Обнажая тело

      Евгений, столь долго откладывающий необходимое дело, решил взяться за него со всей серьëзностью человека, крайне не заинтересованного в деле как таковом.       Так как Lisé ещё не заговаривала с ним о зачатии ребëнка, он решил взять всë в свои руки и как можно небрежнее посоветовал ей после ужина вымыться со всей тщательностью, применив зарубежные масла, которые ей доставили на днях, и ждать его в спальне к девяти часам.       И без того большие, глаза его молодой жены расширились, и она, казалось, хотела что-то возразить или добавить, но в конце концов сдержалась и поспешно наколола кусок оленины на вилку, нервным движением отправляя маленький ломтик в рот. Евгений не хотел без повода пугать Lisé, но, отвечал он сам себе, как можно избавить человека от собственных предубеждений без его на то воли?       Евгений понимал, что сразу перейти к делу им будет нелегко, даже почти невозможно, поэтому решил поступить также, как в военном деле: начать завоевание с осмотра неизвестной местности.       Он предупредил своего камердинера и горничную мадам, чтобы те не ложились спать этой ночью и ждали его звонка. В Жорже он не сомневался, а вот Ниннет его раздражала — девка больно любила поболтать в людской, и он надеялся, что из всей его задумки не выйдет очередной интересной байки для еë низкопробных слушателей. Однако, по некотором размышлении он нарочно не стал заменять еë другой служанкой, полагая, что им же будет лучше, если их "любовь", а вернее приготовление к ней, подслушают и перескажут в мельчайших подробностях.       Сам надушенный, со свежими головой и телом он стоял перед еë дверьми. Постучав два раза и получив разрешение войти, он неспешно ступил в комнату.       Lisé, очаровательная в своëм смущении, сидела, сложив руки на коленях, на кровати, всей фигурой выражая то смятение, которое охватывало еë в эту минуту.       Простое домашнее платье лишь слегка очерчивало еë фигуру. Она старалась не шевелиться, но каждое нервозное движение, невольно совершаемое еë телом, перемещало ткань таким образом, что она облегала её ещë сильнее, чем было изначально задумано.       Евгений подошëл и почти буднично поцеловал еë протянутую ручку. Задержав тоненькие пальчики в своей ладони чуть дольше, он заглянул ей в глаза и сказал, надеясь, что звучит достаточно ласково:       —Дитя моë, я чувствую, как Вы дрожите, - Она вздрогнула и на эти слова. Он мягко усмехнулся - Ничего не бойтесь, сегодня мы не будем начинать главного дела.       Плечи Lisé заметно опустились. Как неумело скрывает она свои чувства - с досадой подумал Евгений.       —Но Вам стоит перестать так сильно робеть передо мной - Lisé, видимо, уловила упрëк в его словах и виновато опустила глаза.       Отпустив еë руку, Евгений осторожно заправил свободный локон ей за ухо. Она снова посмотрела на него.       —Я хочу, чтобы Вы видели во мне не тюремщика Вашей девичьей судьбы, - Евгений мысленно поморщился от тех пошлостей, котоые ему приходилось произносить - Но друга и мужа. Поэтому сейчас мы с Вами просто посмотрим друг на друга хорошенько. - Он осмелился лукаво подмигнуть       Как он и ожидал, Lisé вновь зарделась, но его терпение начинало подходить к концу, поэтому он отвернулся, взял с еë столика маленький колокольчик и, быстро спросив:       —Вы позволите?       И не дожидаясь ответного кивка, коротко позвонил.       Первым вошëл его камердинер, Евгений приказал ему принести две оттоманки и остаться после. Когда приказание было выполнено и подошла еë горничная, он повернулся и наконец ответил на вопросительный взгляд Lisé:       —Сперва Вы разоблачитесь передо мной, - Он указал на одну оттоманку - Затем я перед Вами - Евгений перевëл руку на другую.       По его договору с Жоржем обе приступки стояли друг напротив друга на достаточном расстоянии, чтобы стоявшие могли видеть друг друга целиком, при этом не стесняя движений слуг.       Lisé оторопело смотрела на оттоманки, будто не могла поверить, что ей прямо сейчас будет нужно встать на одну из них и впервые предстать перед своим мужем в костюме праматери Евы. Ниннет, не сговариваясь со своей госпожой, до смешного точно отражала еë мысли и на своëм лице, хоть и в чуть более сдержанной тональности.       Евгению в свою очередь надоело ждать и он отошëл к приступкам и, прозвучав чуть более строго, чем хотел, спросил:       —Мне помочь Вам подняться?       И протянул руку.       Lisé наконец очнулась, покачала головой и, подобрав юбку, подошла к оттоманкам, самостоятельно ступив туфельками на мягкую обивку, продавливая еë маленькими каблучками. Горничная подошла к ней, но не осмелилась без указаний притрагиваться к одеждам.       Евгений в встал на свой импровизированный постамент и с усмешкой вымолвил:       —Приличия требуют, чтобы Вы сперва разулись.       Уже примирившись со своим положением, значительно ободрëнная присутсвием своей наперсницы, Lisé распрямила плечи и вздëрнула подбородок. Самостоятельно стряхнув обувь, упавшую на пол с глухим стуком, она посмотрела на него с вызовом.       Евгений улыбнулся, поощряя маленький протест, который в еë отношении должен был быть приравнен к подвигу. Еë скромная натура почитала une rébellion любое отхождение от правил, да и отхождения эти были так редки, что он считал, что стоит радоваться малому проявлению своеволия с еë стороны, дабы упредить бурю в будущем.       Он сложил руки на груди и кивнул Ниннет.       —Теперь уж начинайте по всем правилам.       Та подскочила от неожиданного обращения, но тут же принялась за работу. Отойдя за спину хозяйки, она ловко вынула все пуговки из петель, перешла вперëд, сняла и отложила верхнее платье, затем ослабила тесьму каждой нижней юбки, позволила им упасть на оттоманку и достала их из-под ног девушки, когда та переступила чрез них босыми ногами.       Когда после всех действий на Lisé осталась лишь одна chemise, горничная отошла в сторону, не зная, как ей следует поступить.       Евгений осмотрел свою молодую жену в почти полностью раздетом виде. Из-под широкой сорочки просвечивали бледные ноги, маленькие соски приподнимали ткань в зоне décolleté, область живота он не мог рассмотреть из-за того, что Lisé стыдливо сцепила руки над самым пупком, в волнении выламывая тонкие пальчики. От еë былого воинственного настроя не осталось и следа.       Он сошëл со своей приступки и сделал шаг ей навстречу. Взяв взмокший замок еë ладоней в свои руки, он осторожно расплëл пальцы, смотря ей в лицо снизу вверх.       Пот выступил на еë лбу и над верхней губой, брови сошлись к переносице, а глаза умоляли о пощаде. Он поднëс еë руку к своему рту и медленно поцеловал.       —Encore un peu, ma chère, Vous êtes si belle, rien à craindre.       Тут она впервые осмелилась ему возразить:       —Monsieur, je ne suis pas timide, je..       —Vous avez peur?       Lisé кивнула.       —Imaginez que je ne sois pas là, si Cette situation vous rassure. Juste vous et Ninnet, hein?       Она обернулась на свою горничную. Та несмело улыбнулась ей, и Lisé уже уверенне переступила ножками на оттоманке.       —Merci de votre participation, mon cher, mais nous devons encore finir.       Евгения позабавила та светская учтивость, которую добавила в свой тон девушка, но он также вежливо поклонился и встал обратно на свой постамент.       Когда горничная потянула вверх chemise, обнажая хозяйку полностью, он прислушался к себе, как делал много лет назад — ещё в гимназии grand Savant раздобыл ему гравюры с обнажёнными женщинами и трепещущими в руках мускулистых мужчин греческими богинями; тогда он осматривал их тела с чем-то вроде любопытства, но никак не похотливого возбуждения — мускулистые мужчины интересовали его в бóльшей степени — вот и теперь он пытался понять, чувствует ли он какое-то шевеление в своей душе.       Его жена была хороша собой, в этом не было никаких сомнений: молочно-белая кожа чуть-чуть оттенялась румянцем смущения на шее, ушах и груди. Аккуратная грудь с розовыми сосками, гладкие плечи, мягкий живот, переходящий в чуть округлые бëдра, стройные ноги с короткими светлыми волосками, маленькие пальчики на руках и ногах — всë это могло удовлетворить даже самого искушëнного ценителя женщин.       Евгений мстительно усмехнулся про себя — нет, ему всë это богатство было безразлично, что бы он не пытался тщетно отыскать в своей душе, а в свою очередь оно могло бы составить чьë-то счастье и невыразимую гордость за столь удачное приобретение. Нет, оборвал он себя, гордость он тоже испытывал, так что, по справедливом рассуждении, какую-то часть лакомого чувства она всë-таки сумела ему дать.       Оставив попытки прикрыться, Lisé с прежним вызовом смотрела ему в глаза. Он сумел сдержаться и лишь наклонил голову в ответ.       —Прелестное создание, я ослеплëн и покорëн, поверьте, - Ещё больше покраснев, она не сумела скрыть стыдливого удовольствия и вновь смягчила свой взгляд - Теперь мой черëд       Евгений щëлкнул пальцами, подзывая своего камердинера. Тот, как они заранее и условились, весь процесс разоблачения хозяйки смотрел в окно, выходящее на обширный сад. Евгений предпочитал использовать слово "условились", потому что "одна сторона обещала всыпать плетей, а другая заверяла хозяина в преданности и отсутствии прегрешений" звучало как-то по-варварски.       Первым делом с него стянули домашний халат — камердинер предусмотрительно двигался полубоком, чтобы ненароком не подсмотреть обнажëнную хозяйку — восточные тапочки он отбросил самостоятельно, когда проследил взглядом опадающую с плеч плотную ткань. Яркий жилет с шейным платком также были сложены рядом, осталась лишь нижняя рубашка — Евгений немного увлëкся гимнастическими упражнениями в прошлом месяце, отчего в данную минуту она, обычно доходившая до середины бедра, поднялась к его основанию.       Во время всего разоблачения Lisé смотрела не отрываясь. Интерес к прежде невиданному действу пересилил стыд, и она наблюдала за всë сильнее проступавшими очертаниями тела по мере его разоблачения очень внимательно, пристально вглядываясь в впервые открытый ей участок кожи под светлым платком.       Когда же остался последний барьер, она будто очнулась, отвернулась к горничной, пытаясь разделить с ней накатившее изумление, но та лишь стояла неподвижно и смотрела куда-то чуть левее его плеча — Евгений относился к прислуге также, как к мебели в любой комнате - коли есть, то и славно, коли нет, значит, такова причуда хозяина дома, оттого и не отозвал Ниннет ещё в начале своего разоблачения — так и пришлось ей справляться со своим чувством самой. Lisé повернулась обратно.       Евгений развëл руки в стороны, давая камердинеру лучший доступ к телу.       —Ne vous détournez pas, chérie, maintenant insistez sur le moment le plus intéressant.       Как только с него стянули сорочку, Lisé тут же закрыла лицо руками. Евгений всë-таки не удержался и рассмеялся во весь голос, впрочем, не меняя позы.       —Regarde, ma chérie, on va devoir se voir plus d'une fois comme ça.       Она чуть раздвинула маленькие пальчики с аккуратными ногтями, и взгляд еë тут же устремился на его мужское естество. Зардевшись, она быстро метнулась глазами к его улыбающемуся лицу.       Евгений опять усмехнулся.       —Можно ниже, дитя моë, можно.       Lisé медленно опустила руки, совершенно забыв, что прикрывалась ими минутой ранее, и взглядом огладила сначала его плечи, затем твëрдую грудь с тëмными сосками, плоский живот, быстро увела саму себя от разглядывания его sa bout, осмотрела поджарые ноги и снова вернулась к лицу.       Евгений призвал всю силу воли, чтобы не начать преувеличенно мужественно позировать, подражая античным статуям, до того основательно, и кажется весьма довольно, его осматривали.       —Умница, - Он сам посмотрел ей в глаза - Все вон.       Он успел заметить, как Lisé быстро шепнула Ниннет: "Я лягу сама, идите к себе", и как только они остались одни, сошëл со своего постамента, потягиваясь с оттяжным удовольствием.       Она попыталась сойти тоже, уже прикрывая руками кустик светлых волос и скромную грудь, но он остановил еë быстрым жестом.       —Вы ещё как следует меня не осмотрели, да и я не увидел Вас, - Евгений покрутил руками, разминая мышцы, Lisé прошлась по ним взглядом - Я пройдусь, а Вы глядите. Внимательно, запомните каждую деталь       Выразив своë желание, он повернулся так, что она увидела его профиль, отринул порыв перейти на строевой шаг, и расслаблено пошагал к противоположной стене. Стараясь двигаться как можно естественнее, он плечами ощущал, с каким усердием она наблюдает за мышцами, перекатывающимися под кожей, в основном смотрит на ноги да нет-нет и перекатывается глазами к заду.       Когда Евгений развернулся, Lisé притворилась, будто ей совсем не было любопытно его тело, но он намеренно отвëл руки зá голову, покачал ими, чтобы ей таки пришлось в смятении перевести взгляд обратно. Двинувшись обратно к ней, он заметил, что она намеренно смотрит ему в лицо или уж в крайнем случае на грудь, силой заставляя себя не опускать взгляд ниже пояса.       Поравнявшись с девушкой, он повернулся к ней и подал руку уже более смелым движением, чем в начале вечера.       —Ваш черëд, - Lisé вложила свою ладонь в чужую, пожертвовав прикрытием груди, но спускаться не торопилась - Я останусь здесь и не стану смотреть на Вас сверху, будьте покойны.       Lisé отвела вторую руку от тела, машинально пытаясь подобрать подол ненадетого платья, но лишь проскользила пальцами по собственному бедру, и уже с отброшенной рукой спустилась на пол.       Пытаясь придать себе недостающей смелости, она вновь расправила плечи и большим шагом двинулась вперëд.       Евгений сам впервые видел физику тела другого пола в обнажëнной стадии так близко, поэтому и он с интересом следил за движениями девушки.       В отличие от мужского, женское тело двигалось мягче — Lisé быстро позабыла своë намерение идти резко и уверенно, и уже вернулась к прежнему скромному ритму — ягодицы медленно перекатывались на каждом шаге, розовая узкая стопа поднималась и опускалась на холодный пол, мышцы спины чуть двигались от покачивания тонких рук.       Прежде чем она развернулась, Евгений услышал тихий выдох, но уже в следующее мгновение она с гордо поднятой головой шагала ему навстречу. Девичья грудь слегка качалась в движении, но значительно меньше, чем могла бы у женщины более крупного сложения, мышцы ног сгибались и разгибались с привычной лëгкостью.       Lisé дошла до него и тут же прикрылась, вновь погружаясь в ощущение жгучего стыда. Щëки еë опять заалели, взгляд опустился в пол.       Евгений поражался как этим вспышкам уверенности, так и смущению, которое охватывало еë всякий раз после этих моментов небывалой смелости. Он наблюдал такие перемены всего раз или два на вечерах и в театре, и поэтому его особенно удивляла такая частая чехарда в течение одного часа.       Решив поразмыслить над этим позже, он как можно осторожнее положил руку ей на плечо и, чуть оглаживая его большим пальцем, постарался звучать нежно.       —Вы прекрасно справились, моя дорогая, - На еë недоверчиво поднятый взгляд он улыбнулся - Надеюсь, Вы не будете спорить, что Ваши страхи были напрасны?       Lisé покачала головой, приподнимая уголки губ в несмелой улыбке. Она склонила голову к плечу и так опустилась щекой на тыльную сторону его ладони.       Он повернул руку и пальцами мягко прошëлся по еë волосам.       —Остался последний вопрос, - Она моргнула, с интересом вглядываясь в его лицо - Прикосновения       Евгений аккуратно поднял еë голову обратно и указал ладонью на заправленную постель.       —Приляжем? После этого мы оба будем свободны, клянусь Вам.       Lisé уже почти без смущения двинулась первой к кровати, взялась рукой за край покрывала и с немым вопросом обернулась к нему.       Евгений проследил глазами, как повисли в воздухе еë груди в момент наклона, но почти сразу утвердительно кивнул в ответ.       Она откинула ткань вместе с одеялом и легла на постель сверху, сдержанно хихикнув.       Он подошëл с того же краю, девушка понятливо отодвинулась, и он забрался тоже, приподняв бровь в вежливом недоумении.       —Никогда не чувствовала, - Lisé провела рукой по ткани простыней и покрывала - Так близко к телу.       —О, это весьма приятные ощущения - Рассмеялся в свою очередь Евгений - Попробуйте как-нибудь шëлк, такое нежное прикосновение!       Lisé посмотрела на его улыбку с каким-то новым чувством, осторожно опустила взгляд ему на щëку. Затем она подпëрла голову рукой и легла боком, в то время как Евгений остался на спине, неторопливо сложив руки пониже груди.       Он посмотрел в еë сторону и поднял одну ладонью к ней.       —Позволите?       Lisé резко вдохнула и кивнула. Евгений опустил руку ей на бок — она чуть подвинула свою локтëм за спину —, провëл пальцами до бедра, растопырил их и уже так возвращался вверх по его поверхности к животу.       Lisé внимательно следила за его движениями и сопровождала возбуждëнными мурашками каждый жест его ладони. Он слегка помедлил около груди, поэтому она невесомо коснулась пальчиками его запястья и с слабой дрожью продвинула его руку дальше. Сложив кисть полукругом, он на пробу сжал упругую округлость и почувствовал, как она приподнялась от резкого вздоха девушки.       —Это послужит нам уже в следующий раз.       Евгений быстро проскользнул к шее, указательным пальцем провëл единую линию по выступающей голубой венке и подушечками слабо пощекотал за ухом, убрав руку совсем под едва слышное хихиканье.       Вне всякого сомнения, девушки были гораздо мягче иных юношей, Евгений не был дураком и сам понимал это, но он даже не подозревал, насколько нежнее и тоньше ощущалась девичья кожа под пальцами — он будто погружал руку в сладкий пудинг, и каждое его движение отзывалось тихой дрожью и трепетным теплом. Он таким же манером любил мучить своих собственных любовников, доводя их до исступления неторопливыми, лëгкими ласками, но эта девушка была нежнее и невиннее чем все, с кем он имел дело в общественных банях и душных номерах гостиниц. Если бы Евгений хотел, он мог бы более справедливо сравнить Lisé с еë собственным братом, но сегодня был слишком тяжëлый день, и долгая планировка дела отняла душевных сил порядочно, поэтому он остановился на том, что податливость и мягкость дарована женскому полу природой, а с Господом Богом спорить в данный момент он не решался.       Евгений завëл руку себе за голову и отвернул голову обратно.       —Ваш черëд, - Он снисходительно улыбнулся, заметив округлившийся в удивлении рот супруги - Касайтесь чего хотите, только не вздумайте пихаться, я этого не люблю.       Он заранее пожурил еë больше в шутку, но Lisé, по-видимому восприняв всë излишне серьёзно, медленно придвинулась к нему и пересела на пятки, только после некоторого смятения осмелившись провести ладонью лишь над его телом.       —Прошу прощения, я никогда прежде, - Евгений больше слышал, чем видел, как она сглотнула в волнении - Не была с мужчиной так, - Она запнулась, но всë-таки договорила - Близко.       —Я с женщиной тоже.       Lisé, казалось, никогда прежде об этом не задумывалась, поэтому выглядела в высшей степени поражённой этим закономерным выводом. Евгений, довольный произведëнным эффектом, прикрыл глаза.       —Я не буду смотреть, если это облегчит Вам задачу.       Ждать чужого прикосновения в темноте собственных век было даже волнительно, Евгений подумал, что он попробует повторить это ощущение с одним из своих gentils garçons. Тут узкая ладошка осторожно легла ему на ногу. Едва касаясь жëстких волосков, она прошлась по всей длине и остановилась на животе.       Евгений знал, что там у него бывают видны очертания мышц при достаточном напряжении, поэтому он приложил определённое усилие и тут же услышал тихий вздох сбоку. Не открыв глаз — а его крайне соблазняла мысль увидеть удивление, возникшее на этом милом личике, а затем пронаблюдать, как оно сменяется страхом и смущением от осознания, что такую несдержанность заметили — он почувствовал, как тонкие пальчики обводят каждую проступившую черту.       Lisé ненадолго задержалась на его груди и, по-детски шаловливо хихикнув, слегка сжала уже его мышцу. Евгений уловил шутку и показано застонал:       —Ох, какая мука! - Он осмелился открыть глаза и увидел озорно блестящий взгляд и растянувшиеся в улыбке губы - Мой выпад обращëн против меня, я раздавлен!       Она так и не убрала руки с его тела, и он, пока она ещё не успела опомниться, перехватил ладонь, прислонил к своей щеке и, как он полагал, доверительно вгляделся ей в глаза:       —Я живой, Lisé? - Она оторопела от такой резкой перемены тона, но руки не вырвала и молча кивнула. - И тëплый, надеюсь, этого Вы отрицать не станете - Она уже кивнула       Евгений поворотил голову и поцеловал запястье.       —И раз я настоящий, дышащий человек, то прошу и относиться ко мне как к человеку и не бояться каждого моего жеста и шага.       Lisé по-птичьи склонила свою голову набок и перехватила уже его руку, приближая еë к своим губам. Поцеловав костяшки, а затем и ладонь изнутри, она кивнула со всей торжественностью и изрекла       —Пусть будет так, как Вам угодно. Но Евгений Васильевич-       Он прервал еë.       —Анж, Geni, что угодно, дитя моë, но не имя, которым меня называют незнакомцы и неприятели, прошу Вас.       Lisé заметно колебалась, Евгений видел это, но наконец она переступила через себя и продолжила, всë равно запнувшись вначале:       —Анж, я постараюсь более не смущать Вас и себя, но простите ли Вы мне, - Она помедлила, подбирая слово - Прошлые ошибки?       Евгений отнял свою руку и, прежде чем Lisé успела бы расстроиться, поднялся в кровати — мысленно поблагодарив гимнастические упражнения —, обхватил еë голову руками и аккуратно поцеловал в лоб.       —Я считаю, что Вас не за что прощать, дитя моë, но если Вам так хочется, то я отпускаю Вам всë, в чëм Вы сами себя виноватой считаете.       Lisé просияла в ответ на его мягкую улыбку и быстро поцеловала его в тëплую щëку. Евгений склонил голову в знак благодарности.       Почивать в ту ночь супруги легли до крайности покойно.