Власть сна

Амен сразу понимает, что это сон, но легче от осознание истины не становится – над сном он не властен. – Уже не такой смелый, эпистат? – губы Сета растягиваются в ехидной усмешке. – Я прикончу тебя. Амен колюче смотрит исподлобья, здесь нет послушных его руке кинжалов, но и Сет не спешит нападать. – Я бы на это посмотрел. Сет медленно обходит его по кругу, как хищник, играющий с добычей. Его алые глаза сверкают в полумраке, а голос звучит насмешливо, с очевидной издевкой. – Охотник на черномагов... А сам безобиден, как щенок. Он останавливается перед Аменом так близко, что тот чувствует на своей коже его горячее, как пустынный ветер, дыхание. – Я могу быть к тебе милосерден, тебе нужно лишь встать на колени и хорошо попросить. И, может, я позволю тебе проснуться. Его пальцы скользят по углу напряженной челюсти Амена, проверяя, отстранится ли он, дрогнет ли, огрызнется. – Я никогда не преклонюсь перед проклятым черномагом, – выплевывает Амен. Он злится, а злость – плохой советчик, она застилает глаза и заставляет совершать ошибки. И возможность убедиться в этом предоставляется Амену в тот момент, когда он только заносит кулак для удара. Сет слишком быстр, он уворачивается со сверхъестественной легкостью. Его глаза полны ярости и огня, когда он в пару простых движений обездвиживает Амена. Сет сжимает его запястья с такой силой, что слышится треск костей. Он утыкает Амена лицом в холодную землю, давит коленом между сведенных лопаток. – Какой же ты предсказуемый, – Сет звучит разочарованно, его пламенное дыхание обжигает Амену ухо. Он резко дергает его за волосы, заставляя выгнуть шею, сдавливает ладонью горло – не настолько сильно, чтобы лишить сознания, но достаточно для появления синяков. Амен пытается стряхнуть его с себя, но сдвинуть тяжелое тело не выходит даже немного. Сет смеется и прижимается сильнее, словно наливаясь тяжестью, чувствует, как дрожит под ним от бессильной ярости Амен. – Столько отчаяния и борьбы… Брыкаешься, но не сдаешься. Это даже возбуждает. Сет резко переворачивает Амена на спину, прижимает его запястья по обе стороны от головы. Алые глаза пылают в полутьме, губы растягиваются в оскале, выставляя напоказ слишком острые для человека клыки. – Этот гнев, эта борьба… Что будет, если отобрать у тебя все это? – А ты попробуй. Амен сплевывает кровью Сету прямо в лицо. Пытается подтянуть ноги к корпусу, чтобы отпихнуть, но Сет лишь наваливается сильнее. – Как грубо, – он морщится и впивается зубами в чужую шею, не прокусывает кожу, а лишь метит. – Я научу тебя, как правильно молиться Богу. Сет пересаживается ему на грудь, вытаскивает возбужденный член из широких шароваров и шлепает головкой по наглому рту. – Оскалишь зубы, эпистат, и я их выбью все до единого. Амен встряхивается, но он зафиксирован слишком крепко – Сет многотонной плитой сидит на груди, его колени плотно прижимают бицепсы Амена. Ноги не слушаются, словно увязли в зыбучих песках, остается лишь злобно смотреть, пытаясь испепелить взглядом. Сет толкается в его рот сразу глубоко и сильно, въезжает до корня резким толчком, не давая опомниться. – Выглядишь прекрасно. Он ухмыляется, наслаждается каждым мигом унижения Амена, двигая бедрами с развязной медлительностью, чтобы тот мог прочувствовать каждый толчок. Тянет за волосы, направляя его голову в правильном ритме, насаживает глубоко, до спертого дыхания и непроизвольно выступивших из глаз слез. Сет ослабляет давление, позволяет Амену сделать маленький глоток воздуха, прежде чем размашисто загнать свой член ему в самое горло, заставляя давиться. – Я заставлю тебя запомнить каждый момент. Его движения становятся более грубыми и рваными, он вжимает голову Амена в свой пах, чувствуя близость оргазма, и хрипло почти рычит: – Глотай, эпистат. Сет не отпускает его, удерживает, наблюдая, как тот захлебывается густой, обжигающей спермой, как она течет из углов рта и ноздрей, как напрягается в бессильной ярости его тело. – Теперь ты отмечен мной и принадлежишь мне. И ничто не сотрет этого ни во сне, ни наяву. Алые глаза горят триумфом, губы растягиваются в жестокой ухмылке. – Увидимся на той стороне, эпистат. Фигура Сета растворяется в тенях, а следом распадается и весь мир вокруг, оставляя после себя лишь горечь поражения. Амен просыпается в мокрой от пота постели. Во рту фантомно ощущается чужой вкус.