Черти речные

Сверху слышатся приглушённые разговоры, даже сквозь толщу воды пахнет потом и ещё всякой гадостью, какой могут вонять только люди. Вонючие, гады, но вкусные. Он прячется в водорослях настолько близко к берегу, насколько возможно с его размерами, полностью замирает и прижимает к себе плавники. Выжидает жертву. Место хорошее, очень удачное. Почти единственное на ближайшей территории, где реку можно перейти вброд, и это его территория. Люди мешкаются — видно, чуют неладное, — но спустя пару минут один из них делает шаг в воду. Он не торопится: ждёт, ждёт, когда они осмелеют, пройдут чуть дальше, и момент настанет. Один из людей заходит в воду так, что едва касается дна ногами, и он делает рывок — расправляет плавники, хватает острыми когтями человека за ноги. Сверху слышатся крики, вода заполняется кровью и привкусом металла. Он тянет человека на глубину, больно царапается животом об острые камни на дне — всё-таки стоило поискать для себя место поглубже. Сверху слышатся выстрелы, но он уже нырнул достаточно, чтобы пули его не достали. Человек в его когтях отчаянно дёргается, ещё надеясь вырваться: из его рта вырываются пузыри с драгоценным воздухом, глаза заполнены ужасом. Он прижимает его ко дну и заканчивает мучения быстрее, просто вспарывая острыми когтями чужое горло. Человек перестаёт дёргаться, затихая навсегда. Шульга облизывается. Люди в последнее время редко лезли в его угодья — видно, молва о монстре, живущем здесь, передаётся быстро. Нужно бы сменить дислокацию, мигрировать куда-нибудь выше, где более крупные водоёмы, но он только недавно отвоевал это место у другого самца и пока еды ему тут хватало. Люди, конечно, были лакомым кусочком, но и рыбы с другими животными ему было достаточно. Он не торопится начинать трапезу, смотрит вверх — вдруг оставшиеся там всё-таки решатся переплывать. Тогда дня три точно можно было бы не охотиться, но вряд ли они полезут в воду после такого. Он хмыкает, хватает обмякшее тело и неторопливо направляется в ближайшие водоросли. Рыбки, желающие отведать остатки, стайкой следуют за ним, даже не боясь пойти на закуску. Он пихает тело в водоросли, расчищая себе место поудобнее, и вдруг резко дёргается на звук, будто кто-то рассекает воду, но не успевает сделать ничего — кто-то крупный врезается сбоку, сшибая собой, заставляет прокатиться по дну, обдирая спину и бока. Он взметает в воде хвостом, вцепляется когтями в дно, пытаясь вернуть равновесие, и успевает заметить, как этот кто-то выхватывает из водорослей его добычу, пускаясь наутёк. Он рычит, расправляя спинной плавник, и рывком бросается в погоню. Незнакомец меньше и шустрее, но очевидно хуже знает эту реку. Шульга ныряет вниз и, подхватываемый подводным течением, оказывается прямо под чужаком — сначала мощным ударом выталкивает его на поверхность, а затем прибивает ко дну хвостом. Чужак вскрикивает от боли и рычит, выпуская добычу изо рук. Поняв видимо, что удирать — плохая идея, он даёт отпор: впивается острыми зубами в хвост Шульги и царапает когтями нежную кожу на брюшке. Последний совсем звереет от боли и они, пока ещё есть силы, просто дерут друг друга зубами и когтями, сцепившись клубком. Вода вокруг уже красная, всё тело зудит от царапин и укусов. Они отпрянули друг от друга тяжело дыша и зло рассматривая соперника. Несмотря на разницу в размерах водяной перед ним, кажется, совсем не боится — все плавники расправил, глядя на Шульгу с вызовом. Тоже самец, хоть и другого вида, и уж больно худой. Оттого видимо и дикий такой. На его территории он едва ли претендует, но даже просто расставаться с добытым лакомством Шульга не планирует. Он шипит, тоже расправляя плавники, тянется к уже подранной борьбой туше, но прежде чем успевает достать, второй хватает её и с ещё большим рвением бросается прочь. Водяной зло рычит, собираясь возобновить погоню, но тело протестующе ломит после драки и он лишь беспомощно провожает взглядом чужака и свой ужин. Отлично — остался без достоинства и еды, зато с кучей ран на теле. Шульга ещё какое-то время просто держится на одном месте, но потом всплывает на берег, осторожно выглядывая из воды — люди, похоже, уже ушли. Солнце медленно опускается за горизонт и освещает последними лучами груду камней на берегу, куда он и взгромоздился, вытягиваясь во весь рост и подставляя ласковому свету раны, которые страшно жгло от любого движения. Хотел не охотиться три дня, как же. Теперь придётся добывать еду в счёт нескольких дней или опять садиться на рыбную диету. Он лежит так до самой темноты, пока камни не начинают остывать. Пора бы возвращаться в реку, в своё укрытие и зализывать раны там. Шульга лениво тянется, морщась от боли, и тут же замирает услышав всплеск снизу. Он смотрит туда и замечает в воде тёмную макушку. Чужак — тот самый, — встречается с ним взглядом, а затем осторожно высовывается на берег, чтобы бросить на землю, видимо, остатки добычи. Стоило Шульге чуть двинуться в его сторону, как тот боязливо нырнул обратно. Он сильно напряжён, но удерживает себя на месте — снова сцепиться значило долго лечиться. Даже если ему удастся убить вторженца, это всё равно могло привести и к его смерти от кровотечения, заражения или голода. Поэтому он просто не сводит с него взгляда, царапая когтями поверхность булыжника под собой, и шипит: — Что, совесть замучила? — Я просто очень голоден, — буркнул чужак из воды. — Мне-то что? Это была моя добыча, а ты принёс мне какие-то кости от неё? Наглость. Это моя река, проваливай и не возвращайся. В следующий раз я не буду церемониться. Незнакомец, кажется, не спешит двигаться с места, поэтому Шульга демонстративно и окончательно сползает с камня в воду, а когда выныривает на поверхность, замечает только быстро удаляющийся след, тянущийся по поверхности воды. Он фыркает, хватая с берега то, что ему «любезно» притащили, и скрывается под водой.

***

Чужак так никуда и не ушел. Ага, уйдёт он, когда тут такие охотничьи угодья, как же. Шульга гонял его, конечно, как замечал, но тот умело отсиживался где-то прежде чем опять показаться на глаза. Благо еду у него больше не отбирал. Шульга наблюдал за ним какое-то время из засады — тот ловил мелких рыбёшек и ещё всякую речную живность. Не удивительно, что он так худ. Поймать его, кстати, не удалось даже из засады. Чужак был весьма осторожен и пускался наутёк если чувствовал что-то неладное. Не то чтобы Шульга хотел перекусить кем-нибудь вроде себя самого, просто соседство с потенциальным захватчиком его совсем не устраивало. Следующий раз они поговорили, когда одним вечером Шульга решил отужинать на берегу добытым днем ранее кабаном — он вылез на берег к груде камней с добычей и тут же замер, сталкиваясь взглядом с лежащим там чужаком. Плавает в его реке, ест его рыбу, а теперь и на камнях его лежит? Вопиющая наглость. Тот, кажется, тоже понял, что поступил глупо — приподнялся, явно намереваясь спрыгнуть в воду, — но Шульга лишь фыркнул, отворачиваясь от него и ложась на камень пониже. Он не ел и не двигался. Между ними прямо-таки витало напряжение. Незнакомец тоже чувствовал — одно лишнее движение и ему откусят хвост. Шульга был хоть и крупным, но на самом деле достаточно резвым в воде, это было понятно ещё в первый день. Он осторожно лёг обратно, стараясь не смотреть в сторону хозяина этой реки, только иногда кидал взгляды, чтобы контролировать ситуацию. — Я сказал тебе тогда уплывать, почему ты ещё здесь? — наконец подал голос Шульга. — Я тебе не мешаю. — Ты ешь мою рыбу, — хмыкнул водяной. — Её тут полно, всю не съем. Шульга поднял спинной плавник, метнув грозный взгляд в чужака. Тот в ответ ощерился, тоже расправляя свой, и демонстрируя когтистые лапы. — Не надо. — Почему? Какая мне от тебя польза? — Я могу помогать с охотой. — Я вижу, какой из тебя охотник, — язвительно усмехнулся Шульга, намекая на явную худобу незнакомца. — Зато я быстрый, могу загонять добычу, — парировал водяной. — Внизу по реке часто пасётся стадо оленей. Они непуганные, часто к реке подходят и переплывают через неё. А ещё дальше мост поломанный, мутанты и люди там переползают, частенько падают. — Что ж ты ко мне залез, если знаешь где и что добыть можно? — Там, где мост, вода грязная. Долго не проживешь, дышать нечем, — мотнул головой чужак, — а олени мне один раз копытом зарядили, я в одиночку на них не пойду больше. Шульга задумался, опуская плавник, и чужак вроде даже выдохнул, расслабляясь и переваливаясь на бок. Воспользовавшись заминкой, Шульга бросился вперёд, клацая зубами в нескольких миллиметрах от чужого плеча, но его хозяин успел прыгнуть в воду. Изворотливый, гад. Он развалился на камне, довольно наблюдая, как в очередной раз плавник побеждённого противника скользит по воде и скрывается в её толще далеко впереди.

***

Охотиться этот придурок всё же умел. Одним днём в реке решили поплескаться псы. Шульга не особо любил их, тощих и вонючих, но когда нормальной еды долго не было выбирать не приходилось. Поэтому он привычно засел в водорослях, ожидая удобного момента. Сидел он достаточно долго, пока не заметил медленно подплывающего к псам водяного. Он двигался по дну, едва двигая хвостом, чтобы не вызывать лишних всплесков и вибраций, и не сводил хищного взгляда с мутантов. Шульга еле подавил желание броситься ему наперерез — так они оба могли бы остаться голодными. Лишь присел поглубже в заросли, чтобы оставаться незамеченным и одновременно видеть всё, что происходит. Чужак в один момент прильнул ко дну, а затем, оттолкнувшись от него одним мощным рывком, оказался на поверхности, хватая одного из псов. Он завизжал, но истошный звук быстро стих, когда чужак потащил его вниз. Остальные мутанты бросились прочь из воды и Шульга наконец отмер, выплывая из укрытия и преграждая путь незнакомцу. Он не атаковал, просто замер напротив, смеряя презрительным взглядом. Тот ощерился, выпуская уже обмякшего пса из лап, и Шульга перехватил его, уплывая чуть дальше и выныривая у всё той же груды камней, чтобы бросить добычу на берег. Чужак вынырнул следом, глядя на него как-то обиженно, но держась на расстоянии и терпеливо дожидаясь, когда Шульга поест. Последний даже любезно оставил ему кусок побольше и залез на камни, лениво наблюдая за тем, как водяной осторожно приближается к остаткам. — Неприятно, когда добычу отбирают, да? — не удержался он от язвительного комментария. — Я мог бы и так поделиться, — буркнул чужак. — Не жадный? — Нет. — А я жадный. Шульга расправил спинной плавник, но не для устрашения — просто погреть его на солнышке. Он лежал какое-то время, прикрыв глаза и слушая чавканье снизу. Когда чужак закончил есть, то, видимо, тоже решил передохнуть — только на камни лезть не решился, улёгся на песок, широко зевая и демонстрируя клыкастую пасть. Шульга повернулся к нему, разглядывая с прищуром, а затем спрашивая: — Ты неплохо охотишься. Почему тогда такой худой? — Я попал в ловушку недавно, — охотно ответил чужак. — Был сильно ранен и долго отлёживался, было не до еды. — Ловушку? — Да. Там, откуда я приплыл, большое озеро и много таких, как мы. Только там все на рыб охотятся и редко на кого побольше, если в воду зайдут, как сейчас. Для людей там место гиблое — они туда не лезут и мы их не едим, но почему-то им помешали и они начали ставить по берегам ловушки. Что-то вроде сетей, но туда попадешь — сразу петлями всё тело стягивает и попробуй выбраться. У меня получилось, но всю кожу и чешую себе подрал. Поэтому я оттуда уплыл. — И решил занять мою реку? — Эй! Никогда не видел такой наглости, если честно. У нас все, конечно, охраняли свои убежища, но чтобы единолично часть водоёма занимать… — Наглости? — огрызнулся Шульга, приподнимаясь на камне. Чужак моргнул, оскалился и прежде чем Шульга до него добрался, улизнул под воду.

***

Их странное взаимодействие постепенно перерастало в терпимость. Шульга больше не гонял чужака по всей реке, разве что если тот приближался к его убежищу. Они воровали друг у друга еду, но потом спокойно ели её вместе на поверхности и отдыхали рядом на камнях. Драки, конечно, бывали, но оканчивались малой кровью, после чего они расплывались по разным углам. Шульга решил, что наличие чужака рядом не так плохо. Пока тепло и еды в реке много — пусть тут отъедается, а как настанут холода — он его в случае чего съест. Может у того тоже был похожий план, только Шульга для чужака крупноват. Хотя клыки и зубы у него весьма острые, стоило беречь живот и горло. Одним днём небо потемнело и Шульга вынырнул на берег, поглядеть, в чём дело. Солнце зашло за тёмные тучи и на горизонте небо начало окрашиваться в алый. Выброс. Физически в воде это ему никак не вредило, но его пугал поток энергии и шум, который создавался этим явлением, вода чувствовалась кипящей, а всё тело сводило судорогой — он нырнул обратно, направляясь к своему укрытию, чтобы переждать там. Он углубился в реку, но плыл ближе к своду берега, слушая окружение и то и дело поглядывая вверх, где небо становилось все краснее и краснее. Он вцепился когтями в дно, чтобы сделать рывок и ускориться, но хвост вдруг пронзила острая боль. Непонятно откуда взявшиеся петли сцепили тело и он в ужасе замер, глупо дёргаясь. На каждое его движение снаружи слышался звон — так он понял, что постарались люди. Когда только успели? Сказать, что выбросы совсем ему не вредят, было не совсем верно. В такие моменты он всегда был глубоко под водой и понятия не имел, как это скажется на нём близко к поверхности. Он дёргался, размахивал хвостом, но веревки, кажется, только стягивались туже, причиняя сильную боль. По воде пошла вибрация, которая возникает от дрожания земли на суше. В горле встал ком. Он начал нервно озираться по сторонам, ища спасение и наткнулся взглядом на прижавшегося ко дну чужака. Тот испуганно смотрел на него в ответ и не двигался с места. Глупо просить помощи — тому наоборот выгодно, чтобы Шульга побыстрее помер, сможет занять его реку и перенять всю добычу. Но водяной вдруг сорвался с места, подплывая к нему и хватаясь руками за петли в попытке разорвать. Получалось плоховато, и он пустил в ход зубы. Веревка на плече Шульги ослабла и он весь напрягся, пытаясь хоть как-то помочь в своём высвобождении. Наконец общими усилиями веревки спали, и он выплыл из них. Уставился на чужака. Пару секунд в нём боролись сомнения, но затем он крепко схватил водяного за бока, ускоряясь и утягивая на дно, чтобы успеть спрятаться до начала. У них было ещё немного времени. Чужак воспринял это по-своему — видимо подумал, что на него нападают, — вцепился когтями в спину и плечо, клацнул зубами под подбородком. Но Шульга его не выпускал — наоборот, вцепился сильнее. Наконец оказавшись перед своим убежищем, он лёгким движением запульнул чужака в водоросли, а затем, бросив последний взгляд наверх, заплыл туда сам. Его жабры сильно раздувались, пока он пытался привести дыхание в норму. В небольшом углублении под склоном берега, скрытом растительностью, было тесновато для двух крупных существ, и он чувствовал чужой бок, прижатый к своему. Водяной рядом огляделся по сторонам, кидая на него нервные взгляды, но уплывать не собирался. Безопасно ведь и тепло — ну и что, что под боком хищник покрупнее? Кожа болела на местах, где её сжали петли, а ещё жгло царапины, оставленные чужаком, но Шульга не нашел сил на него злиться — всё-таки тот его спас. Они просидели так, пока все не кончилось. Судя по кругам на воде, сразу после выброса начался дождь. Чужак даже умудрился задремать рядом с ним — совсем чувство самосохранения потерял. Но Шульга не собирался его трогать, по крайней мере сегодня. Паника внутри наконец полностью улеглась и он сам устроился поудобнее, прикрывая глаза и проваливаясь в сон.

***

Лучи солнца не доходили до дна, но Шульга проснулся оттого, что вода вокруг стала теплее. Значит, уже утро. Чужака рядом не обнаружилось, но он почти точно знал, где тот мог находиться. Водяной вытянулся, выплывая из укрытия на поверхность, и обнаружил своего соседа лежащим на камнях. Между его рук серебрилась крупная рыба с уже надкусанным боком, а сам он облизывался, потягиваясь в свете солнца и щуря глаза. Шульга осмотрелся, взобрался к нему на камни и лёг чуть ниже. Только тогда чужак его и заметил, потому что смущенно подтянул к себе хвост, намереваясь спуститься с камней — они всё же принадлежали Шульге. Но последний лишь пренебрежительно махнул хвостом, показывая, что тот может оставаться на месте. Они полежали так какое-то время, водяной поделился с ним добычей, а затем негромко оповестил: — Я осмотрелся, тут несколько таких ловушек. Все по ту сторону берега, сюда они, видимо, не добрались. Шульга нахмурился, не представляя, как пропустил момент, когда люди их установили. Он ежедневно патрулировал свою территорию и точно не замечал следы их пребывания. Разве что пока он отвлекался на то, чтобы гонять этого придурка… — Как тебя зовут? — Локи, — ответил водяной, при этом выглядел так довольно, будто давно ждал этого вопроса, — А ты? — Шульга. Локи улыбнулся, кивая, его хвост взметнулся в воздух и плавники красиво расправились в стороны. — Я знаю, как можно убрать ловушки. И заодно вкусно поесть. — И как? — Если мы будем работать вместе… — Мечтай, — фыркнул Шульга. — Эй! Мне не нужна твоя река. Просто вместе легче охотиться. — Поэтому ты тут прописался, — буркнул водяной. — И что предлагаешь? — Слышал звук колокольчика вчера? Я могу обезвредить ловушку и сделать вид, что попался в неё. Пока они будут отвлекаться на меня, ты схватишь одного или двух… — Или десятерых. — Молчи и слушай, — огрызнулся Локи. Не тем командует — Шульга подался вперёд, на этот раз успевая схватить Локи до того, как тот нырнёт. Они вместе повалились в воду и сплелись в клубок, но драть друг друга не спешили — просто схватились, борясь хвостами. Они ещё не настолько друг другу доверяли, чтобы охотиться вместе. Взять скажем то, что Локи вчера подумал, будто Шульга хочет убить его. Шульга отвлёкся — за это ему тут же прилетело по голове хвостом. Он выпустил из рук Локи и тот отплыл от него на какое-то расстояние, выныривая на поверхность. Шульга последовал за ним, недовольно потирая ушибленное место. — Я поплыл к ловушкам! Буду ждать тебя там! — крикнул ему Локи и скрылся под водой.

***

Честно говоря, на то, что Шульга всё-таки приплывёт ему помогать, он не надеялся. Одному лезть сюда было опасно — люди не достанут его под водой, но если что-то пойдёт не так, ему даже никто не поможет. Однако надежда на то, что вкусовые предпочтения возьмут верх и водяной заявится на совместную охоту, всё же была. Локи подплыл к одной из ловушек с заранее найденным на дне бревном. Лёжа на камнях с утра, он видел, что в деревьях неподалёку поднимался столб дыма — наверное, люди устроились там. Он сунул бревно внутрь и потянул за блестящую леску. Петли веревки мгновенно оплели бревно, а сверху зазвенел колокольчик. Для большей убедительности Локи даже подплыл ближе к поверхности и высунул наружу чешуйчатый хвост. Ждать долго не пришлось, и сверху послышалась вибрация от тяжелого топота ботинок по рыхлой земле. Люди церемониться не стали — издалека открыли огонь по торчащему из воды хвосту. Одна пуля прошла вскользь, и Локи зашипел, хлопнул хвостом по воде, уходя глубже и утягивая за собой бревно для видимости того, что он был в ловушке. Люди без страха бросились в воду, хватаясь за веревки и пытаясь нащупать его в воде. Удачный момент, где же… Он всё-таки приплыл! Рывком вынырнул со дна, выпрыгивая из воды и взметая в воздух кучу брызг — люди заверещали, парочка из них повалилась в воду. Приземлившись, Шульга схватил одного и кинулся прочь от берега. В суматохе Локи тоже успел прихватить кого-то за одежду и поплыл следом, слыша крики и выстрелы сзади. Когда они добрались до своего обычного лежбища, их жертвы уже захлебнулись и сопротивления не оказывали. Локи победно ударил хвостом по воде, наблюдая, как Шульга начинает разрывать добычу. Сам он приступать не торопился — всё ещё был сыт рыбой, да и одной туши хватит на двоих. А второго вполне можно оставить на потом. Он лёг, привычно наблюдая за чужой трапезой и щуря глаза от яркого солнца.

***

Для людей это должно было стать уроком, но они его не усвоили, ставя все больше и больше ловушек. Шульга и теперь Локи пытались их отгонять, обезвреживали ловушки, даже смогли ещё парочку неосторожных смельчаков съесть, но те никак не унимались. Конечной точкой была ловушка, как-то оказавшаяся около груды камней, из-за которой Локи снова чуть не лишился хвоста. Он выбрался, хоть и не без помощи, и теперь они искали новые угодья для охоты — вернее, Шульга искал. Локи просто следовал за ним. Туда, откуда приплыл последний, возвращаться бессмысленно — ситуация там была лишь немного лучше, зато водилась куча других водяных. Шульга терпеть не мог соседство. Он уступил только единожды в этом, и, хоть пока не пожалел, больше определённо никого в свою жизнь не ждал. Локи был один, но стал для него той ещё занозой как только отъелся и восстановился. Он чувствовал свое превосходство по скорости и манёврам, поэтому нередко специально подначивал Шульгу на погоню или драку. Но сейчас их драки не были кровавыми — они просто сцеплялись, падали на дно и, может, били друг друга хвостами, пока кто-либо не примет поражение. Найти комфортное место оказалось достаточно сложно. В каких-то местах река была узкая, в каких-то слишком мелкая. К примеру там, где Локи приметил оленей — очень, кстати, вкусных, — было слишком мало места для них двоих, даже не развернуться, хотя природа вокруг прекрасная. Тут и зиму-то не пережить — только если замёрзнуть вместе с рекой и отмёрзнуть по весне. Пришлось плыть дальше. В районе моста вода и вправду была отвратительной. Дно тут было глубокое, но забитое всякими ржавыми бочками и канистрами с чем-то явно весьма ядовитым. Как охотиться, Шульга не представлял, ему здесь даже рот было противно открывать. Это место они проплывали по поверхности, лишь бы хоть чем дышать, иначе жабры начинали забиваться всякой гадостью. По пути им встречались неплохие запруды, но почему-то в них совсем не было рыбы, а вокруг всё заросшее, будто даже звери пить не приходили. Голодать они не планировали, так что двигались и двигались вверх по реке, пока не оказались в её расширении. Рыбы тут было полно, начиналась эта территория реки от леса, а заканчивалась полуразрушенным мостом и берегом, укреплённым бетонными плитами. Комфортная глубина, а ещё следы того, что реку часто переплывали — мост-то сломан. В лесной части даже нашлась груда камней, похожая на их прошлую — правда, солнце освещало её только утром и немного вечером из-за деревьев, а днём приходилось валяться в тени. Но лучше, чем ничего.

***

Шульга лежал на камнях. Из воды послышался тихий всплеск и он приоткрыл один глаз, наблюдая как Локи кладёт на бревно неподалёку очередную вещицу, уже третью за день. Водяной довольно лыбится, его хвост на пару мгновений показывается, взметая в воздух тучи брызг, а затем снова скрывается под водой. Шульга зевает, приподнимаясь, и ныряет следом. Тот плывёт вдоль дна, ловко обходит торчащие железяки, сворачивает вбок, куда выходила небольшая протока, и останавливается так резко, что Шульга чуть не врезается в него сзади. Локи поворачивается, удивленно глядя на него. В руке у него опять оказывается какая-то вещица. — Что ты делаешь? — Столько разного на дне, — показывает ему вещь в руке водяной. — Тут, похоже, жили люди раньше, вот и накидали всякого в воду. Они возвращаются обратно к камням и Локи с гордостью демонстрирует набранное за день: пару блестящих, плоских кругляшков; фигня с закругленными шипами с двух сторон; что-то острое с деревянной ручкой и в конце скрепленные между собой тонкие палочки с двумя круглыми линзами. Шульга рассматривает это всё со скептицизмом — если нельзя съесть, то по сути бесполезно. Но чем бы дитя ни тешилось, лишь бы к нему не приставал. Локи задумчиво вертит последнюю вещицу в руках, а затем его глаза будто загораются от осознания и он быстрым движением надевает её Шульге на лицо. Последний моргает, в глазах всё расплывается и становится некомфортно. Он шипит, вертит головой и вещь падает вниз, сначала стукнувшись о камень и теряя одну из линз, а затем булькаясь в воду. — Эй! — возмущается Локи, ныряя за ней, а когда его голова снова появляется на поверхности и в руках оказывается уже сломанная вещь, добавляет. — Ну вот. — Плохая штука, — шипит Шульга. — Брось её. — Вот ещё, я… — Локи прерывается на полуслове, поворачивая голову и вытягивая шею. Шульга тоже слышит всплеск воды вдалеке и напрягает слух. Они переглядываются и бросаются вперёд, ориентируясь на шум и запах, говорящие только об одном — люди. Тут нельзя было перейти реку на ногах, только переплыть. Один из них, судя по голосу, уже был на другом берегу и подначивал товарищей поторопиться, а те отвечали ему неодобрительным гудением. За это время они успели научиться охотиться в паре, поэтому Локи, не советуясь с ним, осторожно, еле двигая хвостом, подныривает глубже и заседает в водорослях, прямо под местом предположительной переправы. Они ещё не охотились на людей в этом месте и сегодня впервые заявят о себе. Шульга терпеливо ждёт, когда оба человека зайдут в воду и несмело нырнут, а затем бросается вверх, в последний момент меняяя направление, ударяет хвостом по одному и отплывает в сторону. Оглушенный человек начинает тонуть, его товарищи в смятении что-то кричат, а тот второй, что тоже в воде, начинает забавно дёргаться в разные стороны не понимая, как же ему быть — бросаться спасать свою шкуру или товарища. В любом случае, с размышлениями он опаздывает, и тело его друга подхватывает Локи, унося далеко прочь, к их убежищу. Шульга за ним не торопится — второй всё ещё на плаву и его можно сцапать. Он поджимает хвост для рывка к поверхности и хватает второго человека за ноги, утягивая вниз. Лицо того искажается от ужаса, когда он видит перед собой водяного, и Шульга, довольный собой, облизывается, собираясь занырнуть поглубже, но бок пронзает болью. Он ошеломлённо оглядывается на третьего человека, который, видимо, прыгнул на помощь товарищам и вонзил что-то длинное и острое в его бок. Шульга рычит и отбивает от себя третьего человека таким мощным взмахом хвоста, что тот всем телом врезается в бетонный берег и начинает идти ко дну. Второго-добычу он сжимает так, что тело издаёт характерный хруст и совсем обмякает. Он тяжело дышит, перехватывает человека покрепче и следует за Локи. Вернее, пытается следовать — лезвие в боку вспыхивает болью на каждое движение, а из раны в воду вытекает тёмная кровь. Он держится достаточно долго и упрямо плывёт к укрытию даже когда в глазах совсем темнеет, пока на горизонте не появляется Локи. Его видно размыто — тот, кажется, пытается говорить, но Шульга с трудом понимает слова. Когда Локи наконец жестами показывает просьбу всплыть, Шульга теряет остаток сил и проваливается в темноту.

***

В обычной жизни его травма привела бы к смерти, но не в этот раз. Всё-таки ставку на соседство он сделал правильно. Пока он отлёживался и пытался восстановить потерянную кровь, Локи носил ему еду, патрулировал территорию и доставал своими побрякушками. Шульга хоть и ворчал, но на самом деле был не против от скуки послушать про очередное чудо-изобретение людей. Локи даже отогнал пару чужаков от их территории — в один вечер вернулся весь исцарапанный и злой, почти злорадно похваляясь, как чуть не откусил какому-то сородичу хвост. А на похвалу от Шульги так совсем расцвёл. Шульга не очень понимал, отчего был избран. Локи стайный, он приплыл с большого озера, где много водяных, но предпочел своей стае территориального одиночку и не уплывал даже когда была возможность. Гонял свой же вид, оставаясь под боком у хищника покрупнее. Теперь выходило так, это была их река, их территория, их убежище, их добыча. Шульга бы предположил, что рядом с ним просто удобнее и безопаснее устраивать себе территорию для гарема, если бы случайно, когда впервые после травмы выполз ненадолго поохотиться на рыбу, не засёк, как Локи гоняет от их части реки и самок тоже. Кроме того, это чудо умудрялось и само подолгу сидеть на камне и напевать сладкие песни. Такую уловку нередко пользовали самки, чтобы заманить добычу, а самцы вроде них — для привлечения партнёрш. И если их, как выяснилось, Локи же и гонял, единственным возможным, кому предназначались песни, оставался сам Шульга. Очередную такую серенаду он слушал, дремая на камне после плотного обеда. Локи сидел рядом, расправив плавники и чуть приподняв голову. Локи пел красиво, ничего не скажешь — негромко и мурчаще, так, чтобы было слышно только им двоим. Шульга лениво перевернулся на спину, окидывая его фигуру взглядом и широко зевая. — Кого ты всё пытаешься позвать? — прервал он песню. Локи смущённо бросил на него взгляд. Шульга всегда принимал его завывания как само собой разумеющееся и такого вопроса он никак не ждал. — Не нравится? — спросил он. — Нравится, только больно тихо. Кто тебя кроме меня услышит? Локи улыбнулся ему, отворачиваясь и снова возобновляя песню.

***

Шульга не спеша плыл вперёд. По поверхности воды расходились круги от тяжёлых каплей дождя. Локи следовал за ним, осматриваясь по сторонам. Когда начался дождь, Шульга просто позвал его за собой и вот они уже плыли какое-то время вдоль реки, весьма далековато от своей территории. Река сначала стала уже, а потом сильно расширилась, впадая в небольшое озеро среди пожухлого леса. Шульга махнул ему хвостом, показывая оставаться на месте, а сам отплыл чуть дальше и развернулся к нему лицом. Локи склонил голову к плечу и тут же дёрнулся вбок, когда к нему метнулась чёрная фигура. Его обвили крепко, не царапая и не кусая, просто схватили. Они опустились на среднюю глубину и Локи шлёпнул водяного хвостом, вырываясь из хватки с непонимающим видом. Шульга проплыл в одну сторону от него, потом в другую, красиво взметнул хвостом и начал… петь. Низко, утробно. Красиво. Локи заворожённо слушал, не до конца понимая, зачем Шульга привёл его сюда, если собрался искать пару, пока до него не дошло… и эта игра ему определённо нравилась. Он встрепенулся, отвечая на песню своей, и они начали кружить вокруг друг друга, не сводя хищных взглядов. Шульга расправил плавники, и теперь казался ещё больше. Он плавно скользил в воде, покачиваясь в разные стороны, чтобы показать себя во всей красе, и Локи последовал его примеру. Сейчас не сезон спаривания и даже если бы они пели не друг другу, глупо было бы надеяться, что какая-нибудь самка откликнется. А они просто два голодных самца. В этот раз Локи первый бросился на Шульгу. Они снова сцепились, упали на дно, расцепились — и так несколько раз. В последний такой раз Шульга не дал ему улизнуть для повторения маневра и крепко сжал бока когтями, почти что царапая. Они плотно прижались брюшками, сплетаясь хвостами, и Локи почти болезненно застонал, когда Шульга грубовато толкнулся в него. Связь была недолгой — пару толчков и они разъединились, расплываясь в разные стороны. Локи обогнул торчащий из дна штырь, мелко дрожа от пережитого и ожидая продолжения. Он безнадёжно пытался высмотреть партнёра в мутной воде, даже песню снова заурчал, но Шульга сам поймал его на середине озера, просто разворачивая к себе, кусая за плечо и снова оказываясь внутри. Локи дрогнул, шлёпнул его хвостом за грубость и зашипел от боли в плече. Шульга отстранился, одним мощным толчком засадил по самое основание, выбивая из лёгких Локи весь воздух и снова скрылся за толщей воды. Локи перевернулся, заново огибая дно озера. Их ждал последний, третий раз, и он не собирался позволять на себя поохотиться — сам отыскал водяного в водорослях, в которых тот его караулил, набрасываясь на него сверху. Они вместе взметнулись выше, замирая на середине озера, снова сплелились хвостами и прильнули брюшками. Локи атаковал чужой рот, исследуя неизведанную ранее территорию, и чувствуя, как внизу его снова заполняют, а потом становится горячо. Хорошо. Он отстраняется. Его плавники трепещут, в глазах плывёт. Шульга тянет его на поверхность, вытаскивает на галечный берег и усаживается рядом, прикрыв глаза. По ним барабанит дождь, но так даже легче. Звук и холодная небесная вода расслабляют, дают в полной мере насладиться ярким оргазмом.

***

Ночь они провели на том берегу, а утром вернулись к себе. Шульга даже подумывал, что совершил ошибку, позволив им стать ближе. Локи не давал ему покоя с самого утра: крутился вокруг, пел, толкал его, приглашая поиграть, бил хвостом. Потом и вовсе разложил перед ним свои вещички, с таким видом, будто говорил «забирай что хочешь, я отдам тебе всё» и смотрел с полным обожанием в глазах. Шульга едва заинтересованно обвёл взглядом барахло перед ним, а затем хвостом несильно толкнул Локи на камни, прихлопывая сверху. — Полежи спокойно пару минут, и я буду счастлив. Водяной хмыкнул, но растянулся на камнях, снова заводя свою песню. Тихую, мурчащую, только для них двоих.