Пропавший без вести

                   — Я хочу, чтобы ты провёл со мной течку.       Аарон скрещивает руки на груди и, сощурив глаза, упрямо смотрит, наблюдая за реакцией Кевина на свои слова. Реакция, впрочем, вполне им ожидаемая. Аарон свободно живёт в штабе О.З.П.О. уже почти год, ровно полгода из которых они с Кевином находятся в отношениях.       Запах, который приманил его с первых же секунд их встречи, начинает забивать лёгкие Аарона тревогой, которую тот очень не любит. Пусть сам Аарон уже давно никак не пахнет, чужие эмоции феромоны передают очень хорошо. А его болезни без разницы, кому принадлежит страх, поэтому по фалангам пальцев моментально бежит колючая дрожь. Он сжимает руки в кулаки и сильнее прижимает их к себе, меняя серьёзный взгляд на слегка хмурый. Кевин внимательно следит за его выражением, поэтому сразу понимает, что стоит успокоиться. А значит — пояснить, почему хочет отказать.       Его осторожность настолько притягательна насколько и бесяча. Аарон давно не хрустальный, теперь его тело не состоит лишь из костей и кожи. Несмотря на вторичный пол, по которому таких как он до сих пор угнетают, по силе он ничем Дэю не уступает. Под его кожей натренированные мышцы, а в голове выученные до инстинкта способности в обороне. Если Кевин попытается выкинуть что-то странное в его сторону, ему придётся в тот же миг очень сильно пожалеть об этом. И Кевин это знает. Но не делает ничего плохого он вовсе не поэтому.       Аарон ещё в детстве зарёкся не вступать в отношения, видя, как относятся мужчины к его матери, к нему самому, да и к омегам в принципе. Он даже не задумывался о том, что когда-нибудь сможет быть кем-то любим. Иногда он мечтал о ком-то рядом, особенно, когда в некоторые дни течек становилось слишком одиноко. Но это было больше о чём-то вроде дружбы. Во всех книгах, которые он читал, писали о том, что отношения, построенные не на страсти, а на дружбе — самые спокойные и крепкие. Аарону и сейчас иногда становилось тревожно при мыслях о том, что пожар между ними однажды погаснет, и тогда ничего не сможет удержать их вместе. Тогда он, уже попробовавший это чувство, будет разбит его отсутствием. Но, к счастью, Аарон до сих пор не мог надышаться свободой, чтобы думать о чём-то эфемерном из будущего. После того, как ему повезло освободиться и получить настоящую жизнь, он уже практически не думает о том, что ждёт его дальше, живя здесь и сейчас.       Сейчас Кевин ещё не остыл к нему, и Аарону урчать хочется от любви и нежности, которые окутывают его, перемешиваясь в запахе Кевина. Он слишком дорожит им.       Единственный раз, когда Кевин ненарочно причинил ему боль, был, во-первых, случайностью, а во-вторых, делом давно минувших дней (Эндрю до сих пор не знает, что тот синяк Аарон получил не в лаборатории).

* * *

      Подавляя все ощущения своего тела, Аарон зажмуривает глаза. Пальцы сводит от остроты призрачных игл, запах комнаты волнами забивает ноздри, по лицу струится пот. В кислый цитрус слишком легко проникает металл и гниль, Аарона тошнит. Дышать становится всё тяжелее, спина, наверное, уже прилипла к стене, как и ноги к полу. Он забился в угол, едва его притащили сюда после осмотра, и отказывался двигаться, пока этот маленький куб наполняли искусственными феромонами, которые превращались в пар, заставляя кожу и внутренности гореть от жара и запаха. В другом конце пустой комнаты уже второй день лежит его теперь уже бывший сосед. Они прожили вдвоём около недели, и выдержал из них двоих лишь Аарон.       Ну, как выдержал… Пока на него за пару движений нацепили маску, которая превращала его в овоща на некоторое время, из его соседа срочно понадобилось вырезать феромоновую железу. Аарону повезло не слышать его хрипы, но он уловил момент, когда тот уже не мог ничего, кроме медленного дыхания. Труп пообещали убрать в скором времени, но сюда всё ещё никто не пришёл.       У этого парня и до было несколько язв, которые быстро гноились в этой каморке, теперь этот запах стал ещё более отвратительным.       Аарон чувствует подступающую к горлу желчь, но его руки трясутся уже вовсе не от запахов, которыми в нём из раза в раз оживляют сущность, а от того, что скоро придут за ним. Аарон знает, сколько прошло времени, только благодаря тому, что эти люди каждый раз называют друг другу для записей даты. Год был мучительным, и Аарон успел разделить скудную жилплощадь с тремя людьми. Самый первый его сосед сразу дал понять, что рыпаться нет смысла. Все они здесь те, кого не будут искать и никогда не вспомнят. Аарон итак это понял, когда родная мать получила за него деньги. А больше в его жизни никого и не было. Брат, которому он написал несколько писем, не хотел о нём знать, а ни одни родственники матери никогда их не навещали.       Первый сосед Аарона закончил тем, что его точно также, как и самого Аарона сейчас, накачали искусственными феромонами, пробудив сущность и течку, после чего увели и больше не вернули. Аарон никогда по нему не горевал.       Вторым соседом стал парень, которому было от силы лет пятнадцать. Аарон не спрашивал. Его держали два месяца, что удивительно, ведь он был больным и слабым изначально.       Вот настала и очередь Аарона. До этого его использовали преимущественно для наблюдения и сбора крови, но теперь, видимо, его ждёт последний полёт.       Он начинает чувствовать опьянение, которое полностью туманит его голову, пропадает даже страх и ощущения в теле. Его клонит в сторону, и он из последних сил опирается на стену. Холод больно обжигает его горячие скулы, шею и левую руку, но сил на второй рывок больше нет.       Его всё ещё очень сильно тошнит, и он боится, что всё это просто само потечёт изо рта, или он захлебнётся. Живот скручивает, всё внизу начинает мокнуть, перемешиваясь с потом. Аарон тяжело дышит ртом, потому что глаза начинают слезиться, а нос забивает слизь. С губ тоже соскальзывают капли слюны, и он просто устаёт её глотать.       Он закрывает глаза, и они горят, а дышать становится нечем. Опьянение и течка не спасают его от вспыхнувшей в груди паники. Страха умереть.       Он еле ощущает, как кто-то жёстко хватает его за плечи, а потом холод от стены исчезает, но он ничего не слышит, хотя воздух вокруг слишком часто меняется. То холодно, то жарко, то тепло, то душно… Ему не удаётся разлепить веки, чтобы увидеть хоть что-то.       Единственное, что он не перестаёт отчётливо чувствовать — руки. А потом к ним примешивается какой-то новый запах. Омега внутри также дезориентирована и больна, поэтому даже она не может разобрать чужой феромон и его владельца.       Он больно ударяется обо что-то головой и впервые слышит чей-то голос, но тоже незнакомый. Рёв снаружи и в груди очень похож на машину. Сознание окончательно ускользает, и он полностью обмякает в чьих-то руках, уже ни о чём не думая.

* * *

      Кевин тогда хорошенько приложил его головой об крышу низкой машины Ники, пока они срочно покидали место проведения освободительной операции, но то было лишь из-за спешки. Сотрясения он не получил, а синяк быстро сошёл. Когда его нашли, сразу же узнали черты лица его близнеца Эндрю, поэтому ему повезло добраться до больницы штаба первее всех остальных.       Уголок губ дёргается, но Аарон быстро возвращает себе равнодушное выражение лица, всё ещё ожидая ответ Кевина.       — Это не самая лучшая идея, Аарон… — Заявляет ему Дэй, хмуря брови.       — Да ладно? — Аарон закатывает глаза. — Позволь узнать почему же?       На самом деле он прекрасно знает причину. Ему не нужны были слова Кевина, чтобы за всё это время понять, насколько эта заносчивая и гордая натура на самом деле любит параноить.       Кевин молчит, и Аарон собирается получше надавить — единственный способ получить ответы. Ну, не совсем единственный…       — Из-за того, что я не пахну? Боишься не возбудиться? — Говорит он с каменным лицом, но внутри ликует, когда Кевин в ужасе таращится на него.       — Нет!       — В гон любая омега сойдёт. Но тут уже без аромата не обойтись, — продолжает Аарон.       Собственный недостаток уже давно перестал быть поводом для самобичевания. Аарону изначально было плевать. Особенно, после того, как он выбрался из лаборатории. Всё изменилось с влюблённостью в Кевина. Но ненадолго. Только Аарон смог вынести из этого один огромный плюс. Он показал свою слабость Кевину в тот момент, и Дэй до сих пор не верит в то, что ему теперь всё равно. Благодаря этому Аарон может иногда использовать паранойю Кевина против него самого. Не во вред конечно же.       У недуга Аарона не было медицинского объяснения, ведь с ним всё было в порядке. Не было ни единой причины для потери запаха, ведь даже железа работала как надо.              «Мне жаль, что я не могу определить природу этого явления. Вероятно, дело в психике…»       То, что сказала ему Эбби после всех остальных врачей, которых ему пришлось пройти, предоставляя заключение о его здоровье. Аарон тогда лишь пожал плечами и сказал, что ему без разницы, пахнет он или нет. Тем более, что собственный запах за год, проведённый в клетке, замучил его до тошноты. Он слабо ощущал внутреннюю омегу, но врачи сказали, что он в норме.       Аарону достаточно рассказали и показали, чтобы он был уверен, что теперь никто не будет использовать его тело.              Как жаль, что спохватиться ему пришлось намного позже.       Аарон с раннего детства наблюдал за своей матерью. Как она безбожно пила, принимала какие-то вещества, приводила в дом одного альфу за другим. Телевизор уже тогда каждый день транслировал одни и те же новости о борьбе двух приоритетных классов. О митингах и забастовках омег, о нормах и законах для альф, о публичных заявлениях по дискриминации и насилию, о положении бет среди тех и других… Мать смотрела в экран телевизора и обсуждала с сыном то, какими ущербными они родились в этом мире, что им всю жизнь приходится сосать все соки из альф во всех смыслах, чтобы жить хоть чуть-чуть лучше, чем остальные. А потом приводила новых и новых альф, с которыми любовно ворковала так, будто они — её судьба, последний билет в счастливое будущее.       Аарон наблюдал за матерью, которая употребляла всё без разбора и трахалась за деньги, и боялся, что это — и его будущее тоже. Денег на учёбу у них не было, заработать у него тоже не было возможности. Он в принципе боялся выходить из своей комнаты, потому что в очередной раз мать могла захотеть продать не себя, а его. И продала же в итоге. Только не мужчине, а лаборатории Морияма, которой так нужен был расходный материал.       Омега всегда ценилась больше чем женщина любого вторичного пола. Это всегда был лучший товар, образец, валюта и далее по списку. Но они научились прятаться. При этом были востребованы всегда. И чем выискивать омег среди бездомных и нищих, намного проще их создавать. Искусственным способом. Превращать других, иными словами. Это была одна из направленностей работы лаборатории. По крайней мере, об этом иногда что-то слышал Аарон, пока гнил в своей камере.       Лаборатория, в которую его продала Тильда, была одной из многих, которыми руководил старший глава Морияма — Кенго. После облавы Аарон попал в О.З.П.О, которая представляла собой сеть публичных и подпольных организаций, которые контролировал старший сын Кенго. Кто он по вторичному полу — неизвестно, и в целом многие его лица никогда не видели. Но то, что всем было известно совершенно чётко — действовала он в тайне от отца. Аарону предложили стать сотрудником по той причине, что здесь оказалась его семья. И он был уверен, что на самом деле они все участвуют в какой-то большой политической игре. Хотя, скорее, больше именно криминальной.       После брата и кузена он познакомился с альфой, который вытащил его и сопровождал до самых стен больницы. Им были напрочь отброшены собственные обещания не вступать в отношения и вообще в какую-либо связь с альфами после того, в каких условиях и в какой мировой обстановке он вырос. Запах, который он чувствовал при их первой полусознательной для Аарона встречи, в этот раз покорил его до самых глубин. Дэй ещё и оказался очень красив, так что Аарон позволил себе лёгкую симпатию.       Кевин при знакомстве показался Аарону, плюс ко всему, тихим и спокойным мужчиной, что тоже несомненно привлекло его, выросшего среди криков и насилия, но потом он увидел его в обществе Эндрю, потом в обществе остальных Лисов (так звала себя небольшая группировка внутри организации, которая всегда работала вместе), и понял, какое же первое впечатление бывает ошибочное. Впрочем, может Кевин его просто побаивался. Или жалел. Но, если честно, шикарная внешность, приятный запах несвойственного альфе жасмина, в сочетании с сучьим характером… Аарону стало интересно.       А потом он узнал, что помимо него напрямую в их организацию попал ещё и омега по имени Жан. Все говорили, что он какой-то прошлый знакомый Кевина, а может и друг, а может и кто-то больше (слухов было много). На самом деле Аарона даже восхитило то, как Дэй носится с этим человеком, как часто навещает и заботится. Ответную реакцию Жана Аарону не доводилось увидеть, но такое отношение и правда смахивало на вновь воссоединившихся возлюбленных.       Было жаль, конечно, но Аарон тогда ещё не настолько встрескался, чтобы ронять слёзы на подушку. Лёгкое разочарование составило всего лишь пару дней, прежде чем Аарон оставил это позади.       Но как же теперь он благодарен, что Кевин тогда не растерялся из-за его отстранённости и стал открыто проявлять свою заинтересованность.

* * *

      Движимый голодом, Аарон заходит на кухню, но еда в холодильнике отзывается комом в горле, поэтому он решает просто выпить кофе.       Он следует всем рекомендациям своего врача по поводу питания, но через каждые несколько дней ему всё равно кусок в горло не лезет. Как бы он ни старался заставлять себя есть несколько раз в день. В лаборатории хорошо кормили только тех, кого было выгодно кормить. Например, какие изменения будут происходить в организме омеги, если кормить её стимулирующими течку препаратами каждый день. Обычно на такую щедрость велись новички, которые ещё не отвыкли от потребления пищи и были постоянно голодны. Без болезней и летальных исходов, конечно же, не обходилось.       Он запускает кофемашину и открывает навесной ящик, изучая имеющиеся добавки и сиропы, о которых говорил Ники.       Он не такой охотник за сладким, как его брат, но пить несладкий кофе он категорично отказывается.       Когда аромат начинает наполнять комнату, а стакан заполняется напитком, Аарон уже здесь не один.       Он не обращает внимание на Жана, который в отличие от него взял один из своих персиковых йогуртов, которыми Кевин и Рене забили всю дверцу холодильника, и ждёт, когда сможет уйти отсюда со своим стаканом.       Жан ничего плохого ему не сделал, да и вышли они оба из одного ужасного места, поэтому, наверное, должны дружить. Но у Аарона, несмотря на весь здравый смысл, не пропадает чувство, будто тот что-то у него украл. Да и первая их встреча не заладилась. Они переругались и разошлись. После этого всё их общение составляли приветственные кивания друг другу. Вот и всё.       Пенка подходит к краю стакана, когда в кухню заходит Кевин.       Комбо, которое Аарон очень не любит.       Везде, где встречаются эти двое, начинается сопливая хрень, которую Аарону видеть не хочется. Его восхищает забота Кевина, но вместе с тем дико раздражает.              Он украдкой смотрит сначала на Кевина, потом на Жана, а затем уходит из кухни, когда те садятся за стол и начинают о чём-то разговаривать. Он планирует сделать вид, что гордо ушёл наслаждаться дождём на улицу и пить горячий кофе, но очень быстро осознаёт, что в порыве чувств забыл забрать свой стакан.       Уже стоя на улице, он не хочет заходить туда вновь и выглядеть глупо, поэтому просто позволяет себе расслабиться и подумать, вдыхая запах свежести.       

* * *

      Аарон тогда ещё долго бы сидел и дулся, спрятавшись от всех, как он обычно и делал, потому что показывать свои эмоции равнялось выставлять себя на всеобщее посмешище, но Кевин принёс ему чашку примерения — его любимый кофе, который он забыл, позорно сбежав. Аарон тогда серьёзно задумался, мог ли Кевин променять своего партнёра на него. И решил понаблюдать.       И совершенно неудивительно, что первым признался в конце концов именно Миньярд. Ведь раз шикарный мужчина всё-таки не занят, нужно как можно скорее хватать быка за рога.       И Кевин действительно постоянно проявляет себя как достойный партнёр, как уверенность и опора. Только вот сейчас Аарона раздражает это жевание соплей, потому что его течка вряд ли будет чем-то отличаться от гона Кевина, который они неоднократно проводили вместе. Опять же, с его подачи.       — Или такому крутому альфе как ты мерзко иметь дело с омегой в течке? — Продолжает он нападать на Кевина и знает, что тот вот-вот сдастся, и они нормально поговорят.       — Аарон, хватит.       Кевин морщится так, словно каждое слово Аарона приносит ему физическую боль. Аарон продолжает держать лицо и терпеливо наблюдать в ожидании, когда тот всё-таки сдастся. Кевин же вздыхает и подходит к нему, чтобы наклониться и взять его лицо в обхват своих больших тёплых рук.       — Мне неважно, пахнешь ты или нет.       Разумеется.       — И мне не мерзко от того, что для твоего тела и сущности является совершенно нормальным.       Аарон медленно моргает, итак зная об этом. В современном мире, несмотря на меняющееся отношение ко всем трём классам, всё ещё очень тяжело встретить такого партнёра. Как для омеги, так и для альфы. Его брату тоже повезло. И пусть рыжее чучело совсем Аарону не понравилось, он видел со стороны, как они как никто подходят друг другу. Как его брат по-настоящему счастлив. Большего и не нужно. Аарон тоже не жалуется. Кевин бывает тем ещё придурком, но Аарон знает, что этот человек принимает его без оговорок и увиливаний, и никогда не лжёт об этом, он никогда не причинит ему вреда и всегда будет на его стороне. Аарон имел право сомневаться, не доверять, но он выбрал уверенность.       — Я знаю, — говорит он, прикрывая глаза и ловя нотки облегчения и любви в чужом запахе. Любовь, в которой ему хочется утонуть.       Он, пожалуй, никогда не думал о том, что кто-то может проявлять к нему настолько сильные чувства, даже со всеми его недостатками и недугами. В подростковом возрасте он иногда фантазировал. На большее, чем дружба и взаимная выгода — не рассчитывал. Но им с Кевином удаётся совмещать. И Аарон поистине доволен этим.       — Всё будет также, как и во время гона, не думаешь?       — Нет.       — Почему?       Кевин вновь вздыхает, явно пытаясь подобрать верные слова. Они оба знают, как легко ломают всё неправильные формулировки.       — Это прямо противоположная ситуация. Во время гона ты контролируешь всё, что происходит.       — То есть, только в этом дело?       — А тебе недостаточно того, что я, возможно, намного хуже со всем этим справлюсь? Не смогу в достаточной мере обеспечить для тебя полный комфорт.       — Эй, Кевин, — перебивает его Аарон, — это полный бред. Я не буду лежать без сознания, если мне будет что-то нужно, я скажу тебе об этом. Серьёзно, сколько можно бояться?       Кевин тяжело вздыхает и начинает ковырять рваный шрам на своей руке. Аарон тянется к нему и щёлкает его по тыльной стороне ладони, после чего крепко сжимает запястье.       — Наверное, ты прав, — в конце концов с выдохом шепчет он. — Но у меня нет живого примера того, как всё должно происходить.       — Как это происходило в вашей секте?       Ранее он никогда не поднимал эту тему с Кевином. Зная, что тот вырос в странном месте, похожем на сектантскую общину (Кевин отрицает до сих пор, но Аарон уверен, что это именно она и была), он уже получил некоторые сведения о том, как тот рос и воспитывался, как после привыкал к нормальной жизни. И, на самом деле, удивителен тот факт, что он вообще смог отринуть от себя все эти установки. Аарон подозревает, что с омегами там точно не происходило ничего хорошего, и поэтому такое нежное отношение Кевина становится ещё ценнее. Пожалуй, если бы лучший друг Кевина не нанёс ему травму, тот бы даже не подумал попробовать переосмыслить свои ценности и обратиться за помощью.       — Не нужно, — тихо отвечает Кевин, и Аарон соглашается.       — Не бойся моей уязвимости, я и с болью в животе смогу тебе вломить в особом случае, — он говорит это серьёзно, но позволяет себе лёгкую усмешку, надеясь вызывать отклик. Кевин улыбается ему.       — Думаю, так и есть.       В соседней комнате вдруг что-то очень громко падает, и Аарон вздрагивает, испугавшись всего на секунду. Вечная тишина лаборатории приучила его бояться любых нетипичных звуков, из-за чего он теперь кажется всем дёрганым. Но в то же время, на то есть причины: его трясёт даже от мимолётной тревоги.       Пальцы рук всегда страдают больше всех, потому что сильный тремор заставляет их пугающе дёргаться. Прямо как сейчас.       Кевин замечает это и чуть отступает, чтобы мягко взять его руки в свои и сжать, выпуская вместе с запахом спокойствие для Аарона, который жадно вдыхает это и чувствует, как мягкая слабость растекается по венам. Кевин научился очищать свои феромоны в такие моменты, чтобы успокаивать тело омеги, которое реагирует на любой тревожный раздражитель. За год они привыкли к приступам Аарона и действовали инстинктивно. Самый сильный испуг в этом плане что Кевин, что Аарон испытали спустя месяц после разгрома лаборатории.

* * *

      Он тихонько закрывает за собой дверь. В такой тревожной тишине Аарон просто не позволяет себе издать хоть какой-либо звук. В лаборатории редко было шумно, особенно там, где располагались чёртовы тюрьмы для омег. А те, кто нарушал покой и тишину, быстро исчезали. Никому не хотелось слушать вопли или рёв.       С тех пор, как Аарон попал сюда, он часто был в чьей-то компании, а в коридорах всегда кто-то ходил или разговаривал, поэтому дрожь в руках и ногах утихала, а он спокойно засыпал у себя в комнате.       Сейчас словно что-то снова колотится в груди наравне с сердцем. Ему некомфортно в темноте.       Он заходит на кухню, чтобы выпить воды после того, как проснулся из-за кошмара, но по спине пробегает колючее ощущение чьего-то присутствия за секунду до того, как сзади доносится:       — Эндрю?       Он крупно вздрагивает и в следующее же мгновение валится на пол.       Ложка с неприятным звоном ударяется об пол, и его всё сильнее начинает потряхивать. За несколько месяцев он ещё ни разу не впадал в это состояние снова. Когда ноги становятся бессильными, их рвёт на части так, будто кто-то изнутри пытается выбраться, будто сейчас всё его тело взорвётся, и его разнесёт на кусочки. Сердце так колотит по рёбрам, что эти удары вспышками разносит по всем органам, которые как будто начинают ходить ходуном прямо внутри него. Пальцы не слушаются, голову потряхивает, и он хочет закричать.       Ему очень страшно.       Не из-за того, что кто-то окликнул его в темноте.       Из-за того, что он не может управлять своим телом. Он не контролирует его. Он умрёт прямо сейчас. Ещё немного и сердце остановится. Органы взорвутся. Нет, чушь какая. Он просто напуган. Идиотские мысли, которые не имеют ничего общего с реальностью.       — Аарон!       Аарон медленно переводит взгляд на Кевина, который также напуган и пытается как-то до него достучаться. Но он слишком ошарашен своим состоянием, чтобы хоть что-то ему ответить. Он заставляет себя дышать ровно и успокоить хотя бы панику, но сердце продолжает бешено гонять кровь внутри него. И даже приятный феромон Кевина не успокаивает его до конца.       Он медленно выдыхает.       — В норме, — шепчет он. — Меня трясёт.       — Паническая атака?        — Нет. Я не знаю. Оно не успокаивается, — говорит он с запинками, потому что несколько раз его словно прошибает током и он подскакивает.       — Я отнесу тебя к Эбби.       Кевин говорит тоном, который не терпит возражений, и Аарон не собирается спорить. Ему нужен врач. Его тело мелко потряхивает, и это не прекращается. Это никакая не ПА, он знает, как выглядит и ощущается это чувство, и это точно не оно. И, чёрт возьми, он всё ещё не может до конца отпустить испуг.       Эбби делает ему укол и оставляет на несколько минут, заварив чай. Тряска постепенно отступает.       — Часто у тебя случаются приступы?       — Да, думаю, меня уже где-то полгода так потряхивает, когда нервничаю. Но вот так вот было, ну… Не так много раз.       — Протяни мне руку.       Аарон вытягивает перед ней руку, и Эбби внимательно смотрит на его кисть, после чего разрешает снова расслабиться.       — Тремор может быть одним из симптомов какой-то болезни, но твои показатели в норме. Думаю, это последствия долгого воздействия на тебя стимулирующих препаратов и пережитый стресс. Угрозы жизни это не несёт, но мешать будет точно.       Аарон с горечью кусает губу. Потери запаха было мало, теперь ещё и тремор. Как, наверное, убого выглядел со стороны — думает Аарон, смотря на Кевина, который видел это.       — Извини, что напугал тебя, — говорит он, всё ещё смотря куда-то в сторону двери и держа руку на затылке. Аарон давно заметил, что тот делает так, когда тревожится. А ещё так изредка делает Эндрю с Нилом, но не то чтобы он хочет думать об этом.       — Было бы за что извиняться, — фыркает он и тоже отворачивается.

* * *

             Как уже было сказано, инициатором их первого раза в очередной раз стал Аарон.       То воспоминание, которое неоднократно ими обсуждалось, но особо гордости ни у кого не вызывало.       Их первый раз удачно совпал с гоном Кевина, и с тех пор они проводят его вместе, потому что это наиболее удобный формат для их динамики. Да, они оба сохраняют сознание, но чувствительность и слабость Кевина делают его более пассивным в этот период, что несомненно успокаивает его самого и даёт Аарону право контролировать всё, что происходит. Кевин не боится, что переступит какую-то придуманную черту, а Аарон, по его мнению, получает чувство безопасности и уверенности в происходящем.       Вряд ли течка Аарона будет как-то отличаться от этого, учитывая паранойю Кевина касательно его комфорта. Аарон уже всё сказал на этот счёт, их роли никак не поменяются из-за того, что в этот раз он будет сильно течь и глотать обезболы. На самом деле, учитывая то, как проходят его периоды теперь, когда он свободен, ему было бы достаточно и простого платонического взаимодействия.       Но помимо этого теперь имеет значение ещё кое-что.       Их первый раз был донельзя спонтанным и небезопасным в плане контрацепции, но Аарона, к счастью, пронесло. Всё прошло, на самом деле, вполне неплохо и приятно, только вот Аарон всегда судил об этом только со своей точки зрения, пытаясь донести её и до Кевина, который всегда оставался начеку и не уставал искать на Аарона следы травм или нежелания.       Обычно разговоры в этом направлении никуда их не приводили, но сейчас донельзя идеальный момент, чтобы всколыхнуть старые воспоминания.

* * *

                   Аарон получает новые рецепты врача и возвращается в жилое крыло, чтобы за пару часов закончить проект по учёбе и отнести на проверку, но все планы моментально отправляются на свалку, когда он оказывается там. Его ноги резко останавливаются посреди коридора, когда в нос ударяет запах цветущего жасмина, и он на миг теряет способность дышать. Запах пропитал всё ближайшее пространство, но Аарон легко находит нужную дверь. Его голова пуста, а ноги несут его сами к цели. Туда, куда ему срочно нужно.       Он знает, что это комната Кевина, и от этого ловит лёгкую тревогу, из-за чего ток проходит по телу, и его начинает потряхивать.       Он прислоняется к холодному дереву и тихо зовёт по имени хозяина комнаты. Ему хочется ворваться внутрь, но даже омега, ведомая этим манящим запахом, не желает переступить границу, вторгнуться без приглашения. Они вдвоём покорно ждут ответа.       Изнутри доносится что-то невнятное, но он нажимает на ручку, чтобы войти.       Внутри, на помятой кровати, сидит взлохмаченный, заспанный Кевин, перед которым лежит сумка. Аарон коротко прослеживает, чем она наполнена, но эта информация тут же покидает его разум, когда он останавливает взгляд на красивых зелёных глазах. Не нужно долго думать, чтобы понять, что у альфы начался гон, и Аарон, у которого вроде как имеется взаимная симпатия к этому человеку, сейчас может либо уйти, либо остаться…       Он хочет остаться.       Кевин встревожен и смотрит на него с опаской, словно готов в любой момент отскочить и начать защищаться. Аарону жаль, что он не может выпустить спокойствие вместе со своим запахом.       Он медленно приближается, попутно убеждаясь, что отдаёт себе отчёт в своих действиях, и становится коленом на кровать, слегка склоняясь ближе к Кевину, который смотрит на него широко распахнутыми глазами, в которых зрачок стремится затопить собой всю прекрасную зелень.       С тихого согласия его руки поднимаются к чужим выразительным скулам и поглаживают идеально чистую кожу. Кевин расслабляется, и Аарон пользуется этим, чтобы полностью оседлать его колени…

* * *

             Аарон теряет весь запал и виновато опускает взгляд вниз, хватая пальцами манжеты своей рубашки, чтобы немного унять вновь проснувшийся тремор.       — Тебе всё ещё неприятно.? Вспоминать об этом. Знать, что это произошло.       — Нет… Я просто… Иногда думаю…       Аарон уже знает, что вся осевшая соль этой ситуации будет заключена в его следующих словах.       — Я иногда могу сомневаться в том, что не воздействую на тебя. Даже неосознанно. В конце концов, меня этому учили. Принуждать, не прилагая для этого больших усилий.       — Кев, я полностью осознавал, что делаю. Да, меня тогда дичайше манили к себе твои феромоны, но я мог отступить. Я был согласен. Ты меня не подчинял, мне… — он сконфуженно выдыхает, пряча взгляд, — всё понравилось. И ты был и остаёшься в своём уме. Разве всё так плохо?       — Я знаю, правда. У меня нет причин не доверять тебе, но, думаю, даже Би не может выбить из меня это беспокойство.       — Неужели Би перешла на более серьёзные методы? — Аарон усмехается и демонстративно поднимает кулак.       Кевин улыбается и смеётся. А после его лицо расслабляется, и он устало выдыхает.       — Ты правда этого так сильно хочешь?       — Я не вижу смысла бояться и не делать этого.       — Хорошо. Я согласен.       Аарон вдыхает Жасмин и расслабляет плечи. Может быть, он тоже однажды преодолеет свой внутренний барьер и вернёт запах…       

* * *

      Он быстро набирает в заметках список необходимых вещей для подготовки, идя по коридору к себе в комнату, но останавливается, слыша впереди какой-то грохот.       Он поднимает взгляд и видит как стукнувшаяся о стену дверь захлопывается, едва в неё проскальзывают две прилипшие к друг другу фигуры.       Аарону хочется лишиться глаз.       В воздухе витают перемешанные запахи Эндрю и его Нила, и это не то, что Аарону когда-либо хотелось увидеть или почувствовать.       Но он делает успехи, когда пропускает это мимо себя и кивает главной мысли о том, что это счастье его брата.       Принимать семью для него всё ещё непросто. И ему до сих пор стыдно, что в первую встречу с Эндрю Аарон посчитал того бесчувственным ублюдком. Что считал его таковым столько лет после тех чёртовых писем…

* * *

      После планового осмотра Эбби ему сообщают, что с ним хочет увидеться его брат. Аарон уже в курсе, что они оказались в одном месте, но желанием видеться особо не горит. Эндрю был категоричен в своём ответном письме, и Аарон смирился. Но его мнение, похоже, не учитывается в этом вопросе, потому что едва медсестра покинула палату, невысокий блондин в чёрном зашёл внутрь.       Они просто молчат некоторое время.       Аарон смотрит на человека, что является его полной копией, и не ощущает того же детского восторга, который окутывал его, когда он узнал о существовании брата. Когда писал ему письма, мечтая познакомиться и встретиться, но не получил ответного желания. Этот человек именно такой, каким Аарон его тогда представлял. Безэмоциональный, хладнокровный, грубый.       Почему судьба решила свести их сейчас, приведя Аарона туда, где он бы смог встретить его? Кто его знает. Но сейчас этот щедрый подарок с её стороны уже не имеет никакой ценности.       — Что с тобой?       Аарон не понимает вопроса и хмурится, смотря на Эндрю, который даже не удосужился присесть, снизу вверх. Эбби сказала, что пока не знает, пропала ли его возможность чувствовать чужие запахи, но сейчас он ощутил в воздухе привкус раздражения, исходящего от его брата — омеги.       Эндрю пытливо осматривает его тело, и Аарону кажется, что он понял.       — Всё прекрасно, — его ответ приправлен ответной злостью. — Всего лишь больше не пахну.       Напряжение в воздухе рождает странную дрожь в груди. Эндрю молчит и смотрит на него. Но в конце концов кивает.       — Здесь ты в безопасности.       — Я уже понял.       — Все они будут наказаны.       Аарон лишь хмыкает на это заявление. Теперь ему всё равно. Эндрю же больше ничего не говорит, а спустя минуту уходит, даже не обернувшись.       Да. Именно то, что Аарон себе представлял.       Позже Эбби говорит с ним о том, чтобы остаться здесь, чтобы учиться и работать, а это означает быть в постоянной близости и контакте с братом. Готов ли он к этому?       Его вновь забирают на обследование, и пока Аарон послушно идёт за персоналом, он не может не думать об этом предложении, а также о первой же неудавшейся встрече с братом. Он уже не тосковал по нему, не желал близости или родства, но этот разговор ясно показал, что они лишь напорятся на иголки друг друга и ничего больше. Чужие люди. Эндрю равнодушен, а Аарон взбешён этим. Они просто из раза в раз будут причинять друг другу боль. Не смогут ужиться вместе.       Аарону хочется остаться, но придётся попросить развести их с Эндрю по разным объектам.       

* * *

      Им с Эндрю понадобилось много времени, чтобы притереться к друг другу и изучить границы. Но сейчас они могут без труда разговаривать с друг другом и правильно выражать то, что хочется донести.       Сначала Эндрю со скепсисом отнёсся к выбору Аарона в плане Кевина, но и он не остался в долгу, подвергая сомнению кандидатуру Нила в качестве его пары. Пришлось воспользоваться помощью Би, которую Эндрю обожал, и Аарон мог его понять, ибо эта женщина распутывала клубки их взаимоотношений лучше, чем они сами когда-либо смогли бы.       С Ники в этом плане было гораздо проще. Он был как ураган, который сметёт всё, что попадётся на пути, но рядом с ним Аарон впервые ощутил что-то, что ему никогда не удавалось почувствовать рядом с Тильдой.              Аарон отгоняет сентиментальные мысли и старается успевать записывать за профессором.              Вдруг живот простреливает болью, и Аарон уже знает причину, поэтому не паникует. Его обычные симптомы за несколько дней до начала течки.       Пока профессор поясняет тезис, он быстро открывает чат с Кевином, чтобы напомнить ему об их уговоре и сообщить, что пора готовиться. Они уже обговорили с Ваймаком по поводу комнаты, которую им выделят, поэтому нужно будет только связаться с Эбби.       Откладывать до последнего дня не было смысла, поэтому сразу же после занятий Аарон написал заявление об отсутствии, а затем взял в охапку подготовленные вещи и Кевина, чтобы отправиться в стерильную комнату.       Они быстро раскидывают вещи так, чтобы всё можно использовать в удобный момент и без проблем. Миф о том, что альфам и омегам сносит крышу во время таких периодов, уже был опровергнут миллионом учёных бесчисленное количество раз. И Аарон и Кевин всегда мыслили трезво в это время, но Кевин уже рассказал Аарону, что рос практически в секте, где им настолько внушали, вкладывали это в голову, что он действительно полностью терял из памяти весь этот период, не зная, что с ним происходило. В О.З.П.О. ему пришлось долго лечиться, а также заново адаптироваться в реальной жизни. Страх лишиться разума во время процесса вернулся, когда они начали вместе проводить его гон, и это не отпускает его до сих пор.       Аарон достаёт из своих запасов снеки и прыгает на большую кровать. Пока есть время до начала самой течки, они могут просто провести время вдвоём и поговорить о том, как всё будет происходить. Аарону не особо интересно, но для Кевина это имеет большое значение.       Он хлопает по месту рядом с собой, и Кевин приваливается к нему, укладывая голову на изгиб плеча, пока Аарон включает на ноутбуке какой-то новый фильм.       — Как ты себя чувствуешь? — Интересуется Дэй, смотря на него снизу вверх.       — Отлично. Но живот уже немного побаливает.       — Достать обезбол?       — Нет, лучше приберечь на потом, а то может не хватить до конца течки. Если только ты не хочешь трахаться сутки напролёт.       Аарон уловил смятение в запахе Кевина, которого, вероятно, озадачили его последние слова. Но Дэй не тупой, быстро сообразил, что Аарон имел в виду.       — Ты хочешь только объятия и поцелуи? Больше ничего?       — Можно трогать.       — Окей.       Аарон угукает и растворяется в мягком запахе и объятиях. Кевину, которому страшно даже находиться здесь наедине с ним эти несколько дней, просто необходимы чёткие ориентиры по поводу того, что он может делать, а чего делать не стоит. Это должно успокоить и расслабить его в достаточной степени.

* * *

      Благодаря феромонам Кевина течка пришла на день раньше. Аарон проснулся с напряжением в бёдрах и ноющей болью внизу живота. Объятия Кевина показались адским пеклом, поэтому он быстро вывернулся из его рук и убежал в ванную, чтобы облить себя холодной водой, которая немного притупила боль.       Кожа буквально горела даже под струями воды, но это ещё только начало. К вечеру станет хуже. Придётся набирать ванну.       Он не будит Кевина, проверяя почту и ответы преподавателей на его вопросы и задания, его пока что не тянет к альфе так сильно. Хотя жасмин в комнате чувствуется гораздо ярче.       В конце концов чужая рука тянется к нему, избавляясь от одеяла и ложится на талию, мягко поглаживая, пока владелец снова не засыпает. Тем не менее, рука остаётся лежать на нём и такой контакт ощущается очень приятно.       Он обхватывает чужую ладонь одной рукой, а второй дотягивается до крема, который Кевин постоянно использует по утрам, и начинает аккуратно массировать кожу, втирая в неё крем. Кевин на эти действия отзывается звуком, похожим на урчание и сильнее льнёт к нему, открыв глаза.       — Началось? — Сразу же спрашивает он хриплым сонным голосом, от которого в другой ситуации у Аарона все волоски на теле встали бы дыбом.       — Мгм.       Кевин перемещает руку на живот омеги и начинает массировать его, совсем слегка надавливая. Аарон чувствует растекающееся от его пальцев тепло и зажмуривается, глубоко дыша от ощущений. Он тянет руку к его блестящим тёмным волосам и зарывается в них пальцами, слегка почёсывая кожу.       Через минут десять-пятнадцать они всё же заставляют себя подняться и сделать все утренние процедуры. А после завтрака возвращаются в постель, где спят ещё несколько часов. Аарона в присутствии Кевина стало сильнее клонить в сон, поэтому он позволил себе такую лень, укутавшись в одеяло и запах жасмина.       Их следующее пробуждение было мимолётно и заняло всего несколько минут.       Окончательно проснулись они уже к вечеру и ещё полночи провалялись просто в объятиях друг друга. Аарона снова накрыло жаром, поэтому Кевин воспользовался пакетами льда, оставленными в холодильнике, чтобы сделать свои ладони максимально холодными.              Кевин не притягивает его слишком близко, потому что иначе жар уничтожит Аарона, и горстки пепла не оставит. Но его руки, специально и так заботливо охлаждённые приятно массируют лицо, шею, мышцы спины и медленно ведут по рёбрам, пуская по телу табун мурашек.       Он мычит что-то, упиваясь удовольствием, и слегка выгибается, когда холод касается чувствительных мест.       Портит всё лишь постоянная липкость между ног, которую из раза в раз нужно смывать и переодевать. Может быть, стоило плюнуть на всё и натрахаться вдоволь? Аарон прислушивается к своим ощущениям от этой мысли и соглашается с изначальным решением остановиться на касаниях. Сейчас это не то, что им нужно.       К утру они меняются местами. Аарон залезает на Кевина и раскидывает в стороны руки и ноги, спасаясь от жара, но при этом так стремясь получить ещё больше любви, чем ему дают. Между их телами грелка, набитая льдом, которую они иногда перекладывают из одного места в другое, чтобы не получить обморожение. Но это позволяет им продолжать наслаждаться друг другом.       В голову даже закрадываются мысли о метке, но он не планирует спугнуть такого расслабленного и мягкого Кевина своими внезапными просьбами. Может быть, в следующий раз.       Кевин целует его, но Аарон не собирается ему поддаваться, желая доказать, что сейчас их контролирует тоже он. Что всё это безопасно. Что Кевин напрасно так долго боялся этого. Они хватают друг друга, сталкиваются лбами, хохочут и тянутся за поцелуями.       Этот момент одновременно столь трогателен и смешон, Аарону невольно вспоминается первый поцелуй, который произошёл прямо на глазах у всех в самое ужаснейшее утро.

* * *

      Его будет настойчиво мигающий свет, падающий прямо на лицо. Он просыпается раздражённым, а свет оказывается солнцем. Лучи проходят через штору, а мигание вызвано ветками деревьев на ветру.       В зеркало в ванной на него смотрит тотальный недосып. Учиться оказалось тяжелее, чем он думал. Но оно того стоит. Скоро сможет выспаться. А пока главная задача — никого не убить этим утром.       Он выходит на кухню, где уже собрались все жильцы этого крыла в лице его брата со своим альфой, Ники без Эрика, и Кевина, которые сразу же обернулся к нему и протянул одну двух из кружек кофе, которые держал в руках.       Аарона на миг обескураживает этот жест, он смотрит на кружку и не может сообразить, какой реакции сейчас ждут от него все здесь собравшиеся, а внезапная тишина точно говорит о том, что все наблюдают.       Кевин подумал о нём и заранее подготовил кружку… Аарон принюхался и сразу узнал свой любимый кофе. Кевин подготовил кофе, который он любит и тот даже не остыл к его приходу. Аарон встал с кровати, готовый драться, но такой искренний жест со стороны Дэя… Под кожей зачесалось, и он не выдержал: подошёл к Кевину и, приподнявшись на носочки, поцеловал его в уголок губ, тут же отстраняясь.

* * *

      Долгая и усердная борьба не приводит их ни к чему, кроме полностью сброшенных на пол подушек и одеял, а также потери холодной грелки. В конце концов они устают и остатка сил хватает лишь на то, чтобы вернуть одеяла назад и открыть окно, впуская ночную прохладу, которая позволила бы им уснуть, прижавшись к друг другу.       Аарон залезает в кровать последним и даже не стремится использовать одеяло, ложась поверх него.       Он улыбается, уткнувшись в шею Кевина и представляя, как сладостно и нежно пройдут для них оставшиеся несколько дней…