Май. Веснушки. Страх.

***

ㅤСолнечные лучи освещали просторные помещения, наполненные детским смехом, и школьные парты, на которых нацарапаны самые тупые надписи. Май месяц – конец десятого класса. Школьники во всю веселятся, уже не задумываясь ни о каких оценках, да и учителя, если честно, тоже. У каждого свои заботы, но Руслану не так важно знать, что там в головах таких же отбитых ребят, как он сам. Единственное, что его отличало от общества – заболевание и нестандартная любовь, о которой не знал никто кроме него самого. ㅤУзналось это не так давно, может пару-тройку недель назад, а может даже месяцев... Они, как и всегда, сидели с Данилой в подъезде Илюхи с параллели, курили, выпивали, делились историями из жизни, смеялись, и просто наслаждались как атмосферой, так и компанией. Неожиданно для себя Тушенцов подметил особенность, которая особенно полюбилась ему – россыпь веснушек на теле (да, их дружба была до такой степени крепкой и близкой, что они позволяли себе раздеваться друг перед другом), начинали светиться, как только улавливали каплю солнечного света. Это настолько нравилось Русу, что он, не замечая, начинал залипать на чужое лицо. На уроках, на прогулках, на ночёвках. Всегда и везде подросток пересчитывал рыжие пятнышки, совсем не стыдясь, пока однажды Даня не сказал ему об этом. — Руслан, чё ты постоянно на меня смотришь, а? Заняться нечем? — курящий парень откинулся на спинку старого дивана, морщась от неприятного слуху скрипа. — Чё? В смысле? — строить из себя дурочка он любил. — Ты ебанулся по-моему. — Не, ебанулся тут ток ты, раз разрешаешь себе такое по отношению к другу. — Иди нахуй, окей? Я не на тебя ваще смотрю. — Ну да, ну да. Оправдания. — за это Данила получает локтём в бок. — Ай! Больно вообще-то! ㅤОднако это не остановило молодое сердце, что начало отбивать кульбиты рядом с Кашиным. И пока для того прикоснуться к другу не значило ничего, для Руслана это значило всё. Его странное поведение не ускользнуло от Дани, но он решил игнорировать, делая вид, будто ничего не понимает. Учащённое дыхание, ускоренное сердцебиение, дрожь в руках, постоянные мысли о друге и его красоте переросли в действия. Тушенцов старался дарить внимание, пытаясь хоть как-то получить взаимный влюблённый взгляд, но на все шоколадки, букеты из сорванных с клумбы цветов, небольшие плюшевые игрушки получал лишь усмешку и «Рус, ты чё?». ㅤДа ничего! Он, вообще-то, свои чувства так показывает. А Данила... намеренно не отвечает, сухо принимая подарки, которые дай Бог не летят в мусорку. ㅤПиковым стали сны. Сны, в которых Руслан с Даней держатся за руки, обнимаются, и... целуются. Да, это вызвало шок и страх. А что, если он не сможет удержаться? Что, если однажды решится признаться? Их дружбе конец? Кашину явно не симпатизирует собственный лучший друг! ㅤНе в силах больше это терпеть, темноволосый решается, зазывая Данилу к себе на ночёвку. Тот поначалу отказывается, но после слов о любимых пирожках с повидлом соглашается, и это становится единственной надеждой. ㅤВстречает друга Рус с нежной улыбкой и розовыми щеками. — Ну... проходи. — Ты чё, Рус? — фраза Дани, которая раздражала похлеще комара под ухом. — Чё зажатый такой? Я вроде не с рогами и не с крыльями. — Дебил, — вырывается изо рта, но слишком надрывисто, — идём. — А пирожки? — Потом поешь, блять! Пойдём. — рыжеволосый сейчас бесил как никогда прежде. — Ну окей. ㅤПозволив другу на время разместить вещи в шкафу и сходить в ванную, Тушенцов жутко нервничал, то и дело теребя подол длинной футболки со странным принтом. Кашину она нравилась, а значит, и Руслану тоже. — Чё, чем заниматься будем? ㅤСидели они на кровате в темноте, хоть как-то развидеть друг друга помогала гирлянда на двери и яркий ночник на тумбочке. — Не знаю. ㅤТишина. Только спокойное дыхание рыжеволосого, его улыбка до ушей, и нечитаемый взгляд. Он, стуча пальцами по своему колену, всматривался в тёмно-карие глаза друга, любуясь. Странные мысли в последнее время лезли в голову, но Данила активно отмахивался от них, то закуривая папиросу, то делая глоток обжигающего горло алкоголя. — Руслан, не хочешь ничего мне сказать? — А, что? — испуганный и одновременно жалобный взгляд поднялся на желтоватого оттенка лицо. — Нет, точнее да, но нет... Да, да, хочу! Ну... — он явно переживал, что рыжий заметил сразу, положив свою тяжёлую ладонь на ногу. — Говори. ㅤСнова молчание. Лицо темноволосого исказилось в плаксивой гримасе. Пусть он и выпил таблетки, на время заглушающие тики, намёки на них оставались. — Тише, тише, всё нормально. — голос парня стал на тон ниже. — Я тут, Рус, всё хорошо. ㅤЭто успокаивало. — Д-Дань, я... — на это Тушенцов получил понимающий кивок. — Кажется, я влюблён в тебя. Пиздец как. ㅤВыражение веснушчатого лица никак не поменялось. Ни злости, ни шока, ничего. Только прищуренные глаза и улыбка. — Знаешь, я не удивлён. — начал подросток, придвинувшись ближе. Руслан по привычке отстранился, слегка наклонившись назад. — Ты слишком сильно палился. Все эти взгляды, прикосновения, подарки... было понятно, что они значат. Оставался лишь вопрос времени. Когда же ты, долбоёб, признаешься. ㅤТушенцов ничего не ответил. Слов не было. Да и шанса что-то сказать, кажется, тоже... ㅤКашин слишком резко поддался вперёд, уверенно касаясь чужих губ, словно готовился. Но ответ на это Рус не услышит, наверное, никогда. Сейчас в голове пусто, как и в животе. Кажется, там действительно порхают бабочки, о которых так любят говорить в книгах о сопливой любви. Пальцы судорожно сжались в мягких рыжих волосах. Целоваться он не умел, но тренировался на помидорах по туториалу с ютуба. Что не скажешь о Дане, так нагло забравшего первый раз. Но кареглазый, честно говоря, совсем не против. ㅤСминать в нужном ритме чужие губы давалось достаточно трудно, но Руслан старался. Правда старался. Он не отрицал, что друг в разы опытнее (хотя, если вспомнить математику начальных классов, ноль на три даёт ноль, но не суть), это было логично, вспомнить сколько девушек цеплялись... ㅤЗавалившись на кровать, ребята продолжили лобызания. Острые коленки сначала упёрлись в живот Кашина, от чего тот прошипел, но быстро разошлись по сторонам, позволяя скрестить ноги за спиной. Дома они одни, ведь родители темноволосого, как и всегда, в ночную смену. Данила хоть и не желал заходить слишком далеко, всё равно переместил руки с плеч на талию, незаметно проскользнув под футболку. Но этого хватило, чтобы пропустить переполненный эмоциями стон в ярко-розовые губы, оторвавшись. — Дань! — выкрикивает Рус, закрывая свой рот. Вот уж стонать он точно не планировал этим поздним вечером. — Ага. — смеётся синеглазый, продолжая держать руки на месте, правда уже не двигая ими. — Ну как? Понравилось? — Блять, да! — выпаливает и тут же густо краснеет. — Блять... — Цц, как много нецензурных слов. А я то думал ты милашка. Ладно, ты в любом случае милашка. Даже когда ругаешься. — Дура-ак, заткнись. — Заткнёшь? — не сильный, но ощутимый удар в грудь. — Эй, я флиртую! — Не надо так флиртовать. Мне стыдно. — А если я скажу, что твои губки сладкие? Ты что, гигиеничкой мазал их перед тем, как меня позвать? — Ты уродец или кто? Хватит! — Капец, ладно-ладно, оставлю комплименты на потом. — Даня, смеясь, отсаживается к стене, давая Русу возможность отдышаться. — Кстати, ты как помидор ща выглядишь. — Ещё одно слово, и я всем распизжу, что ты с парнем сосался. — Не с парнем, а с тобой. — Это ничего не меняет! И я что, не парень по твоему? Ах, ну да, я мужик! Мужичок! — Нет, дело совсем не в этом. — рыжий снова приблизился, взяв в руку чужую ладонь. — Ты не такой, как все. — Говоришь как пятидесятилетний педофил — Боже... — он цокает, внезапно опуская голову на плечо. — Короче, я, кажется... кажется тоже люблю тебя. — Ахуеть, серьёзно? — Да.