Голод

***

Три года брака. Три года, и каждый раз, когда Рюджин переступала порог их дома, её тело напрягалось от предвкушения. Но сегодня… сегодня было иначе. Дверь открылась с тихим щелчком, и прежде чем она успела снять ботинки, в нос ударил сладкий, густой аромат — ваниль и персики, пропитанные возбуждением. Её омега пахла так, будто готова была к ней прямо сейчас. — Добро пожаловать домой, любимая, — раздался мягкий, нарочито невинный голос. Рюджин резко подняла голову. Йеджи стояла в гостиной, облокотившись на стену, в чёрном кружевном белье, которое оставляло мало для воображения. Тонкие бретельки едва сдерживали её грудь, а разрез чулок подчёркивал гладкую кожу бёдер. Её губы, накрашенные в тёмно-красный, растянулись в кокетливой улыбке. — Ты… — голос Рюджин прозвучал хрипло. В следующий момент дверь с грохотом захлопнулась, а Йеджи резко прижалась спиной к стене. Губы альфы нашли её рот в жадном, влажном поцелуе. Рюджин впилась пальцами в её бёдра, прижимаясь всем телом, и Йеджи тут же почувствовала твёрдый, горячий бугорок, упирающийся ей в живот. — М-м… Рю… — она попыталась отстраниться, но альфа лишь глубже вонзила язык в её рот, заставляя её скулить. Наконец, Йеджи удалось вырваться, её дыхание было прерывистым, а щёки пылали. — Ужин… — прошептала она, стараясь звучать твёрдо, хотя её голос дрожал. — Он остынет. Рюджин зарычала низко, по-звериному, но отпустила её. Кухня была наполнена ароматом жареной рыбы и пряностей. Йеджи приготовила её любимое блюдо — лосось в медово-горчичном соусе с лёгким салатом. Рюджин села за стол, её пальцы сжали вилку чуть сильнее, чем нужно. Она старалась сосредоточиться на еде, но… Йеджи сидела напротив, медленно пережёвывая кусочек рыбы. Её губы блестели от соуса, а каждый её взгляд из-под длинных ресниц заставлял кровь Рюджин пульсировать в висках. — Тебе… понравилось? — Йеджи кокетливо наклонила голову, проводя пальцем по краю бокала. Рюджин прикусила внутреннюю сторону щеки. — Еда отличная, — пробормотала она, но её взгляд скользнул вниз — к декольте омеги, где кружево едва прикрывало розовые соски. Йеджи улыбнулась и намеренно потянулась за солью, выгибаясь так, чтобы грудь подалась вперёд. — Тогда почему ты смотришь не на тарелку, а на меня? Рюджин резко поставила бокал. — Ты знаешь почему. — Тогда иди в душ. Ты пахнешь потом, — Йеджи улыбнулась, но в её глазах читался вызов. Альфа встала, не спуская с неё взгляда, и ушла. Горячая вода хлестала по напряжённым плечам Рюджин, смывая с кожи липкий пот рабочего дня. Она стояла под почти обжигающими струями, запрокинув голову, позволяя воде стекать по лицу, шее, груди… ниже. Её член, всё ещё полувозбуждённый после той сцены у двери, отзывался лёгким пульсированием при каждом воспоминании о том, как Йеджи прижалась к стене, как её губы дрожали под её поцелуем. Чёрт. Рюджин сжала кулаки, упёршись ладонями в кафель. Она пыталась сосредоточиться на воде, на звуке её падения, на чём угодно, только бы не думать о том, что её омега сейчас там — наверняка сидит на диване, скрестив ноги, зная, какое безумие она в ней вызывает. Она взяла мыло, намылила руки и провела ладонями по груди, животу, бёдрам… и наконец обхватила себя, сжав член в кулаке. Один медленный, глубокий взмах. Два. Она закусила губу, представляя, как Йеджи смотрела на неё за ужином — эти полуприкрытые веки, алые губы, слегка приоткрытые, когда она намеренно медленно ела… — Ах… — вырвалось у неё, когда она ускорила движения. Но нет. Она резко отпустила себя. Не сейчас. Йеджи хотела поиграть? Хотела заставить её ждать? Хорошо. Но когда она выйдет… Рюджин выключила воду, резко распахнула дверцу душевой кабины и схватила полотенце. Она получит своё. Полотенце было обёрнуто вокруг бёдер, когда она вышла. Капли воды скатывались по её груди, животу, и… ниже. Йеджи ждала. Она сидела на диване, одна нога перекинута через другую, а в руке — бокал вина. Но когда её взгляд упал на Рюджин, бокал дрогнул. — Ну и вид… — прошептала она. Рюджин медленно подошла. Одним движением полотенце упало на пол, обнажая её тело — мощное, мускулистое, и её член, уже полностью возбуждённый, твёрдый и готовый. Йеджи облизнула губы. — Ты… Но слова потерялись, когда Рюджин накрыла её собой, прижав к дивану. Грубый поцелуй, руки, срывающие кружево, зубы, впивающиеся в шею. — Ты играла с огнём, — прошипела альфа, срывая с Йеджи последние лоскуты одежды. Она опустилась ниже, захватив сосок ртом, заставляя омегу выгибаться. Её пальцы скользнули между ног Йеджи, обнаруживая там влажность, готовность. — Рю… пожалуйста… Но Рюджин не торопилась. Она опустилась ещё ниже, раздвинув её бёдра, и вкусила. Язык скользнул по клитору, заставив Йеджи вскрикнуть. Она вцепилась в волосы альфы, но та не останавливалась — лизала, сосала, вгоняла палец внутрь, чувствуя, как её омега дрожит. — Я… я не выдержу… — Йеджи застонала, её тело напряглось. Но Рюджин отстранилась. — Нет, — прошептала она. — Ты кончишь, когда я решу. Йеджи лежала на диване, полностью обнажённая, её грудь вздымалась от учащённого дыхания, а кожа пылала под пристальным взглядом Рюджин. Альфа стояла над ней, её мощное тело напряжено, а член — твёрдый, длинный, с лёгкой пульсацией на кончике — был готов к тому, чтобы занять своё место. — Ты уверена, что хочешь этого? — голос Рюджин был низким, хриплым, почти звериным. Йеджи ответила не словами, а действием — она раздвинула бёдра шире, обнажая свою влажную, розовую киску, уже дрожащую от предвкушения. — Не заставляй меня ждать, альфа. Рюджин оскалилась в диком оскале, её пальцы впились в бёдра Йеджи, приподнимая её, чтобы занять идеальную позицию. Кончик её члена упёрся в скользкий вход, и Йеджи застонала, чувствуя, как её тело само раскрывается, готовое принять. — Ты такая тесная… — прошипела Рюджин, медленно вгоняя в неё первые дюймы. Йеджи закинула голову назад, её ногти впились в спину альфы, оставляя красные полосы. Губы её дрожали, а голос сорвался на высокий стон, когда член Рюджин растягивал её изнутри, заполняя до самого предела. — Б-больно? — рыкнула Рюджин, но не остановилась. — Нет… не останавливайся… — Йеджи выгнулась, её внутренние мышцы сжались вокруг члена, пытаясь принять его глубже. Рюджин ответила на это резким толчком — одним движением она вошла до конца, заставив Йеджи взвыть. — Ты вся моя. И началось. Рюджин не церемонилась — её бёдра двигались в жёстком, почти животном ритме, вгоняя себя в Йеджи с такой силой, что диван скрипел под ними. Каждый толчок заставлял омегу вздрагивать, её грудь тряслась в такт движениям, а из пересохшего рта вырывались прерывистые стоны. — Так глу-б-бже… — Йеджи едва могла говорить, её тело уже на грани, но альфа не собиралась отпускать. Рюджин наклонилась, её зубы впились в шею Йеджи, прямо в место, где должен был быть след укуса. Она трахала её ещё яростнее, чувствуя, как её омега сжимается вокруг неё, как её внутренности дрожат, обхватывая её член горячей влажной хваткой. — Кончай, — приказала Рюджин, её голос был грубым, не терпящим возражений. Йеджи не могла сопротивляться. Волна накрыла её с такой силой, что её тело выгнулось дугой, а из горла вырвался дикий, нечленораздельный крик. Она кончила, её киска сжалась в спазмах, выжимая из себя соки, но Рюджин не остановилась. — Я ещё не закончила. Альфа продолжила двигаться, её член скользил в уже перевозбуждённой киске Йеджи, но та уже не могла сопротивляться — её тело было податливым, полностью подчинённым. — Кончи в меня… — прошептала Йеджи, её голос был сломанным, хриплым. Рюджин зарычала, её бёдра дёрнулись в последний раз, и она вогнала себя до самого основания, заполняя Йеджи горячей спермой. Обе дрожали, их тела слиплись от пота, а в воздухе витал густой, сладкий запах секса. Йеджи обмякла, её веки тяжелели, но перед тем, как отключиться, она услышала хриплый шёпот Рюджин: — Завтра я снова возьму тебя. И снова. И снова. И Йеджи улыбнулась. Она не хотела иначе.