Lifeline

      Дверь захлопнулась с оглушительным грохотом, и Суёль вздохнул, натягивая одеяло до подбородка. Комната наконец опустела — медперсонал, заглянувший объявить о визите, удалился. Он, конечно, сделал вид, что ему совершенно всё равно. Медсёстрам потребовалось всего три минуты, чтобы сдаться и оставить его в покое.              — Кей.              Он выждал секунду, прислушиваясь, не остался ли кто-то за дверью, и пробормотал почти беззвучно.              Тишина.              — Кей, — позвал он громче, скользя взглядом по стерильно-белым стенам. Сбросив одеяло, он спрыгнул с койки, уже почти крича: — Кей! Давай сюда!              — Я здесь.              Знакомый голос раздался за спиной, и Суёль резко развернулся.              — Где ты, чёрт возьми, пропадал?! Я тебя часами звал!              Кей стоял в паре шагов, всё в той же (не особо) нелепой красной кожанке, и один его вид бесил Суёля ещё сильнее.              — …Спал. Не слышал. Извини.              Кей отвечал, нарочито избегая взгляда.              — Да? Как будто у нас тут есть дела поважнее, — Суёль шагнул вперёд, впиваясь пальцами в его плечи с неожиданной даже для себя силой. — Давай, спарринг.              Кей открыл рот, будто хотел что-то сказать, но вовремя увернулся от удара. Суёль не дал ему опомниться — первый раунд начался. Ответный кулак пришёлся точно в рёбра, заставив его отшатнуться, согнувшись от боли. Но Кей знал: дать ему передышку — смерти подобно. Серия коротких ударов обрушилась на самые уязвимые точки: глаза, челюсть, шею. Суёль успел заблокировать большую часть, но боковой удар ногой всё же выбил Кея из равновесия. Тот глухо крякнул, голова гудела от сотрясения, но он мгновенно ухватился за ногу Суёля и опрокинул его на пол.              «Надо бы мат постелить», — мелькнуло в голове у Кея, но они и не такое вытворяли — на складах, в лужах машинного масла…              Он отступил, наблюдая, как Суёль, тяжело дыша, корчится на полу.              — Вставай, Рю Суёль.              — Ещё как, — прохрипел тот, поднимаясь. Волосы в беспорядке, взгляд дикий. «Что за чертовщина случилась, пока я спал?»              Суёль рванул вперёд, и Кей встретил его круговым ударом. Чуть медленнее — и тот бы не успел пригнуться. Попади тот удар — болел бы неделю. Но Кей никогда с ним не церемонился.              Локоть в бок, подсечка, прыжок назад — они двигались по комнате, как два диких зверя, пытаясь загнать друг друга в угол.              «Он не в себе», — до Кея наконец дошло, когда Суёль снова вырвался, получив жёсткий апперкот. Но тот мгновенно вскочил — иначе Кей прижал бы его к полу — и бросился в бой с новой яростью. Пот стекал по шее, дыхание сбилось.              Месяц тренировок в этой дыре — и Кей видел, как отчаянно Суёль хочет стать сильнее. Достаточно сильным, чтобы размозжить голыми руками череп тому психопату-убийце. Но эта ярость иногда застилала ему глаза.              — Хватит, — Кей поднял руки. — Перерыв.              — Что? — Суёль попытался встать, застонав. — Прошло пять минут! Я могу больше!              Кей не спорил — бесполезно, когда Суёль в таком состоянии. Просто протянул руку.              — Нет! — Тот отшвырнул её, сверкнув глазами. Кей заметил в них влажный блеск. — Тренируемся! Ты обещал!              — И тренируемся.              — Я не устал! Почему останавливаемся?! — Суёль схватил его за воротник. — Давай!              — Но я устал, — Кей разжал его пальцы и плюхнулся на кровать. — Хотя бы минуту дай передохнуть.              — Устал? — Суёль фыркнул, когда Кей уселся. — Ты весь день спал! Это я должен валиться с ног!              — Может, тогда тебе стоит передохнуть?              Суёль сглотнул. Горло сжалось. Всё тело горело, сердце колотилось, будто пыталось вырваться. Ему просто хотелось бить. Делать что угодно, лишь бы не сидеть в одиночестве, не сомневаться, не спрашивать себя: «А сработает ли это?»              Кей похлопал по кровати рядом. Суёль уставился на него.              — Или тащить тебя силой? — Кей приподнял бровь.              Суёль закатил глаза и, волоча ноги, опустился рядом. Тумбочка здорово достала ему — болело адски.              Он даже не заметил, как накренился вбок, пока щекой не коснулся плеча Кея. Тот принял на себя половину его веса, обхватив спину. Мир перестал так бешено кружиться.              — Могу дать тебе пространство, если хочешь, — тихо сказал Кей, отводя взгляд.              — Что? Зачем? — Суёль дёрнулся, рёбра взвыли от боли. — С чего бы?              — Раньше ты твердил о личных границах. Теперь мы здесь одни. Не хочу бесить тебя.              — Так вот почему ты пропадаешь?! Уважаешь моё пространство? Сейчас из всех моментов?!              Кей смотрел растерянно.              — Суёль, я пытаюсь стать лучше для тебя. Почему ты злишься?              — Потому что это не лучше! — Суёль стиснул зубы. — Ты бросаешь меня! Оставляешь одного!              — Неправда! Я всегда рядом! Слежу за тобой! Если что-то случится — я тут как тут!              — Кроме сегодня, когда я звал тебя часами.              — Я спал, боже мой! Сам попробуй поспать хоть раз! — Кей ткнул пальцем в его синяки под глазами. — Как они поверят, что ты пьёшь таблетки, если не смыкаешь глаз?              — Может, я просто не хочу больше это терпеть, — горько усмехнулся Суёль. — Может, мне надоело притворяться, что глотаю эти транквилизаторы. Пусть лучше пристрелят.              — …Суёль. — Голос Кея дрогнул. — Что случилось, пока меня не было?              — Да какая разница? — Суёль отшвырнул его руку и закутался в одеяло. — Иди спи.              Кей вздохнул. С каких пор этот вечный сорвиголова вздыхал, как старуха? Кей должен был быть огнём, азартом. Эта тюрьма ломала их обоих.              Кровать прогнулась — и Суёль резко открыл глаза, почувствовав, как чьи-то руки обнимают его сзади.              — Ты чего, Кей?! — Он рванулся, и рёбра взвыли вторично.              — Не дёргайся, будет хуже, — Кей осторожно погладил его по руке. — Просто отдохни. Можешь рассказать или нет. Но ты не будешь страдать один.              Суёль повернул голову. Месяц назад он бы с воплями вылетел из кровати. Раньше он жаждал одиночества. Теперь же сама мысль о нём леденила душу.              — Чему удивляешься? Я же твой герой. Не могу оставлять принцессу в беде.              Койка была узкой, рассчитанной на одного, и им пришлось вжаться друг в друга. Но Кей ни на йоту не потеснил его, вися на самом краю.              Суёль подвинулся и притянул Кея к себе.              — Мама приходила.              Кей замер.              — …Ты видел её?              Суёль покачал головой. Грудь сжало, когда медсестра назвала имя матери. Она смотрела на него, как на преступника. Каковым он, впрочем, и был в глазах всех. Даже в её.              — Не хочу, чтобы она видела меня таким. Знаю, что должен выглядеть как полный псих, но она раскусит. Или поверит — и сломается. Не знаю, что хуже.              Кей тихо выдохнул.              — Так лучше.              — Правда? — Суёль посмотрел на него. — Я не уверен. Никогда не причинял ей столько боли. Ты видел её письма. Она заслуживает большего. Альцгеймер — уже достаточно, а теперь ещё и Чон Юнхо… А я сижу тут, беспомощный. Что, если он снова её мучает?              — Юнхо считает, что победил. Он не тронет её.              — Откуда ты знаешь?              — Он нападает на тех, кто тебе дорог, Суёль. Чем больше ты делаешь вид, что мать тебе безразлична, тем безопаснее ей будет.              Суёль закрыл глаза.              — Надо было дать мне убить его.              — Ты сел бы в тюрьму. И мать была бы в отчаянии. Ты сам меня останавливал всё это время.              — Какая разница? Я уже в тюрьме. Она уже верит, что я убийца. Если бы я прикончил его, хотя бы был уверен, что её никто не тронет.              Кей не ответил. Только пристально посмотрел в его глаза, блестящие от слёз, и внезапно сократил расстояние между ними.              Губы Кея коснулись его губ.              Суёль оцепенел. Он должен был испугаться, растеряться — но нет. Поцелуй был не жарким, как можно было ожидать от Кея, а мягким, тёплым, обнадёживающим. Рука обвила его талию, углубляя поцелуй, и Суёль ответил.              Может, это галлюцинация, но тепло Кея, его запах, их тела, прижатые в тесном пространстве — всё это вытесняло страх одиночества.              «Так вот что я почувствовал, когда он впервые появился», — мелькнуло у Суёля.              Облегчение. Безопасность. Щит, делающий его неуязвимым.              План Чон Юнхо был в том, чтобы стравить всех против него, заставить потерять близких. Но он не знал Кея. В мире лжи и манипуляций Кей был якорем, не дающим Суёлю утонуть. И он не отпустит его. Не сейчас, когда нужно защитить семью.              Дверь распахнулась — они резко оторвались друг от друга. Медсестра вошла с ежедневной дозой «успокоительного». Кей отодвинулся, чтобы Суёль мог принять таблетку.              Маска безразличия наделась на него легко, как дыхание. Кей с улыбкой наблюдал, как тот лениво кладёт таблетку в рот. Медсестра, как всегда, купилась на спектакль и удалилась.              Суёль не был лучшим бойцом — по сравнению с Кеем. Но его ум мог посрамить самого Чон Юнхо. У него всегда был план, даже с пистолетом у виска. И Кей, хоть никогда в этом не признавался, восхищался этим больше всего.              Дверь закрылась. Кей вернулся на место, глядя на Суёля. Тот ещё не выплюнул таблетку. Его взгляд из-под ресниц был нечитаем.              — Ждать подходящего момента — твоя идея, Суёль. Ты можешь идти этим путём со мной — или проглотить таблетку, и мы умрём здесь. — Кей понизил голос. — Что выбираешь?              Суёль посмотрел на него, резко перехватил его руку, прижал к кровати и, сверкнув зубами, вынул таблетку изо рта.              — Ты уже отдохнул или проваляешься тут весь день?              Кей расхохотался, лицо озарилось, как солнце. Он потянул Суёля вниз, в новый поцелуй — жадный, требовательный, от которого по жилам побежал адреналин.              Когда они разъединились, Кей уже был сверху («Отвлекать противника поцелуем — отличный приём, герой»), и их второй раунд начался.              Это была опасная игра. Суёль не знал, окупится ли его план всей этой болью. Но он знал, что Кей всегда будет рядом, чтобы вытянуть его, если он начнёт тонуть в сомнениях.              И этого было достаточно.              — Останься на ночь. Мне не нужно пространство. — Суёль осклабился, вышвырнув Кея пинком к стене.              — Как скажешь.