Запутанные

      Мейв пугливо развернулась в сторону голоса, встречаясь взглядом с уставшим, но улыбающимся Лукасом.       — Привет, — поздоровался он, обводя взглядом её наряд.       — А... привет, — она замешкалась и тут же протянула ему его личные вещи. — Вот кофта и часы. Спасибо тебе ещё раз...       Он взял из её рук свои вещи и глянул за её спину.       — А ты чего с гитарой пришла?       — Я же обещала сыграть тебе, — ответила Мейв, слегка приподнимая гитарный чехол за лямку.       Лукас прищурился, разглядывая её перевязанные пальцы:       — Серьёзно? С такими руками?       — Да ладно, — она махнула, — всего пара царапин.       Он недоверчиво покачал головой, но шагнул в сторону двери репетиционного зала. Мейв последовала за ним в полутемное помещение и замерла на пороге, оглядывая расстеленный плед и угощения в самом центре комнаты:       — Ух ты... — девушка расплылась в смущённой улыбке.       Значит, Маша была права?       И ещё... Он отменил встречу с Кейт?       — А... ну, это... Ты ведь не ужинала?       — Нет. Времени не было и желания, — Мейв поставила у стены гитару и комбоусилитель.       — Тогда прошу.       Они присели друг напротив друга, не зная, к чему приступить. Парень, морщась, время от времени прижимал пальцы к вискам. В свете лампы было хорошо видно, как сильно выделяются тёмные круги под его глазами. Он смыл сценический макияж, и теперь казался ещё более уставшим, чем обычно.       — Ты в порядке? — спросила девушка.       Он провёл рукой по лицу и кивнул:       — Просто устал немного.       Она понимающе кивнула. Адреналин после выступления уже спал, оставляя после себя только усталость и ломоту в теле.       — А тебе... пить можно? Ты же принимала лекарство, — взял бутылку вина в руки Лукас и подвинул два фужера к себе.       — Мне бы не помешало нормально расслабиться после сегодняшнего. Не страшно, — махнула она рукой.       Парень вдруг вспомнил, что должен был вернуть одолженную вещь, и полез в карман:       — Пока не забыл, — он протянул ей портативный зарядник. — Спасибо.       — Не за что, — улыбнулась девушка, убирая его в свой карман.       Лукас разлил по двум бокалам бордовый напиток и протянул один Мейв.       — За финал, — подняла свой бокал девушка.       Он кивнул, чокнувшись с ней:       — За финал.       Оба одновременно сделали глоток. Вино оказалось сладким, с лёгкой кислинкой, оставляя приятное ягодное послевкусие.       — Кстати... Могу я спросить о сегодняшнем? — отложила Мейв пустой бокал в сторону.       Лукас замер на секунду, бокал в его руке слегка дрогнул. Затем он спокойно долил себе ещё вина, не поднимая глаз.       — Извини, не стоило спрашивать, — поспешно сказала девушка, чувствуя, как жар разливается по щекам.       — Всё в порядке, — он осушил бокал за пару глотков, поставив его на пол. — Тадас решил проблему с журналисткой. А у тебя?       — Тоже, — она кивнула. — Бывшая подруга послала эту журналистку подпортить мою репутацию...       Мейв подвинула свой бокал к Лукасу, и он молча наполнил его до середины. Алый напиток переливался в тусклом свете, отражаясь в её глазах. Она сделала пару больших глотков, ошущая, как тепло разливается по телу.       — Её зовут Лера. Мы ходили с ней на танцы...

***

      Раздевалка танцевальной школы пахнет потом, дешёвым дезодорантом и лавандовым освежителем воздуха. Мейв стоит перед зеркалом, поправляя длинные русые волосы, собранные в тугой хвост. В отражении видно, как её пальцы дрожат, ведь сегодня решающий отбор в корейское агентство.       — Ты готова? — Лера появляется в дверях, сверкая белоснежной улыбкой.       — Почти, — Мейв делает ещё один рывок, затягивая шнурок на кроссовке.       Лера кивает и удаляется из раздевалки, оставляя Мейв одну. Через пару секунд на телефон девушки приходит уведомление:       Мама: Доча, я попала в центральную больницу. Пожалуйста, приедь ко мне.       Сердце пропускает удар. Девушка лихорадочно хватает рюкзак, её дрожащие пальцы на ходу ищут номер в списке контактов.       Абонент временно недоступен.       Мейв вылетает на улицу, ловит первое попавшееся такси и диктует адрес.       — Быстрее! Пожалуйста!       Больница. Стерильно белые стены, запах медикаментов, бьющий в ноздри, снующие в белых халатах врачи и медсёстры. Мейв торопливо подбежала к регистратуре, где она, сквозь слёзы и наступающую истерику, назвала данные своей матери:       — Нет такой пациентки, — пожилая медсестра хмурится в компьютер.       — Проверьте ещё раз! — Мейв хватается за стойку, царапая ногтями лакированную поверхность.       — Девочка, успокойся. Твоей мамы здесь нет.       Она звонит снова.       Абонент временно недоступен.       И тут же ловит машину и едет к себе домой, надеясь увидеть свою маму там. Дверь распахивается: перед ней стоит живая, здоровая женщина в фартуке и с половником в руке.       — Чего ты так запыхалась? Истерику с подъезда слышно... Что случилось?       Мейв падает на колени в прихожей, облегчённо рыдая в подол маминого халата.       — Ты не писала мне?..       — Нет... — мама гладит её по голове. — Не могу телефон найти.       Затем вспоминает:       — А, Лера приходила пару часов назад. Сказала, что вчера вещь какую-то у тебя оставила.       И весь пазл в тот же миг складывается. В глазах вспыхивает ярость и обида за мерзкий поступок и предательство со стороны её единственной подруги, которая всё это время, судя по всему, лишь притворялась доброй и великодушной.       Мейв мчится обратно в школу, надеясь, что её ещё примут. Вылетает пулей из машины и, спотыкаясь, бежит по высокой лестнице вовнутрь здания. На ходу сбрасывает обувь и переобувается в сменную, снимает верхнюю одежду, кидает её на лавочку и шагает в зал. Но двери оказываются уже закрытыми, а над ними на электронном табло отображается список прошедших участников, среди которых оказывается Лера. А после видит единственное имя в списке дисквалифицированных — своё.       Цифры и буквы расплываются перед глазами девушки, а сердце в очередной раз пропускает удар.       Дисквалифицирована.       Всего одно слово перечёркивает месяцы тренировок, потраченные силы, нервы и слёзы.       Мейв разворачивается и идёт по длинному и пустому коридору. Ноги подкашиваются, руки дрожат от злости, по щекам стекают горькие слёзы обиды.       За дверью послышались шаги и радостные голоса. Лера, сияя от победы, выходит в коридор. За её спиной плелись другие девушки, которые заваливали её комплиментами и поздравлениями.       — Ты... — голос Мейв дрожит от ярости. — Это всё ты!       Она хватает Леру за руку и силком затаскивает в раздевалку. Дверь с грохотом захлопывается за ними на замок.       — Ты совсем охуела?! — завизжала Лера.       — А ты — нет?! — кричит Мейв, прижимая её к шкафчикам. — Зачем ты так со мной?!       Подруга толкает её в ответ, а лицо искажается злобой:       — Ты бы всё равно не вывезла! — резко ответила она. — Помимо танцев важна ещё и внешность. А ты ею как раз не вывозишь. Страшным еблом и заплывшей фигурой светить тебе суждено только в каверденсах на Никольской.       — Так какого хуя ты всё это устроила, раз я такое уёбище?! Ты — неуверенная в себе мразь, раз опустилась до такого!       Лера звонко и больно замахивается по её щеке, из-за чего она впадает в ступор. В ушах звенит, левая скула пылает огнём, в глазах вспыхивают искры ярости. За дверью раздаются грохот и взволнованные голоса:       — Откройте! Майя, Лера! Что у вас там происходит?!       Но бывшие подруги не слышат происходящего вокруг них. Всё их внимание полностью сосредоточено друг на друге. Мейв бросается вперёд, цепляясь за хвост тёмно-русых локонов Леры, с силой дёргая их вниз. Обе падают на пол, сбивая со скамейки открытые сумки, из которых сыплются чужие вещи и пластиковые бутылки с водой. Лера царапает длинными ногтями лицо Мейв, но она не чувствует ничего, кроме жгучего желания сделать ей больно. Ослеплённая местью, девушка хватается обеими руками за хрупкое горло подруги и начинает вдавливать в пол.       — Сука... — прохрипела Лера.       Из-под её век катятся слёзы, смешиваясь с тушью. Лицо стремительно багровеет от давления на шею, бешеный пульс отдаётся в висках, а руки беспомощно хватаются за запястья другой. За дверью глухо стучат кулаками, голоса танцовщиц кричат что-то неразборчивое.       Что я делаю?       Резкий щелчок в сознании будто отрезвляет Мейв.       Я пыталась её убить?..       Она ослабляет хватку, смотря пустым взглядом на девушку. Лера судорожно хватает воздух ртом, закашливаясь. Густая слюна стекает по подбородку.       — П-прости... Я... я не хотела... Лера...       Воспользовавшись возможностью, девушка хватает выпавший с чьей-то сумки канцелярский нож и взмахивает лезвием по брови Мейв. Тягучая кровь хлынула вниз по вспотевшему лицу, заливая глаз. В состоянии шока девушка не сразу осознаёт, что только что произошло, и касается пальцами до рассечённой брови. Она моргает, тщетно пытаясь очистить залитый глаз, но красная пелена расплывается только больше. Лера поднимается на дрожащих ногах, сжимая нож в руке. Лезвие снова оказывается перед лицом Мейв, из-за чего она поднимает свой испуганный взгляд и говорит:       — Лера, положи нож, — Мейв отползает назад, выставив ладони перед собой. — Лера, мы же... дружили...       Лера усмехается, но нож не опускает.       — Дружили? — спросила она хриплым, сдавленным голосом. Она прижимает ладонь к шее, где уже проступают красные следы от пальцев Мейв. — Ты бесила меня ещё со школы. Плевала я на эту дружбу!       Каждое последующее слово — как удар ножом по сердцу.       — "Ой, Лера, ты мне как сестра", "Ой, Лера, ты такая хорошая", "Лерочка, ты моя единственная подружка", — искажает её голос Лера. — Бесишь. Всегда бесила!       — Что я тебе сделала?.. — тихо спросила Мейв, утирая красные слёзы.       — Мне просто не нравятся такие лохушки, как ты. Я испытываю наслаждение, когда они страдают.       — Лера, пожалуйста... — умоляла её девушка, подползая ближе.       За дверью раздавались громкие голоса тренеров:       — Ломай её нахрен! — послышался мужской голос.       Девушки инстинктивно повернули головы в сторону двери, когда услышали громкий удар. Лера медленно переводит взгляд обратно на Мейв, и её губы вздрагивают, обнажая оскал:       — Я заставлю страдать тебя ещё больше, сука. Я сломаю тебе жизнь.       Мейв, сквозь слёзы, дрожащим голосом отвечает:       — Лер, это всё далеко зашло. Пожалуйста, давай остановимся. Это уже, блять, слишком! Прости меня за всё, Лера... Умоляю, давай остановимся и поговорим!       Но девушка, будто не слыша, поворачивает нож и направляет лезвие в сторону себя.       — НЕТ! — вскрикивает Мейв, бросаясь вперёд.       Но было слишком поздно. Лера с воплем проводит им по своему животу, а тонкая ткань футболки рассекается, как бумага, и через секунды пропитывается алым. Канцелярский нож звонко шлёпается о пол, прямо у ног Мейв. В это же время дверь с грохотом распахивается, и тренеры с танцовщицами застывают на пороге. Их лица искажаются в ужасе при виде двух раненых девушек. Лера, держась за живот, притворно прикрывает глаза и падает на пол.       — Лера! Лера! — тренер падает на колени рядом с ней, его руки дрожат, когда он пытается приподнять её.       — Вызовите скорую! Быстро! — кричит кто-то из девушек.       Мейв сидит, прижавшись спиной к шкафчикам. Она машинально снова поднимает руку к лицу. Пальцы нащупывают глубокий порез на брови и давят на него, пытаясь привести себя в чувства. Но поступившая волной ноющая боль вовсе не помогает.       — Ты что натворила?! — пожилой охранник хватает её за руку и трясёт так, что слюна брызжет во все стороны.       Она пытается ответить, но язык будто прилип к нёбу.       — Бешеная сука, — пробурчала одна из девушек.       — А Лера говорила, что у нее с головой не в порядке...       — Да-да. Мы же отговаривали не общаться с этой...

***

      Мейв опустошила четвертый бокал и поставила его на пол.       — Лера была единственной, с кем я общалась из всей группы. Остальные, как я потом узнала, не общались со мной из-за неё. Она пускала обо мне мерзкие слухи, что я режусь, принимаю колёса, поливаю дерьмом за спинами, сплю с нашим тренером и даю взятки тренерам из агенств. Узнала я это, найдя тред о себе на одном из форумов. Но эти слухи так и не дошли до СМИ, дабы не портить репутацию школы. И всё же, путь в к-поп индустрию был закрыт мне навсегда. Лера и её семья не стали заявлять на меня в полицию, тем самым, опустив меня ещё больше, а меня выгнали со школы танцев и больше не принимали в других. Иногда в почтовый ящик подбрасывали письма с угрозами, а дверь обливали красной краской, закидывали мусором и поджигали. Моей маме, благо, лично не досталось. Но ради меня она приняла решение переехать в другой город. И тогда я начала всё с чистого листа, — Мейв провела ладонью по своим коротким волосам. — Отрезала волосы, покрасила их в красный, приобрела электрогитару, занялась исключительно музыкой. И вот, вспомнила о словах своей бабушки о Евровидении и оказалась здесь.       Мейв сжала вспотевшие ладони и украдкой посмотрела на Лукаса, в ожидании реакции.       Он ведь не думает, что я психопатка?..       Лукас молча и пристально смотрел на её лоб, спрятанный под чёлкой красных волос, а его выражение лица оставалось таким же каменным, как и обычно. Затем он медленно налил вина до краёв и залпом опрокинул его в себя.       — Пиздец, — Лукас звонко поставил бокал на пол. — Просто пиздец.       Неожиданно для себя, Мейв нервно рассмеялась, чем вызвала у парня недоумение:       — Извини. Просто на литовском "пиздец" забавно звучит от тебя.       — Это не литовский. В Литве мы используем мат на русском.       — Правда?! — девушка широко раскрыла глаза, забыв на секунду о своей грустной истории. — Насколько хорошо ты знаешь русский?       Лукас пожал плечами, но в уголках его глаз появились забавные морщинки:       — Ну... как бы сказать... — он перешёл на ломанный, но удивительно понятный русский с мягким акцентом, — знаю не очень хорошо. Но родители говорят свободно.       Мейв ахнула, заинтересованно подвинувшись ближе:       — Да ты же почти как носитель!       — Не-не, — он слегка улыбнулся, снова переходя на английский. — В Литве много русскоговорящих.       — Ого, — она откинулась назад, улыбаясь. — А я думала, ты вообще не знаешь.       Секундная тишина нависла между ними, прежде чем Лукас кивнул, глядя на её лоб:       — Я думал, это часть твоего образа.       Мейв усмехнулась и приподняла чёлку, обнажая белый шрам на брови.       — Волосы на этом месте больше не растут, — сказала она, проводя пальцем по гладкой коже. — Хочу сделать татуаж, чтобы скрыть этот ужас.       Лукас, не отводя взгляда, резко сказал:       — Ты и так красивая.