Демоны, самокат и Мин Хиджин.

      Юнги чувствует себя как никогда паршиво. Вроде бы и ничего такого сверхъестественного не совершил, не убил, не переехал никого, а всего лишь немного перебрал с алкоголем и в хмельную голову пришла идея добраться домой на электросамокате. Но откуда ж ему было знать, что будто из ниоткуда возникнут полицейские и ночь популярный рэпер проведёт в полицейском участке?       А дальше… Дальше всё покатилось как снежный ком. Абсурдные статьи, непрекращающаяся травля, венки возле здания HYBE с просьбой об исключении Юнги из группы, массовый Suga Challenge в соцсетях (поддержка вождения в нетрезвом виде), фейковые видео о его передвижениях на самокате на всех новостных каналах… Список можно продолжать бесконечно.       Мемберы, узнав о случившемся, практически сразу позвонили Юнги. Все разом, а Джин, на тот момент пока единственный из них, кто демобилизовался, уже прилетел с открытия Олимпийских игр в Париже и был рядом с рэпером, пытаясь всячески поддерживать его и отвлечь от происходящего ужаса в интернете. Немного позже приехал и близкий друг Шуги, продюсер EL CAPITXN. У него завязались отношения с младшим братом-близнецом Юнги, Агустом, который сейчас тоже находится на службе в армии и в весьма серьёзном виде войск. Близнец весьма стремительно поднимается по службе и совсем скоро может получить звание капитана ВВС. Но получит ли, если в части узнают о том, что натворил его старший брат?       — Почему он не позвонил мне, Ичжон? — тяжело вздыхает Юнги. — Неужели он не понимает, как мне сейчас плохо, как я хочу услышать хотя бы его голос?       — Я сам хотел бы знать. Аппа не отвечает на мои сообщения и звонки. Раз десять уже пытался, пока ехал сюда. Глухо как в танке, — Ичжону передаётся настроение друга. — Он зол, Юнги. Безумно зол. Вчера, когда я разговаривал с ним, он клятвенно пообещал, что вырвется из части, приедет, даже если придётся взорвать там всё к чертям.       — В этом весь мой брат, — рэпер позволяет себе немного улыбнуться. — Раз сказал, значит сделает. Никогда не бросает слов на ветер.       — О дааа… Люблю и ненавижу его за это. Однажды аппа больно отшлепал меня ремнём всего лишь из-за того, что в студии не было мест и я сел к Джехо-хëну на колени. После тренировки, ноги гудят, голова тяжёлая от лишних мыслей и болела сильно. Правда, потом, после наказания, он неделю ухаживал за мной, подарки дарил, подмазывался постоянно, видимо, понимал, что перегнул палку. Ну, крошечная доля моей вины тоже есть, — добавляет Ичжон, видя, что Юнги собирается возразить. — Я малость забыл, что эти двое цапаются при каждом удобном случае, а однажды пришлось спасать хëна, иначе аппа бы попросту его убил.       — Ахуеть, у вас страсти, — сдерживая смех, говорит рэпер. Их взгляды пересекаются, и Юнги кажется, что на лбу у друга жирными буквами написано «дайте мне дозу наркотика «Мин Агуст», иначе я сдохну от ломки под названием любовная тоска». Скучает. Как и сам Юнги, собственно. Если Агусту удастся всеми правдами-неправдами вырваться со службы, это будет просто разъëб года.       В это время к зданию, где находится студия Юнги, подъезжает мотоцикл. Парень, одетый с ног до головы в кожу, снимает шлем и, оглядевшись, заходит внутрь, отрешённый, нервный и злой. Как такое могло произойти? И главное, почему именно Юнги?       — Агуст! — его окликает очень знакомый голос. Парень резко оборачивается.       — Джин-хëн, — черты лица младшего из близнецов Мин немного смягчаются, когда он быстрым шагом идёт к самому старшему участнику BTS. Сокджин тепло улыбается и раскрывает объятия.       — Ого, какой ты большой стал. И выглядишь намного лучше, чем до службы, — сразу подмечает изменения во внешности тонсэна Ким. Агуст здорово возмужал, поправился, а волосы, которые он до последнего не желал состригать, уже успели немного отрасти.       — Ты тоже изменился, хëн. Поздравляю с открытием Олимпийских игр. Такая честь, правда? — как бы Лин сильно не хотел поскорее перейти к делу, он никогда не забывал о вежливости.       — Конечно. Лицезреть красивого меня с Олимпийским факелом, — подбоченясь, говорит Джин. — Ты не меняешься, хëн, — закатывает глаза к потолку Агуст, но всё равно улыбается. — Как мой любимый брат?       — Не очень. Он совсем разбит, винит себя в том, что погубил нас и тебя. Особенно тебя, — Сокджин поддерживает смену темы разговора, разом сбив игривый настрой. — Вот надо же было такому случиться… Ты видел весь этот пиздец, что сейчас творится?       — К сожалению. В который раз убеждаюсь, что сейчас большинство людей конченые мрази, — зло шипит Агуст, сжимая кулаки. — Юнги просто упал с самоката. Он не сбил насмерть кого-нибудь, не нарушил правила движения, блять, да он даже шлем надел! А эти… эти… — у него аж дыхание от злости прихватило. Джин мягко сжимает чужое плечо, с тревогой всматриваясь в исказившиеся болью и яростью идентичные Юнги черты лица.       — Я узнаю, кто за этим стоит, поверь, хëн. Я найду его. А когда найду, эта сука будет у меня в ногах валяться и молить о пощаде. Я уничтожу эту тварь, в порошок сотру…       — Тише, тише, Агуст. Успокойся, — старший крепко его обнимает, слегка укачивая. — Юнги сейчас и без того хреново. Думаешь, ему станет легче, если он тебя увидит в таком состоянии?       Слова Джина немного приводят Лина в чувство.       — Да, всё верно, — произносит он уже более спокойным голосом. — Прости меня, хëн. Всё, можешь отпустить.       — Ты всё ещё напряжён, — качает головой Ким, похлопывая тонсэна по спине. — Пока полностью не успокоишься, не отпущу. На сегодня я свободен, так что мы до ночи легко можем здесь простоять.       — Как мои парни? Какие-нибудь новости есть? — Агуст принимает правила «игры» и решает вновь сменить тему разговора.       — Не знаю, спроси у Ичжона. Он сейчас здесь, — Сокджин хитро улыбается. Он догадывается, что между этими двумя далеко непростые отношения, но выяснять это, конечно же, не будет.       Упоминание имени любимого возымело эффект. Напряжённое тело тонсэна в руках Кима постепенно расслабилось, чему тот втайне обрадовался.       — Он правда здесь? — тихо спрашивает Агуст, в его голосе проскальзывают нотки надежды.       — Да. Почти сразу после меня приехал, минут так через десять. Посидели немного все вместе, да я и свалил, потому что понимал, что им нужно свои там дела обговорить, в чём я не шарю и куда не хочу лезть, — убедившись окончательно, что новых приступов злости от тонсэна не предвидится, Джин отпускает его из объятий. — Они ждут тебя. Очень сильно ждут.       — Жаль, остальных не отпустили. Я, правда, пытался сделать всё, чтобы хоть кто-то ещё смог приехать, — негромко произносит Агуст по пути в студию.       — Парни не в обиде на тебя и благодарны за то, что пытался помочь. А тебе самому как удалось сорваться со службы?       — Неважно, — уклончиво отвечает Мин. — Главное, что я здесь. А с остальным разберёмся.       Джин понимает, что тонсэн больше не настроен на откровенный разговор и решает не доставать Лина провокационными вопросами. Возле студии они прощаются. Ким поехал домой отдыхать после перелёта и готовиться к новому рабочему дню. А Агуст, постояв несколько секунд возле заветной двери, набирает код доступа и заходит в студию.       — Братик… — услышав родной голос, грустивший Юнги поднимает голову. — Я приехал.       Рэпер несколько секунд смотрит на близнеца, думая, не мерещится ли он ему. А после вскакивает с дивана и бежит к младшему.       — Мелкий засранец, — бурчит он вместо приветствия. — Почему не позвонил? И на наши звонки не отвечал?       — Не до вас было, честно, — со вздохом говорит Агуст, замирая в крепких родных объятиях. — И вообще, только я могу так говорить и только Ичжону. Кстати, а где он?       — Выскочил покурить. Сейчас вернётся. Не снесите тут всё, когда встретитесь, — фыркает старший. — Он безумно скучал по тебе. Как и я.       — Я тоже по вам скучал, — Агуст, наконец, может внимательнее разглядеть черты лица Юнги. Старший, похоже, не спал несколько ночей подряд, о чëм говорит его усталый заебавшийся взгляд и круги под глазами. Бледный, осунувшийся, видимо, уже несколько дней сидит безвылазно здесь, а в его глазах читается вселенская скорбь. Агуст чувствует, как ярость закипает в нём с новой силой. Ублюдки.       — Всё хорошо, братик. Я в порядке. Я обязательно буду в порядке.       Вдох-выдох. Вдох-выдох.       — Ничего уже не изменишь, Агуст-и, — как можно ласковей говорит Юнги, поглаживая щëку брата большим пальцем. — Я совершил проступок и отвечу за него. Только что будет с группой? Что будет с тобой, лучик?       — Никак не привыкну к тому, что ты до сих пор зовёшь меня детским прозвищем, — усилием воли Агуст сдерживает свой гнев, помня о словах Сокджина. — Сказать тебе честно? Больше всего меня волнуешь ты, Ичжон, Ибо и Чжань-хëн. Вы четверо мои самые близкие люди. Мне не всё равно, что происходит с каждым из вас. Пойдём, присядем, — Юнги согласно кивает и утаскивает близнеца за собой на диван, не выпуская из объятий. — Ги, ты прекрасно знаешь, кто я, прекрасно знаешь, на что я способен. Ты единственный человек, который знает мою самую страшную тайну. Даже Ичжон не знает, хоть я и люблю его очень сильно.       — Ты не виноват в том, что сначала умер при рождении, а потом неожиданно для всех воскрес. Ты не виноват в своей особенности, Агуст-и. Я думаю, Ичжон не отказался бы от тебя, узнай он всю правду. Я вижу, как он с ума по тебе сходит постоянно, а когда вы рядом, так вообще от ваших феромонов задохнуться можно, — усталая улыбка мелькает на лице старшего. — Готовы прям друг друга сожрать и неважно где.       — Можно подумать, у тебя ни разу такого с Хосоком не было, — хмыкает Агуст и по заалевшим щекам близнеца понимает, что попал в точку. И радуется, что смог отвлечь внимание старшего от происходящего.       — Ладно, подловил ты меня, братик. Поэтому я усиленно делаю вид, что меня нет, когда вы обжимаетесь. Сложно себя контролировать рядом с объектом своей страсти. Поражаюсь, как вы с Ичжоном сдерживаете свои порывы на публике.       — Зато потом мы отыгрываемся по полной. Дома или в студии лисëнка. Можем не спать всю ночь, пробуя новенькое, — хихикает младший, довольный собой. — У тебя был когда-нибудь утренний секс? Если нет, то обязательно попробуйте. Ощущения космические, намного сильнее и ярче, чем ночью. Бодрит лучше кофе. Правда, приходится потом замазывать следы бурной страсти, но это мелочи.       — Когда Хосок сможет урвать себе небольшой отпуск, обязательно предложу, — смеётся старший, окончательно расслабившись в присутствии брата. Он даже предлагает ему немного выпить, и Агуст, который терпеть не может виски, зато вино и коньяк готов литрами лакать, соглашается. Только он подносит стакан к губам, чтобы сделать глоток обжигающего горло напитка, как слышится писк кодового замка и дверь открывается, впуская в студию не кого иного, как Ичжона.       — Извини, что так долго. Джин-хён заболтал меня, а потом пришлось совершить вылазку в ближайший магазин, потому что я совсем уже обнаглел, таская сигареты у своего парня, — торопливо оправдывается продюсер, закрывая дверь. Да так и замирает, подняв голову и утонув в глубине его глаз. А одежда… Ичжон никогда бы не подумал, что в кожаной куртке и обтягивающих кожаных штанах человек может выглядеть настолько сексуально. А какой Агуст горячий без одежды, во время их страстных игр в постели… Усилием воли Чан возвращается в реальность, но этот голодный хищный взгляд не ускользнул от внимания обоих братьев. Юнги тихонько хмыкает в стакан с виски, а Агуст без всякого стеснения раздевает своего парня глазами. Даже весьма простая одежда в виде чëрной футболки и бежевых шорт выше колена вызывает в нём целую бурю эмоций. Страсть — натура Ичжона. Неукротимая, сносящая всё и всех на своём пути. Нескончаемая, как вода в Мировом океане. Пламенная подобно огню, в котором не страшно сгореть. Оба не помнят, как оказались в объятиях друг друга. Жадные поцелуи, касания, одно дыхание на двоих…       — Аппа… Аппа, аппа, аппа… — будто в горячечном бреду шепчет Ичжон, желая сиюминутно слиться с возлюбленным воедино. — Ты всё-таки приехал, аппа… Я так соскучился, блять, боже… Жаль, что обстоятельства встречи совсем не радостные…       — Мне тоже грустно от этого, детка, — в тон отвечает ему Лин. — Убью того, кто это всё подстроил. Но сейчас… Сейчас ты рядом, в моих объятиях, и я не хочу тебя отпускать. Соскучился страшно, целыми днями о тебе думал.       Ичжон тихо смеётся и легонько целует Агуста в шею.       — Охотно верю, аппа.       За спиной Агуста слышатся шаги. Это Юнги медленной походкой приближается к ним и обнимает своих влюблённых малышей. И чувствует объятия в ответ.       — Идите, голубки. Вижу, как сгораете от желания побыть вдвоём. Я ещё немного побуду здесь, потом поеду домой.       — Нет уж, братик, от нас ты просто так не отделаешься, — иногда Агуст ведёт себя как ребёнок, чем умиляет старшего брата. — Мы приехали, чтобы поддержать тебя, сказать, что всё будет хорошо и мы не дадим тебя в обиду, а ты нас выгоняешь? — он дует свои слегка припухлые губки, чтобы казаться более грозным.       — Вы уже это сделали, лучик. Чтобы лицезреть ваши обнимашки или спалить вас во время прелюдии, сасэн-фанаты удавятся нахуй за такую сенсацию или перегрызутся между собой. А мне это удовольствие бесплатно достаётся, — студию наполняет громкий смех троицы.       — Теперь понятно, в кого ты такой бесстыдник, аппа, — еле выговаривает Ичжон, не прекращая смеяться.       — Фирма веников не вяжет, — подмигивает ему Лин. — И потом, тебя это заводит, не так ли, Ичжон-а?       — Агуст, не провоцируй. Иначе я на тебя прямо сейчас наброшусь, — низким голосом говорит ему на ухо Чан, вызвав у будущего капитана ВВС весьма довольную ухмылку. Он опускает руку ниже и сжимает упругий зад, вызвав притворно возмущённый писк из уст своего парня.       — Говорю же, идите. Лицезреть ваши потрахушки я точно не готов, — смеётся Юнги, потрепав этих двух по волосам. — Спасибо вам. Вы умеете поднять настроение.       — Я люблю тебя, братик. Береги себя, не нарывайся на ещё большие неприятности. Тогда я точно не смогу тебе помочь, — последнюю фразу Агуст произносит про себя.       — Всё будет хорошо, лучик мой. Сейчас действительно лучше залечь на дно. Буду ходить на работу, как обычно. Там всем практически похуй, кто я. Да и я там особо не выделяюсь.       — Я поговорю с Сэтсуо, чтобы он сопровождал тебя каждый раз, когда ты едешь на службу и обратно. А с моими парнями останется мистер Ли. Он уже согласился. Сэм отлично владеет боевыми искусствами, он сумеет тебя защитить, Ги.       — Я так понимаю, отказы не принимаются, — Агуст качает головой, смотря на близнеца серьёзным взглядом. — Хорошо. Если тебе так будет спокойнее.       — Кстати, я заказал тебе вкусняшек. Дождись их, ладно? — просит младший, открыв дверь студии. Ичжон уже вышел за порог и ждёт любимого, нетерпеливо топчась на одном месте.       — Ладно, ладно. Развлекайтесь, малышня, — под возмущённый хор ЧжонГустов Юнги со смехом закрывает дверь. Проблемы разом уходят на второй план, когда в твоей жизни есть эти два до одури влюблëнных друг в друга чуда. О, а вот и обещанная братом доставка пригнала. Гадая, что такого мог ему заказать Агуст, Юнги открывает снова дверь и с шоком восклицает:       — Хоби?       — Доставку заказывали? — улыбается Хосок, заходя к нему в Genius Lab. А что там было за вмиг закрывшейся дверью, мы с вами можем только догадываться.

***

      Никем не замеченные, Ичжон и Агуст на мотоцикле последнего несутся на приличной скорости по дорогам Сеула. У Чана руки так и чешутся полапать своего парня везде, где можно и нельзя. Но он знает прекрасно как опасны дороги, и поэтому стоически терпит, лишь крепче прижимается к Агусту и наслаждается поездкой. Наконец, они заезжают во двор особняка, где живут все вместе. Охрана не двигается с места, лишь только один человек срывается с места и бежит встречать приезжих.       — Агуст? Дружище, как я рад тебя видеть, — личный телохранитель TUDS, он же близкий друг лидера группы, он же Сэтсуо Макото, который предпочитает, чтобы его называли Сэмюэль, чуть не сбивает Агуста с ног, заключив его в крепкие дружеские объятия.       — Взаимно, Сэмми. Как у вас здесь дела?       — Да не очень. Эта ситуация с твоим братом всех на уши подняла. Агентство пытается вроде как что-то предпринять, но подробности мне, к сожалению, неизвестны, — пожимает плечами Сэм, заходя вместе с парнями в дом. Агуст подозрительно хмурится, уловив непривычную тишину.       — А где все? Где Ибо и Чжань-хëн?       — Не знаю, аппа. Я уходил, они были дома. Может, опять марафон устроили да дрыхнут? — Ичжон стремительно понёсся наверх по лестнице, оставив друзей ненадолго одних.       — Что ты узнал, Сэм? — лукавая улыбка скользнула по губам Лина.       — Как я и предполагал, всё было подстроено и весьма умело. И я думаю, это далеко не впервые.       — Погоди-погоди, Сэм. То есть, ты хочешь сказать, что когда меня неудачно пытались убить во время съёмок клипа, подкинув ядовитую змею на площадку, чуть не толкнули Ибо под колёса поезда и когда мы все четверо чуть не погибли в аварии, это всё организовал один человек?       — Бинго. И я думаю, ты его прекрасно знаешь.       — Мин Хиджин, — тихо говорит Агуст, едва удержавшись, чтобы не стукнуть кулаком по столу. — Да, эта конченая мразь хорошо постаралась. Видимо, на этот раз снова решила прибегнуть к помощи своего шамана, с которым уже давно в сговоре и пытается уничтожить BTS, чтобы пропихнуть своих протеже.       — Ну, а причём здесь ты? Ты ведь больше не их участник.       — Я дохуя чего знаю о её делишках, мой дорогой Сэмми. Иногда мои демонические способности оказываются весьма полезны. У меня их всего три, но зато одни из самых сильных. Первая — телекинез. Вторая — способность принимать любой облик, будь то живой или неживой предмет. Ну и третья, соответственно — метание огня.       — Никак не привыкну, что ты по праву считаешься одним из нас, пусть и полукровка, — Макото довольно ухмыляется. — Но я ни разу не видел, как ты используешь свои способности.       — Я научился себя контролировать до такой степени, что просто не даю им проявляться. Было очень тяжело, но я смог. Я хочу жить обычной жизнью, как Юнги. У меня это очень хорошо получается.       — Как видишь, у меня это тоже получается, — на втором этаже слышатся торопливые шаги и Ичжон буквально слетает с лестницы.       — Я весь дом обыскал, их нигде нет. Значит они куда-то свалили. И ведь не сказали же ничего, засранцы, — наигранно дуется Чан, однако Агуст замечает знакомый хитрый блеск в этих лисьих глазах.       — Узнай, где сейчас находятся Ибо с Чжань-хëном и если что, поезжай за ними. А мы… — лидер притягивает к себе это порой несносное, но до жути любимое чудо, — будем сейчас очень сильно заняты, но на связи.       — Понял. Уже ухожу, — смеётся Сэмюэль, прекрасно понимая, какими «делами» будет заниматься эта парочка.       Когда за телохранителем закрывается входная дверь, в гостиной на несколько секунд наступает тишина, а после… Ичжона вжимают в стену возле лестницы, ведущей на два других этажа, и целуют, целуют, целуют… До нехватки кислорода, до алых мошек перед глазами. Чан в душе ликует, с Агуста эту блядскую куртку кожаную снимает, впивается ногтями в хрупкие плечи, трётся о него всем телом, давая в полной мере почувствовать собственное желание.       — Как же я по тебе скучал, лисëнок, — кое-как добравшись до священного места, до спальни Лина, парни падают на мягкую кровать, в спешке избавляя друг друга от остатков ненужной сейчас одежды. Агуст нависает над Ичжоном, соблазнительно кусая губы.       — Аппа… Иди ко мне, ну же! — нетерпеливо рычит младший, пытаясь притянуть его поближе. — Пожалуйста, возьми меня прямо сейчас… Я так нуждаюсь в тебе, аппа, умоляю… — возбуждённый до предела, раскрасневшийся, просящий Ичжон — картина на миллион. Агуст запечатлевает этот прекрасный момент на камеру своего навороченного смартфона и, небрежно отбросив его к изголовью кровати, резко толкается бëдрами вперёд. С губ Ичжона срывается блаженный вскрик, его пальцы сминают натуральный атласный шёлк постельного белья. Наконец-то они слились в одно целое!       — Всё хорошо, детка? — сквозь затуманенный возбуждением разум прорывается обеспокоенный голос Лина, что вызывает у Чана улыбку.       — Да… Продолжай, пожалуйста…       И он продолжает. Двигается сначала неспешно, не отрывая взгляда от прекрасного лица, на котором написано блаженное выражение.       — Да… ох… да… щи-и-иб… а-а-аль~ — Ичжона аж подкидывает вверх, когда головка задевает ту самую чувствительную точку внутри. — Чëрт, господи, как же я скучал по тебе, Агуст… Я так люблю, когда ты во мне. Так хорошо чувствую тебя внутри себя…       — Как прекрасно быть внутри тебя, лисёнок. Ни с чем не сравнимое удовольствие, — хрипло шепчет ему на ухо Мин, ускоряясь. Не менее хриплые стоны любимого вперемешку с заливистым смехом заводят Лина невероятно. Он откидывается назад, меняясь с Ичжоном позициями. Теперь Чан с пошлой ухмылкой восседает на чужих бёдрах и сразу начинает двигаться. Его тëмные русые волосы колыхаются при каждом проникновении, руками Ичжон ласкает себя, он хочет, чтобы Агуст видел, как он кончит с его именем на губах.       — Хочу тебя ещё, аппа… Потрогай меня, — Агуст тянет к нему руку, касается кончиками пальцев распухших губ. Ичжон обхватывает его руку своими двумя и открывает рот, впуская туда шаловливые пальчики старшего и принимаясь жадно сосать их, как леденцы. Свободная рука лидера ложится на талию Ичжона, помогая контролировать темп движений.       — Поцелуй меня, лисëнок.       Чан охотно наклоняется, выпуская эти красивые тонкие пальцы из своего рта и уже чужой язык посасывает, бесцеремонно вторгшийся на его территорию. Ладонь Агуста слегка сжимает его горло, потому что Мин знает, как нравится его детке, как сильно он хочет быть выебанным. Ичжон полузадушенно хрипит, закатывая глаза от неописуемого наслаждения.       — О да-а-а-а, души меня, Мин Агуст, души… — сумасшедше улыбается он и всей кожей чувствует идентичную ухмылку в ответ.       — Щибаль, лисёнок, ты так сильно сжимаешь меня… я сейчас кончу… — хрипло шепчет старший.       — Повтори это ещё раз, когда будешь кончать в меня, аппа, — мурлычет Ичжон, понимая, что тоже уже на пределе.       — Да, я прямо сейчас в тебя кончу… Заполню тебя… Щиб~аль!       — А~Агуст! — их голоса сливаются в один протяжный крик на одной ноте. Ичжон чувствует что-то тёплое и вязкое внутри, его живот забрызган собственным семенем, а он сам без сил проваливается в нирвану. Вернее, так оно и было бы, если бы Агуст не прижал его к себе, поглаживая по спине и растрёпанным влажным волосам.       — Как же классно, — еле шевеля языком, говорит Чан. — Именно об этом я и мечтал.       — Чтобы я затрахал тебя до потери сознания? — вопросительно выгибает бровь Лин. — Лисëнок, ты за кого меня вообще принимаешь? Я же не садист какой-нибудь.       — Ну, аппа, ты опять за своё. Я же люблю тебя. Люблю наш с тобой секс. Мне нравится это ощущение лёгкого удушья, ты же знаешь. И я полностью тебе доверяю. Ты никогда не сделаешь мне больно, аппа.       Агуст многозначительно промолчал, вспомнив, видимо, ситуацию с Джехо в главной студии Vendors Production, после которой он впервые за три месяца отношений, сорвался.       — Моя вина тоже есть, — Ичжон без труда всё понимает. — Я подзабыл малëха, что вы с Джехо-хëном друг друга не перевариваете, а я приехал в своё агентство жутко заëбанный после танцевальной практики.       — Всё равно я не должен был так больно тебя наказывать. Напомни, через сколько времени сошли те ужасные синяки на твоей прекрасной заднице, Ичжон-а?       — Через… две-три недели вроде.       — Почти. Через месяц.       — Половину которого ты меня избегал. Сначала заботился, лечил, подмазывался, как мог, чтобы меня разжалобить, а потом как отрезало. Не ночевал дома, в студии тебя не застать, в нашем секретном месте тебя тоже ни разу не было. Даже в Vendors Production ты делал всё, чтобы со мной не пересекаться. Неужели тебя так сильно совесть грызла? — в ответ молчание. — Значит, да. Но ты помнишь, чем закончились твои бегания от меня?       — Двухдневный секс-марафон, во время которого БоЧжани обходили нашу спальню за километр. Кста-а-ати, — кошачьи глаза хитро блеснули, — повторим? Я всё ещё хочу тебя, Ичжон-а.       — Староват я уже для такого, — сомневается продюсер, но в его голосе чётко слышны игривые нотки.       — Дурак, нам всего лишь за тридцать.       — Тебе уже тридцать один, дедуля, — стебётся Ичжон.       — Тебе тоже скоро будет тридцать один, доброе утро, — отбивает выпад Агуст и парочка разражается громким хохотом.       — Соглашайся, детка. Мы увидимся потом не скоро, да и пока мы одни в доме, нужно ловить момент.       — Ты прав, аппа, — кивает Ичжон после минутного раздумья. — Мне тебя тоже было мало сегодня. Чертовски мало.       — Тогда иди сюда, мой сладкий лисëнок, — Агуст ловко опрокидывает его на спину и нависает сверху, возобновляя движения бëдрами. — Пока наша парочка где-то бродит, я не дам тебе слезть с моего члена.       — Люблю тебя, Агуст, — облизывает пересохшие губы Ичжон, обвивая ногами талию лидера.       Вечер обещает быть очень интересным.

***

      — Как себя чувствуешь, котëнок? — тихонько спрашивает Хосок, поглаживая обнажённое бедро лежащего на нём Юнги.       — Немного лучше, Хоби. Ты мне вот что скажи, как тебе удалось приехать? Джин-хён сказал, что никто из вас не сможет.       — Думаю, это до поры до времени, — хитро улыбается Хосок. — Обожаю твоего брата, если нужно — в лепёшку расшибëтся, но добьётся своего. Он разругался со всеми, своих людей на уши поднял, чтобы похлопотали о хотя бы паре дней отпуска для всех нас, чтобы мы были рядом с тобой в тяжёлое время.       — Мне кажется, он что-то задумал, — говорит Юнги, прижимаясь ближе к разгорячëнному после недавнего секса телу Чона. — Агуст никогда не скажет об этом напрямую, но я видел в его глазах решимость. А ещё он сказал «Тогда я точно не смогу тебе помочь», так тихо, что я едва расслышал эту фразу. Что бы это могло значить?       Хосок кусает внутреннюю сторону щеки, не зная, что ответить своему парню. Он ведь тоже догадался почти сразу, что младший из близнецов Мин собирается затеять какую-то игру. Тоже понимал, что Юнги решили подставить, использовать как пешку в чьей-то ещё игре. Но как со всем этим может быть связан простой лидер самой простой корейско-китайской группы, которых хуева туча на всю страну?       — Не знаю, Юнги. Вариантов может быть много, — всё же находит он нужные слова.       — Нет, Хоби. Он что-то задумал, я чувствую. И боюсь, как бы не огрëб по полной. Я что? Я своего уже добился. Накосячил — значит, отвечу. А у Агуста всё не так. Он должен получить повышение по службе, его группа уже выиграла в нескольких очень хороших номинациях. Его любимый мужчина вне группы занимается активной деятельностью, остальные мемберы тоже не отстают. Агуст для них всё, 4-1=0, Хоби. Вдруг что-то пойдёт не так? Вдруг он сделает всё только хуже, оступится, ошибëтся где-нибудь? «Блять, Мин Юнги, опомнись, что ты несёшь? Разве твой близнец когда-нибудь подводил тебя? Да даже собственные ошибки он проворачивает так, чтобы никто не понял, что этого не должно было быть на самом деле!» — мысленно ругает себя старший. — «А может…»       Додумать ему не дают шаловливые пальчики Хосока, рисующие узоры на ягодице. Юнги возмущённо шипит, покраснев при этом как помидорка, но даже не собирается останавливать Чона.       — Всё будет хорошо, мой маленький хëн. Лин-хëн далеко не дурак, каким может показаться, всегда сухим из воды выходит. Вспомни, сколько раз он выручал нас и своих мемберов, ловко заметая все следы. Он хитёр и умëн как лиса, как крыса способен адаптироваться даже в самых сложных условиях. Да я б все свои деньги отдал, чтобы у меня был такой брат.       — Завидовать плохо, Хосок-и, — опасно мурлычет Юнги, седлая чужие бëдра.       — Да не завидую я, — стонет Чон, когда старший начинает плавно двигаться на нëм. — Я имею в виду, доверься Агусту. Он ведь ещё ни разу тебя не подвёл… — читаешь мои мысли, думает Юнги, наклоняясь к своему любимому капралу и сливаясь с ним в жарком поцелуе. Он оказывается прост, горяч и слишком уж нетерпелив. Спустя минут десять Хосок выгибается дугой, с его губ срывается крик, от которого, казалось, рухнут стены студии…

~~~

      Уставшие после съёмок, но очень довольные результатом, мемберы группы TUDS Сяо Чжань и Ван Ибо возвращаются домой. Маннэ преспокойно дремлет на плече своего хëна, который, по совместительству, является ещё и его парнем, а Чжань листает новостную ленту, с каждым разом всё больше хмурясь. Он несколько раз звонил Агусту, но лидер не брал трубку. Ровно как и Ичжон. «Либо эти двое вместе, либо Ичжон опять работает безвылазно, а у Агуста учения», — думает маднэ, набирая номер Юнги.       — Чжань-хëн? Привет. Уже освободились?       — Да, Юнги, привет. Ты в порядке? Такой ужас сейчас творится, тебе косточки перемалывают все, кому не лень.       — Да я знаю, хëн. Мне больно и тяжело из-за этого, но в то же время я понимаю, что уже ничего не изменить. Но я рад, что не один в такой сложный период моей жизни. Представляешь, Хосок смог приехать.       — Я так понимаю, ты с ним сейчас, — добродушно улыбается Чжань, забыв, что рэпер не видит его. — А Ичжон там случайно к тебе не забегал?       — Да, он был у меня. И Джин-хён был. Потом хëн ушёл и как раз приехал Агуст. Мы поговорили немного, а потом вернулся Ичжон и они ушли, — доверчиво сообщает Юнги. Про то, что эти двое готовы были потрахаться при нём в его студии, он решает не говорить.       — Не знаешь, куда? Не могу дозвониться ни до одного, ни до второго.       — Ой, да нормально с ними всё. Натрахались на год вперёд и в тёплой постельке дрыхнут, — фыркает старший из близнецов, сидя обнажённым в любимом кресле. Хосок спит на диване, заботливо укрытый пледом. На том конце провода слышен смех маднэ TUDS.       — Чжань-хëн.       — Что, Юнги?       — Могу я попросить тебя кое о чëм?       — Да, конечно. Смотря что ты хочешь.       — Последи за моим братом, пока он будет здесь. Чтобы он не влез в неприятности. Ты ведь один из немногих людей в его окружении, к чьему мнению он действительно прислушивается.       — Немного странная просьба, если честно. Ты ему не доверяешь, что ли? — не понимает Чжань.       — Доверяю, но… я беспокоюсь о нём. Вроде бы Агуст и вёл себя как обычно, но меня не обманешь. Я его близнец, мы в одной утробе были, из одной матки вышли, всю жизнь друг с другом рядом были. Я знаю его как себя самого. И мне кажется, Агуст что-то замышляет, — Юнги рассказывает то, что уже говорил Хосоку.       — Мне кажется, пока рано делать какие-то выводы, — говорит Сяо, но его голос звучит неуверенно. — Но и следить за ним тоже не очень удачный вариант. Агуст быстро обо всём догадается. Ты знаешь, наебать его очень сложно.       — Знаю, да, но прошу тебя, хëн. Попробуй тогда разговорить его. Может, тебе он всë же откроется, — Юнги задумчиво стучит пальцами по столу. — Я, правда, беспокоюсь.       — Я понимаю, Юнги, — краем глаза главный вокалист замечает, что они уже приехали, а навстречу бежит их телохранитель. — Ладно, нам уже пора. Я не стану многого обещать, но я попытаюсь поговорить с Агустом.       — Спасибо, хëн. Ибо привет передавай. Пока.       — Передам. Пока и береги себя. Всё будет хорошо и не такое дерьмо происходило, — ободряюще произносит Чжань.       — Вы тоже берегите себя, — Юнги отключается и со вздохом откидывается на спинку кресла.       «Что же ты задумал, братик?»