу явно под влиянием обстоятельств пришлось ему раскрыть свою слабую сторону. Он никогда не показывал её намеренно. И сейчас Готье решил, что должен доказать ему, что он тоже может забыть о своих проблемах, отставив их на второй план и помочь. Что ему можно доверить себя и таким. Поэтому он старался сохранить спокойствие и сделать хотя бы что-то, раз в действительности он может ему помочь только тем, что будет с ним рядом и довезёт до дома. Каждый приглушённый болезненный стон Скэриэла отдавался вибрацией в его груди. Он чувствовал всем телом его дрожь и тяжёлое дыхание, но мог лишь, поджав губы, прижать его к себе ещё крепче, и нервно следить за временным отсчетом на телефоне. Когда до приезда такси оставалось несколько минут, он попытался приподнять Скэриэла, чтобы помочь ему встать. Полукровка будто полностью лишился всех сил и обмяк в его руках, а потом снова громко и болезненно простонал. В этот момент дверь в комнату с грохотом распахнулась. Скэриэл, несмотря на своё состояние, среагировал мгновенно. Он вскочил, отодвинув перепуганного неожиданным шумом Готье к стене, и резко поднялся с кровати. В его руке появился сгусток темной материи, взгляд обрёл четкость, в нем и во всей его напряжённой позе явно читалось желание убивать. На пороге грозной тенью появился Гедеон. Он выглядел в точности так же, как и Скэриэл стоящий перед Готье. Казалось, прямо сейчас он готов был разнести на кусочки и полукровку, и саму комнату, и этот чертов дом от бурлящего в нём гнева. — Опять ты! — громко рыкнул он, сохраняя свой угрожающий вид, но, казалось, он немного растерялся, увидев такую сцену перед собой. Готье пришел в себя, когда увидел, как Скэриэл, слегка пошатнувшись, крепко ухватился за спинку кровати, сжимая ее до еле слышного треска. Он не давал заметить этого противнику, но за своей спиной скрывал, как его угрожающий вид на самом деле трещит по швам. — Гедеон, не трогай его, он не… — крикнул брату опомнившийся Готье, но не успел закончить фразу. Скэриэл, осознав, кто перед ним, ослабил свою бдительность. Он знал, что Гедеон точно не причинит вреда Готье и сможет его защитить. Огонёк материи в его руках резко потух, ноги тут же подкосились, и полукровка начал падать на пол. Готье в панике пытался добраться до него и подхватить, но запутался в одеяле, и чуть сам с кровати не упал. Гедеон его опередил. С брата, казалось, сошла вся спесь, гнев уступил место негодованию. Он в непонимании держал Скэриэла на своих руках, явно чувствуя жар его тела, приложил свою ладонь к его горячему лбу. А потом вперил свой растерянный взгляд в оторопелого Готье. Казалось, старший потерял дар речи, не зная даже, что спросить и как комментировать ситуацию. — Что с ним? — нахмурившись, спросил Гедеон. Младший не знал, как всё объяснить, и, пока пытался подобрать слова, зазвонил телефон, оповещая, что такси приехало. — Его нужно отвезти домой, — Готье встал с кровати, пытаясь забрать Скэриэла из объятий брата, но тот только крепче сжал его в своих руках, — Хорошо. Я расскажу тебе всё по дороге. У Готье совершенно не было сил сейчас спорить с братом, особенно когда тот внезапно решил замолчать и самостоятельно помочь Скэриэлу вместо того, чтобы спустить того с лестницы, добив окончательно. Помимо того, что он недавно узнал, что Принц, что вся семья ему не родная, что его лучший друг лгал ему два года о себе, теперь на него устраивают покушение, а этот самый друг работает переносчиком и прямо сейчас при смерти лежит перед ним. Повезло хотя бы, что на шум не прибежали остальные домочадцы. Гедеон с какой-то несвойственной ему бережностью держал на руках Скэриэла и нес его к машине, пока Готье придерживал для него двери и пытался подавить панику в груди. — Садись назад, — скомандовал он, когда они подошли к машине. Готье послушно сел, и Гедеон аккуратно с его помощью устроил Скэриэла на заднее сидение рядом с ним, а сам сел впереди. Полукровка всё ещё мелко дрожал, когда Готье устроил его голову к себе на колени. Но вскоре его конкретно начало трясти, дыхание становилось более частым и тяжёлым. Руки Готье горели от жара, исходящего от Скэриэла, пока он удерживал его на себе и успокаивающе гладил по волосам, а Гедеон пытался заставить водителя ехать быстрее по автостраде, нервно поглядывая назад. В дом Лоу они ввалились довольно резко. Старший Хитклиф громко забарабанил в дверь, удерживая на себе Скэриэла одной рукой. Внутри горел свет. Эдвард, очевидно, не спал, поэтому он быстро впустил нежданных гостей внутрь, но всё же не мог не растеряться, увидев на пороге Гедеона со Скэриэлом на руках. — Что… — в недоумении начал он. Эдварду понадобилось всего несколько секунд и одного анализирующего взгляда на Скэриэла, чтобы понять, что случилось. Его глаза расширились от осознания, чем напугали и без того паникующего Готье, — Твою мать, заносите его внутрь. Бормоча себе под нос проклятия, Эдвард быстрым шагом направился в комнату Скэриэла, велев им идти за собой. Пока Гедеон укладывал Лоу на его постель, Эдвард открывал ящики, доставая оттуда несколько ампул и шприцов, и выставляя их на тумбу. Готье замер в проходе. Он никогда не был в комнате Скэриэла до этого. Сейчас она была похожа на больничную палату с вытащенными наружу предметами для оказания медицинской помощи. И с угрожающе стоящим штативом для капельницы в углу кровати, который Эдвард пододвинул ближе, надевая на него пакет с раствором. — А теперь выйдите оба и закройте за собой дверь, — хмуро проговорил Эдвард, надев перчатки и набирая какую-то жидкость в шприц из ампулы. Но никто не сдвинулся с места. Скэриэл на кровати внезапно задрожал сильнее и начал метаться по ней, собирая в ногах простынь. Эдвард тут же к нему подскочил, пытаясь найти вену для укола и удерживая его руку на месте. — Выйдите! — крикнул он раздражённо. И только тогда оба парня послушались и покинули комнату, закрывая за собой дверь. Братья вышли в гостиную, сели в разные углы дивана на максимальном расстоянии друг от друга и какое то время сидели в тишине. Готье не знал, куда деть себя от паники и ужаса, охватившего его после увиденного, но тщательно скрывал все чувства в себе, и, чтобы не погрязнуть в мучительном ожидании, он начал рассказывать Гедеону о том, что произошло. Тот молча слушал, вперив свой нечитаемый взгляд в картину, висевшую напротив них. Иногда задавал уточняющие вопросы, но после окончания рассказа Готье, они снова сидели в ещё более напряженном молчании. Эдвард не выходил из комнаты очень долго. Взглянув в окно, Готье осознал, что они просидели в ожидании всю ночь. Он наивно полагал, что стоит им только приехать, старший Лоу даст Скэриэлу какое-то чудодейственное лекарство, и всё тут же пройдёт. Но реальность была далека от этого. У Готье не укладывалось в голове то, что Скэриэл, работая переносчиком, намеренно подвергал себя такой пытке, зная, что последствия каждого заражения будут на нём сказываться ужаснейшим образом. Пытаясь разобраться в потоке новой жуткой информации, он не заметил как заснул. Разбудил его чей-то спор. Пытаясь быть как можно тише, два человека возле двери в комнату Скэриэла громким шепотом ругались друг с другом, стараясь не разбудить спящих на диване чистокровных. — Ему нужно завязывать с этим. Он долго так не протянет, — будто в очередной раз повторял очевидное Эдвард своему собеседнику, — Вчера он поступил максимально глупо и импульсивно, когда сразу после заражения вместо того, чтобы пойти домой и позволить мне позаботиться о нем, побежал к этому чистокровному мальчику. Ещё пару часов в таком состоянии — и я мог бы не успеть его спасти. — Я знаю, но что мы можем сделать? Он не слушает ни меня, ни тебя, — отчаянно шептал второй. — Он работал переносчиком слишком часто за последние полгода. Не важно, что он там хочет сделать, такими темпами, он может и не дожить до реализации своих планов. Я больше четырёх часов вытаскивал его сейчас с того света, понимаешь? Что он будет делать, если меня не будет? — Он сказал, что перестанет работать после поступления в Академию, — вставил второй, пытаясь этой фразой успокоить то ли себя, то ли Эдварда. «Долго не протянет». «Может не дожить». Казалось, вся серьезность ситуации дошла до Готье только сейчас. Он расширил глаза от ужаса. А потом переборол себя, и сжав трясущиеся руки в кулаки, встал с дивана и бесшумно подошёл ближе. Вторым говорящим оказался Джером. Он даже не узнал его сразу. Похоже, тот сменил прическу и цвет волос. — Очень на это надеюсь… — проговорил Эдвард, устало потирая лоб. Он поднял глаза и встретился взглядом с растерянным и напуганным Готье. — Ох, ты проснулся, — сказал он чуть громче. Джером тут же напрягся, отходя к двери в комнату Скэриэла. — Да, извините. Я не планировал засыпать… — Готье разорвал с ним зрительный контакт, посмотрев на дверь, которую подпирал низший, — К нему сейчас можно? — Я стабилизировал его состояние, поэтому да. Но я не уверен, что ты сможешь сейчас поговорить с ним. Когда я уходил, Скэриэл спал. — Когда он придет в норму? — спросил Готье. — Обычно часть симптомов у него уходит уже через несколько дней, но в этот раз он перенес заражение довольно тяжело, поэтому может понадобиться больше времени, чтобы он был действительно в порядке, — хмуро ответил Эдвард, пытаясь скрыть волнение в своём голосе. На слове «Заражение» Джером бросил на него острый взгляд, но старший не придал этому особого значения, очевидно, предпочитая называть вещи своими именами. Пазл в голове Готье, казалось, начинал складываться. Он осознал, что, прикрываясь учебой, Скэриэл на самом деле пропадал неделями и не отвечал ему как раз из-за того, что попросту не мог этого сделать в таком состоянии. Он мысленно усмехнулся этой догадке. Пока сам чистокровный, находясь у себя дома в полной безопасности, рос как тепличный цветочек, обижаясь на игнор друга, Скэриэла буквально с того света доставали после так называемой «Работы». Но полукровка и виду не подал, когда Готье после его возвращения жаловался на то, что тот не отвечал на его сообщения и рассказывал, как тяжело в лицее сдать экзамен по темной материи. Так выглядит другая сторона медали. И именно так выглядит разница между чистокровными и полукровками с низшими. Пока одни живут с золотой ложкой во рту, и для них главной проблемой является учеба или тяжелый выбор нового костюма, другие каждый день рискуют своей жизнью, чтобы обеспечить себя и близких будущим и крышей над головой. Какой же он идиот и грёбаный эгоист. Скэриэл столько раз подталкивал его к правде, вытаскивая из пузыря, показывая, как выглядит реальность, но он будто пропускал её мимо ушей. Лоу скрывал самую ужасную её сторону, примером которой сам и являлся, потому что боялся, что это только оттолкнет его. Но на самом деле именно эта уродливая правда открыла ему глаза на происходящее. — Ты пойдёшь к нему? — вырвал его из своих мыслей голос Эдварда. — Да, конечно… — Готье сделал пару шагов вперёд, но Джером загородил собой дверь, вперив в него убийственный взгляд. — Он ничего ему не сделает, Джером, — пытался успокоить его Эдвард. — Я не доверяю чистокровкам. Теперь он и его брат знают о том, что Скэриэл Переносчик. Кто знает, что они решат предпринять, — едко выплюнул Джером, сохраняя оборонительную позицию. Этот парень совсем недавно сам выдал Готье слабости Скэриэла, как на духу. Но сейчас, когда тот узнал слишком многое, Джером встал на дыбы, защищая его. Поистине странно. — Нам с ним правда нужно поговорить, — мягко ответил ему Готье. — Джером, они вдвоем привели его сюда, когда он находился в самом уязвимом состоянии, чтобы я ему помог. Если бы они хотели действительно ему навредить, они бы сделали это раньше, — объяснял Эдвард, потянув низшего в сторону. В этот раз он всё же поддался, но продолжал сверлить яростным взглядом чистокровного, когда тот медленно подошёл к двери и замер на несколько секунд, не решаясь открыть ее и войти внутрь. В комнате Скэриэла сильно пахло антисептиком и лекарствами. От этого запаха и вида изможденного полукровки на кровати, у Готье заслезились глаза. Скэриэл был настолько бледным, что сливался с белым постельным бельём. Черные волосы разметались по подушке, на лбу выступила испарина. Он всё ещё лежал под капельницей, что придавало ему более болезненный вид. Когда Готье подошёл к кровати, Скэриэл открыл глаза и несколько раз медленно моргнул, не сразу сумев сфокусировать взгляд на нём. Он смотрел на вошедшего с какой-то обречённостью прямо сейчас, будто думал, что чистокровный пришёл его добить. Но вместо этого: — Почему ты так относишься к себе? — голос Готье был тихим, но полным боли и отчания. Он почти шептал слова, протягивая подрягивающую руку к Скэриэлу, но не решался его коснуться. Полукровка расширил глаза в непонимании. Его темные зрачки резко контрастировали с бледным лицом, придавая его виду болезненности. Он выглядел так, будто был преступником, который только что избежал смерти. Скэриэл явно ждал полностью противоположной реакции. Он был готов к тому, что Готье в худшем случае сдаст его полиции или убьёт самостоятельно, а в лучшем — разорвёт с ним все связи и оставит его в прошлом. Неважно, что тот помог ему совсем недавно, ситуация была не подходящей для выяснения отношений. Полукровка никак не ожидал такого вопроса в свою сторону, поэтому не находился с ответом. — Как можно так сильно себя ненавидеть, чтобы делать такое? — Готье его выражение лица и молчание просто выводили из себя прямо сейчас. Неужели парень перед ним действительно думал, что он вот так вот бросит его после всего, испугавшись этой гнилой правды? Он не знал, на что злился больше — на реакцию Скэриэла и его убеждённость в том, что после случившегося его испугаются и возненавидят посчитав монстром. Или на себя за то, что позволял ему так думать и никогда не давал ему возможности засомневаться в своих выводах. Какой из него друг, если он даже не знал о состоянии Скэриэла всё это время, живя в своём пузыре и думая, что у того всегда всё в порядке? А полукровка только рад был такому повороту событий, надеясь оставить уродливую правду навсегда не раскрытой между ними. — Ты вообще хоть во что-то себя ставишь? — не выдержав потока бурных эмоций, Готье схватил Скэриэла за грудки, будто таким образом смог бы вытрясти из него ответы на свои вопросы. Но он быстро опомнился, резко отпустив его и сдела пару шагов назад. Гнев как рукой сняло, а вот чувствов вины в груди только разрасталось. — Прости, я просто… — он закрыл руками лицо, пытаясь взять контроль над своими эмоциями. Но быстро опустил ладони отводя взгляд в потолок. Кадык нервно дернулся на его шее при резком, громком выдохе. — Как долго ты этим занимаешься? — спросил Готье, не решаясь назвать такое издевательство над собой работой. Любой другой на его месте действительно ужаснулся бы от правды. Да и сам чистокровный тоже, если бы ему не пришлось так быстро столкнуться с реальностью. За последнее время произошло слишком много всего, чтобы он мог позволить себе бурную эмоциональную реакцию здорового человека. Он узнал о том, что является тем самым потерянным принцем Бёрко. Узнал, как несправедливо погибла вся его семья. Своими глазами видел, как обстоят дела в Запретных землях, и как Скэриэл совсем недавно лежал перед ним с ножом в груди. Люди убивают друг друга без зазрения совести и будут продолжать это делать, пока вокруг царит такой кошмар. Он сам удивлён тем, что тот факт, что Скэриэл кого-то заражал, намеренно обрекая человека на верную смерть, его нисколько не беспокоил. Готье принял его как должное. Гораздо больше его волновало то, что после этого Скэриэл и сам каждый раз был буквально одной ногой в могиле. Он стойко переносил болезни, которыми заражал людей, пока они медленно умирали. Он буквально использовал себя как инструмент, он был оружием в руках тех, кто щедро ему за это платил. Он никогда бы так не поступил с собой, если бы ценил себя хотя бы немного. — Почти четыре года, — хрипло проговорил Скэриэл спустя пару минут тишины, невидящим взглядом рассматривая стену перед собой. Он говорил это спокойным тоном, будто они обсуждали погоду за окном, пока у Готье, казалось, сердце ухнуло куда-то в пятки. — Почему ты… — У меня не было выбора, — хрипло перебил его Скэриэл, — В Запретных землях будучи ребёнком, ещё и сиротой, выжить, сохранив достойные моральные качества, практически невозможно. Да и кто возьмёт подростка на работу и будет ему платить? Там ни у кого нет денег, но лишняя рабочая сила не помешает. Скэриэл невесело усмехнулся, едва заметно приподнимая уголки бледных губ. — Какое то время я жил на улице, ночевал где ни попадя, но иногда мне везло, и я мог найти себе небольшую подработку за которую мне платили едой. Обычно это были остатки с чужого стола, но мне и этого хватало. А потом меня, до нитки промокшего под дождём и голодного, нашёл один мужчина, предложивший щедрую плату за небольшое дело. Я быстро согласился, даже не зная, на что иду. Мне нужно было просто коснуться определенного человека и незаметно передать ему ту пыль, которую я предварительно должен был нанести на руки. Я не понимал, зачем это тому мужчине было нужно, но сделал это. И только позже, получив увесистую сумму денег и подслушав разговор о том, что тот человек теперь заражён благодаря мне, я осознал, что выполнил работу Переносчика. Я выбежал тогда из того места без оглядки, пряча деньги в сумке и скрывая свои руки, стараясь никого не касаться больше, хотя после моего возвращения те люди предприняли меры и не боялись моих прикосновений. Я снова сидел под дождём и пытался осознать, что натворил, когда меня накрыли последствия Заражения. Скэриэл ненадолго замолчал, прикрыв глаза и шумно выдохнув. — Тогда я и познакомился с Эдвардом. Он буквально спас меня в тот вечер, вытаскивая из лап смерти. Потом я расплатился с его долгами и заключил с ним сделку, что за это он будет помогать мне в дальнейшем. — Скэриэл… — Не стоит как-то меня жалеть. В дальнейшем я понял, что из своего иммунитета могу извлечь выгоду, продолжая работать Переносчиком и получать за это баснословные суммы денег, которых никто в Запретных землях не увидел бы за всю свою короткую жизнь. И я заразил тех людей, которые направили меня на этот путь. — Потому что они подбирали с улицы таких же беспомощных как ты, обрекая их на верную смерть, — закончил за него твердым голосом Готье, потому что полукровка явно продолжать не собирался. Скэриэл на это ничего не ответил, отвернувшись. Он всегда прятал своё лицо, чтобы не дать никому разглядеть эмоции на нём. Его глаза всегда говорили намного больше, чем он хотел бы рассказать. — Но… Ты же не заражал мою маму? — спросил Готье о том, что его интересовало на самом деле с того самого момента, когда он узнал, что его лучший друг Переносчик. — Нет, я не принимаю заказы на женщин и детей, — сразу же ответил ему Скэриэл, поворачиваясь к нему лицом. Чистокровный знал, что это не так, но чёткое заверение в этом заставило его выдохнуть, — Но её и правда заразили, — Готье снова напрягся, поднимая взгляд на Скэриэла. — Кто её заказал? — со сталью в голосе просил он. — Об этом не стоит беспокоиться. Этот человек уже мертв. — Ты его заразил, — утвердил Готье. Скэриэл негласно это подтвердил, снова замолчав, — Как-то хреново ты свою работу выполняешь, заражая вместо жертв, заказчиков, — пытался пошутить он, разбавив напряжённую атмосферу. Он заметил, что состояние Скэриэла снова начало постепенно ухудшаться. Спокойно обсуждать такие жуткие вещи было довольно странно, но почему то у Готье было стойкое ощущение нормальности, будто он уже привык говорить о таком со Скэриэлом. Если реальность, в которой живёт его друг, такова, то он действительно способен быстро её принять. — Ещё бы, — усмехнулся Скэриэл, — Помимо этого я подворовываю деньги у своего начальства и спасаю задницу одного случайно найденного Принца. — Разве ты не должен злиться на то, что я скрыл это от тебя? — немного помолчав, спросил Готье. Реакция Скэриэла на такую новость казалась ему ужасно неправильной. — Конечно же, я злился, — спокойно ответил ему Скэриэл, — Знаешь, когда-то я мечтал оказаться тем самым потерянным Принцем Бёрко, способным изменить эту страну. Я ужасно злился на тебя, за то, что ты мне не рассказал сразу, на всех вокруг за то, что мир несправедлив, и на сам мир за его несправедливость. Для тебя не секрет, что всё, что я делаю — ради Запретных земель. И я действительно хотел своими руками уничтожить нынешнюю власть и втоптать её в землю, показать, что полукровки и низшие тоже люди. Я считал, что для этого мне нужно будет взойти на трон самостоятельно. Но я не хотел твоей смерти. И никому не позволю отнять у тебя жизнь. Скэриэл перевёл взгляд на Готье, который стоял перед ним с серьёзным выражением лица. В его глазах читалась злость, но он не перебивал полукровку, желая дослушать его до конца. Тот это явно оценил. — Позже, добираясь к тебе и раздумывая обо всём, я понял, что если кто-то действительно способен изменить нашу страну, то это ты, Готи. Готье, в свою очередь, не знал, что ответить. Он уже обрёл уверенность в том, что должен это сделать. Его ненависть к нынешним уставам только возрастала, и, будучи принцем, он должен взойти на престол и перекроить эту чёртову систему, чтобы прекратить страдания людей. И если кто-то будет с ним не согласен… — Я считаю, что мне нет смысла злиться и ненавидеть тебя, потому что вдвоём мы сможем добиться баланса, сократив число жертв до минимума. Если ты, конечно, будешь готов принять мои методы, далёкие от морали. Насилием, к которому я привык, всё не решить. Так же, как и мирным способом, к которому привык ты. Готье мысленно усмехнулся, сохраняя непроницаемое выражение лица. Скэриэл явно даже не догадывался, что в своей голове его святой принц уже всех несогласных отправил на плаху, забрав у всех материю. Но доля правды и логики в его словах была. Несмотря на то, что Готье уже принял методы полукровки, он всё ещё мог в их дуэте выступать в роли того, кто будет отвечать за человечность, пока Скэриэл сможет взять на себя роль стратега и руководствоваться лишь логикой и разумом. — Ты прав, — наконец прервал тишину Готье. Если они смогут пройти через это вместе, не оказавшись по разные стороны баррикад, если вместе смогут вернуть империю и создать для всех мир, в котором у каждого будут равные права, если они не станут друг для друга врагами — Готье был готов согласиться на что угодно. — Но давай поговорим об этом, когда тебе будет лучше, — проговорил Готье, подойдя ближе. Он положил свою ладонь на лоб Скэриэла. Горячий. Казалось, пока Готье пребывал в своих мыслях, полукровка изо всех старался удерживать себя в сознании, пока его состояние снова ухудшалось. Хитклиф заметил, что его снова начала бить мелкая дрожь ещё в тот момент, когда он повернулся к нему, полностью опровергая своё участие в смерти матери чистокровного. Он направился к выходу, но остановился, почувствовав как Скэриэл ухватился за его рубашку, ненавязчиво пытаясь остановить. — Не уходи, — он повернул своё изможденное лицо в сторону Готье. Взмокшие от пота волосы упали на его лицо, закрывая темный взгляд, — Пожалуйста, — одними губами добавил он, будто боялся, что парень перед ним прямо сейчас исчезнет. Готье подумал о том, что для Скэриэла происходящее действительно может казаться довольно сюрреалистичным, ведь тот даже не предполагал, что чистокровный может с такой лояльностью ко всему отнестись и с ним согласиться. Он поджал губы, сделав шаг обратно к кровати. — Я позову Эдварда и вернусь, — Готье нежным движением убрал влажную челку с лица полукровки. От искреннего и беззащитного взгляда Скэриэла у него защемило сердце. Его темные глаза блестели из-за жара, ресницы дрожали, но он всё равно смотрел будто в самую душу этим невыносимо мягким взглядом, оставляя в ней свой след. Спустя несколько секунд Скэриэл его всё же отпустил, и Готье неловко отстранился, быстрым шагом направившись к двери.

***

— Ты проснулся. Хочешь чаю? Я как раз только что заварил новый, — Эдвард сидевший за столом на кухне, поднял кружку в своей руке в приветственном жесте, когда заметил, что Гедеон поднялся с дивана, осматриваясь. Чистокровный молча сел, разглядывая небольшую кухню перед собой. Он нечитаемым взглядом следил за движениями старшего, который доставал чистую кружку, наливая в неё чай. — Спасибо, — сухо проговорил Гедеон, когда Эдвард протянул ему горячую кружку и кивнул. — Скэриэл очень скептично относится к пакетированному чаю, поэтому приучил всех нас пить листовой. Я заварил его любимый вкус, всё ещё пытаюсь понять, что он в нём нашёл. Но целого заварника на одного слишком много, и большинство уходит в раковину. Какая пустая трата продуктов, — сетовал мужчина, цокнув языком. Гедеон молчал, попробовав горячий напиток в своей кружке. Чай действительно был довольно вкусным. Парень не мог не отметить в своей голове, что у Скэриэла хороший вкус. Гедеон и сам пьёт дома только этот чай, игнорируя существование любого другого. А уж пакетированного тем более. — Слушай, по словам Скэриэла ты хороший парень, поэтому я хотел бы с тобой погвоорить насчёт него, — издалека начал Эдвард. Гедеон приподнял бровь, не понимая, какое отношение он имеет к этому разговору. — Я правда понимаю, что вы явно не ладите, даже несмотря на то, что ты самостоятельно вызвался быть его наставником в вашей этой Академии, в которую он так рвётся. Но, думаю, я должен тебя предупредить. Я знаю, что ты его родной брат, и, догадываюсь, ты тоже в курсе, раз оказался здесь при таких обстоятельствах. Гедеон чуть не поперхнулся чаем, но вовремя вернул контроль над собой, поставив кружку на стол. Пальцы немного обожгло из-за пролившегося кипятка, но он не обратил на это внимания, хмуро уставившись на мужчину перед собой. — Скэриэл тоже знает? — спросил Гедеон. — Да, мы узнали об этом вместе. — Я даже догадываюсь, кто успел ему об этом рассказать, — раздражённо ответил Гедеон, отводя грозный взгляд в сторону, и выставив руки перед собой на стол. Он сложил пальцы в замок, сжав челюсти и пытаясь взять под контроль свой гнев. — Я понимаю, что в этом мало поводов для радости, — осторожно продолжил Эдвард, — Но, я полагаю, тебе не так всё равно на него, как может показаться. Поэтому хочу обратиться именно к тебе. — Почему ко мне? — Хитклифу явно не нравилось то, как мужчина перед ним читает его прямо сейчас, словно открытую книгу. У него были своего рода причины ненавидеть Скэриэла, и он правда впадал в ярость, стоило только тому появиться на горизонте. Но Гедеон прекрасно понимал, что вины самого Скэриэла, по сути, в этом не было. И со временем, прокручивая правду о своём родстве с ним, он начал в своей голове называть его братом, считать его своим родственником, и всё же хотел бы помочь тому хотя бы в чем-то. И это неимоверно его злило. Гедеон прекрасно понимал, что за человек Скэриэл. Он знал, что его желание попасть в Академию и водить дружбу с Готье и другими чистокровными, явно не было чем-то благим. Скэриэл преследовали свои личные цели в каждом своем действии. Но Гедеон всё равно решил закрыть на это глаза и самостоятельно проложил ему дорогу наверх. Почему? Он и сам не знал. Скэриэл явно следовал чёткому плану в своей голове и держал всё под контролем. В этом они были до жути похожи, что тоже неимоверно сильно раздражало. Но сегодняшняя ситуация открыла глаза и самому Гедеону, показывая, что ничего под контролем у этого ребенка не было, раз он готов был так спокойно жертвовать собой, зная, что может умереть в любой момент. — Думаю, ты и сам понимаешь, — спокойно ответил ему Эдвард, — Каким бы взрослым и самостоятельным Скэриэл не казался, на самом деле он нуждается в том, кто может вовремя вернуть его в реальность. Ему нужна взрослая фигура рядом. Кроме меня у него, по сути, и нет никого. Джером и Готье сами ещё дети. Тем более, в последнее время у них у всех слишком натянутые отношения. Это неудивительно, с учётом того, что я знаю о Скэриэле и его радикальных методах. Джерому бы тоже, по хорошему, не помешала бы поддержка. Но Скэриэлу она необходима. — Но у них уже есть вы. — Я тоже не всегда буду рядом. Согласившись следовать за Скэриэлом, я сам обрёк себя на жизнь в постоянной опасности. В один день меня может просто не стать, и я боюсь, что тогда у этого ребёнка откажут все тормоза. Эдвард устало облокотился на свою руку на столе, потирая лоб ладонью. — Я думаю, довольно очевидно, что он совершенно себя не ценит и пытается слепить из себя того, кем не может быть, хотя бы в глазах окружающих. Он намеренно отталкивает от себя людей, показывая им свою страшную сторону. Но каждый раз надеется на то, что его примут и таким. Ему настолько на самом деле всё равно на себя, что он постоянно подвергает своё тело, так сказать… Экспериментам. — Экспериментам? — Проверяет свой организм Переносчика на прочность. Гедеон замер, пытаясь понять, правильно ли он истолковал слова мужчины. — Обычно он предупреждает меня, когда планирует что-то сделать с собой на случай, если последствия будут критическими и ему понадобится помощь, — Глаза Гедеона расширились от подтвержденной догадки, — Но недавно он действовал максимально импульсивно после одного происшествия. Чёрт знает, сколько он пролежал в ванной без сознания, пока его не нашёл Джером. Поэтому я очень боюсь, что если вдруг меня не станет, его некому будет остановить. — Почему вы не заставили его прекратить это? — в яростном негодовании спросил Гедеон. — А ты попробуй заставь его что-либо сделать. Я пытался много раз, но он не слушает меня совершенно. Всё, что я могу сделать — вовремя подстраховать его. Может у тебя получится вправить ему мозги на место. Он обещал, что после поступления в Академию прекратит истязать себя. Но доверять его словам себе дороже. Прошу тебя, присмотри за ним хотя бы там. Гедеон устало подпёр лоб ладонью и тяжело выдохнул. Если они и вправду настолько сильно похожи, то убедить Скэриэла в чем-то практически невозможно. По-хорошему, его бы записать на частные приёмы к психиатру, к которому Хитклиф ходит сам. Но заставить его это сделать будет ещё сложнее. Этот тяжёлый день явно подкинул ему много пищи для размышлений. — Хорошо, — наконец устало согласился Гедеон, — Хорошо, я сделаю это. — Спасибо, — Эдвард улыбнулся ему уголками губ, — Скэриэл — сплошная головная боль и заноза в заднице, но этот ребёнок правда нуждается в помощи. Он взвалил на себя в свои годы слишком тяжёлую ношу даже для взрослого человека. И под грузом этой ответственности, я боюсь, он когда-нибудь сломается. Ему нужен тот, кто сможет снять с него хотя бы небольшую часть этого груза и позволит дышать более свободно. Увидев встревоженного Готье, выходящего из спальни полукровки, Эдвард поспешил к нему, заканчивая разговор и оставив Гедеона раздумывать обо всём в одиночестве. Того явно шокировала полученная информация. Хитклиф не знал, кого ему хотелось прямо сейчас убить больше: Люмьера за его длинный язык, Скэриэла за то, что тот относится к себе как к куску мяса на разделочной доске или каждого, кто его до этого довел. Но не в силах сделать ничего из этого, он лишь устало выдохнул и прикрыл глаза, размышляя, что делать со всем этим дальше.