Запах Грустных Цветов

Джузеппе Риччи приехал в Рим за неделю до родов Тати, его чемодан стоял у входа в их уютную квартиру. Лоренцо встретил отца на пороге, обняв его крепко, но заметил тень усталости в его глазах. Тати, поглаживая живот, вышла в гостиную, её кулон — кольцо, которое Карл Шольц не успел подарить её матери, — блестел на шнурке, её талисман. Джузеппе, высокий, с сединой, но всё ещё крепкий, улыбнулся ей. — Я развожусь с твоей матерью, Лоренцо, — сказал он — с тяжестью в голосе. Она лгала годами, скрыла твоё похищение, сын. Я не могу терпеть эту фальшь. Её кузина родила Андрея, того князя Петрович-Негоша, и это тоже её ложь. Дом, машины, деньги — всё ей. Я забираю только фирму и клиентов. — Фирма теперь твоя, Лоренцо, — продолжил он — решительно. Я устал, сын. Хочу быть просто отцом и дедом. Ты готов вести дела, Алессандро тебе поможет. — Тогда нам нужна вилла, — рассмеялась Тати. Семья растёт, Джузеппе! Я рада, что ты с нами. Ты такой настоящий, сильный, умный — Луиджи повезло с дедушкой. Лоренцо сжал её руку, его глаза смягчились. — Спасибо, отец, — сказал он — тихо. Мы справимся. И ты прав — семья важнее всего. Июльская ночь в Риме была душной, словно город затаил дыхание. Тати разбудила Лоренцо в половине третьего, её голос дрожал от паники. Она спала на его плече, пока схватки не вырвали её из сна, и теперь сидела, вцепившись в его руку, слёзы текли по щекам. — Лоренцо, началось! — выкрикнула она — в панике. Луиджи торопится, но я боюсь. Потеряла первого, не переживу, если с ним что-то будет! Поехали, держи меня! Лоренцо погладил её животик, скрывая беспокойство. Он прижал Тати к себе стараясь передать ей немного своей силы и уверенности, ее волосы пахли грустными цветами и тревогой. — Тати, всё будет хорошо, — сказал он — тихо, но твёрдо. Луиджи сильный, как ты. Я с тобой, не отпущу. Едем, любовь моя. Они бросились к машине, Лоренцо помог Тати сесть, её дыхание было прерывистым, она ругалась сквозь слёзы, сжимая его локоть. Он гнал к клинике Santa Maria della Vita, фары выхватывали тёмные улицы, а Тати шептала, стиснув его руку: — Я не хочу его потерять, Лоренцо, — бормотала она — в отчаянии. Не дай ему умереть, пожалуйста. — Он не умрёт, Тати, — отвечал он — сжимая её руку. Ты сильная, вы оба справитесь. Я здесь. В клинике Тати не могла лежать — она ходила по коридору, опираясь на Лоренцо, её лицо было бледным, она то ругалась, то замолкала, сжимая кулон. Коридор пах антисептиком, лампы гудели, медсёстры мелькали, а Тати, задыхаясь от боли, шептала: — Мне страшно, Лоренцо, — говорила она — дрожа. Я не справлюсь, если опять... — Ты справишься, любовь моя, — отвечал он — прижимая её. Луиджи с нами, он сильный. В родильной палате Лоренцо держал её руку, пока Тати боролась с болью, её страх смешивался с упорством. Когда Луиджи закричал, Лоренцо, с глазами полными слёз, снял рубашку и завернул сына, его голос дрожал. — Мой мальчик, ты здесь, — прошептал он — слёзы текли по щекам. Ты наш свет. Мы с мамой всегда с тобой. Он взял Луиджи на руки, его сердце разрывалось от счастья, слёзы катились, улыбка сияла. Тати, усталая, прижала сына, её кулон блестел. — Он жив, Лоренцо, — прошептала она — плача от облегчения. Я так боялась. Его глаза — твои. Утром в палату вошли друзья. Джузеппе, с гордостью деда, обнял Тати, его руки дрожали. — Ты подарила нам чудо, девочка, — сказал он — с теплом. Луиджи — наш свет. Лоренцо, береги их. Густав Шольц, сын Карла, кивнул Тати, его глаза, давно влюблённые в неё, смягчились. — Ты невероятная, Тати, — сказал он — с уважением. Луиджи — ваша сила. Лоренцо, ты был рядом. Эрик и Мигель, медики и свидетели свадьбы, вошли с улыбками. — Тати, ты героиня, — сказал Эрик — с теплом. Луиджи — твои глаза. Но подбородок Лоренцо! Мигель, поправляя очки, добавил: — Он будет крепким, — сказал он — серьёзно. Тати, ты молодец. Мы всегда рядом. Через неделю Тати и Луиджи выписали. Два дня дома они привыкали к жизни: Тати кормила сына, Лоренцо менял пелёнки, а Джузеппе приносил чай и напевал колыбельные. На десятый день устроили ужин в честь Луиджи. Стол ломился от пасты с трюфелями, телятины, кьянти и фруктов. Тати, бледная, но счастливая, сидела, прижимая сына, её кулон блестел, кольцо Лоренцо ловило свет свечей. Карл Шольц прилетел из Берлина, его лицо смягчилось. Густав, Эрик и Мигель расставляли тарелки, Джузеппе гладил Луиджи по головке. После ужина Тати ушла в спальню, убаюкивая Луиджи. Мужчины вышли на террасу, где Рим сверкал огнями. Свечи горели на столе, тёплый ветер нёс запах жасмина, голоса с улиц смешивались с шорохом листвы и плеском фонтана. Кьянти, коньяк и сигары стояли рядом, дым держали подальше. Джузеппе остался с Тати и Луиджи, качая колыбель. Карл Шольц отвёл Лоренцо в сторону, вручив шкатулку. — Лоренцо, это от Анны, — сказал он — с тяжестью. Она дала мне её в Которе. Письмо и несколько фото для Тати. Я не отдал раньше — она была слаба. Лоренцо кивнул, решив показать фото позже. На террасе мужчины открыли шкатулку. Письмо Анны: "Тати, сейчас ты мне не поверишь, но будь осторожнее с Андреем. Он не тот, кем хочет себя показать. Он угрожал твоему отцу, требовал денег, связан с опасными людьми." Рядом — фото родителей Тати из Вены. Лоренцо сжал кулаки, его лицо потемнело. — Я нашёл дело в архивах Вены, — сказал он — с гневом. Тати сбила машина на Йозефштрассе, у клиники её отца, вечером. Удар был сильный: перелом рёбер, сотрясение, кровотечение. Это вызвало преждевременные роды, её ребёнок умер. Следователь не копал, Андрей разыграл горе. Франческо достал выписки из клиники, там всё описано. Андрей — сын кузины моей матери, он охотился за наследством фон Мейбомов. Густав, потягивая коньяк, нахмурился. — Я видел Андрея в доме фон Мейбомов, — сказал он — с тревогой. Он казался слишком обходительным, но его резкость выдавала. Однажды он спорил с Карлом, требовал что-то, я думал, это ерунда. Теперь ясно, он манипулировал всеми. Мы с Франческо нашли в Которе Милоша Вуковича. Он подрезал тормоза машины твоих тестей у Будвы. Вукович — пешка мафии Подгорицы, Андрей платил ему. Карл Шольц, глядя на свечи, добавил: — Я тоже видел Андрея в Вене, — сказал он — с болью. Он был с Анной и Карлом, казался другом. Но его взгляды, резкие слова — я не придал значения. Анна чувствовала угрозу, но я не верил, как и её муж. Тати любила его, не видела правды. Я должен помочь ей теперь. Эрик, нахмурившись, повернулся к Лоренцо. — Ты показывал выписки из клиники, — сказал он — серьёзно. Перелом рёбер, сотрясение, кровотечение — это вызвало роды. Ребёнок умер из-за травмы. Тати чудом выжила. Это не случайность, а план Андрея. Мигель кивнул. — Мы с Эриком читали выписки, — сказал он. Такая травма для беременной — не просто авария. Андрей хотел убрать Тати ради наследства. Мы не свидетели, но можем объяснить диагнозы. Лоренцо, потирая виски, добавил: — На заводе Шольца в Которе я нашёл ведомости, — сказал он. Платежи Андрея Вуковичу шли через подставные фирмы в Подгорице. Это доказывает, что он заказал аварию родителей Тати. Мафия в Черногории работала с ним. Поразительно, как низко может опуститься человек в погоне за деньгами! Густав сжал его плечо. — Ты раскопал важное, Лоренцо, — сказал он — твёрдо. Андрей был хищником, я видел это в Вене, но не придал значения. Тати — семья, Луиджи — наш свет. Франческо ищет Вуковича в Которе. Мы доберёмся до Андрея. Джузеппе, глядя на огни, выпрямился. — Мы открываем дело: "Татьяна Марта Риччи против Андрея Петрович-Негош", — решительно произнёс он. Я веду дело как адвокат, Лоренцо, ты представляешь Тати, самой ей пока трудно. Густав, Франческо, ищите Вуковича в Подгорице. Андрей ответит за Вену, за Черногорию, за боль Тати. Лоренцо посмотрел на друзей, полный решимости. — Я не дам Андрею тронуть Тати или Луиджи, — сказал он — с силой. Он заплатит за её родителей, её ребёнка, её слёзы. Доказательства из Вены и Котора прижмут его. Тати заслуживает правды, Луиджи — безопасности. Мужчины вернулись в дом. Тати вышла к ним, держа сына на руках. Джузеппе улыбнулся. — Моя девочка, ты сделала нас счастливее, — сказал он — с теплом. Луиджи — наш ангел. Лоренцо, я здесь, чтобы помогать. Тати коснулась его руки. — Спасибо, Джузеппе, — сказала она тихо. Луиджи повезло с дедом. И с тобой, Лоренцо.