будьте осторожны с поспешными выводами

В свои 17 лет Кита Шинске был уверен, что является бетой. Всё было вполне логично: ему вот-вот должно было исполниться 18 лет, а никаких признаков первичного или вторичного пола так и не проявилось, хотя в норме о принадлежности к альфам-омегам узнавали в период наступления полового созревания, то есть в 15-16 лет. С Шинске же ни в указанный промежуток времени, ни позже, ничего похожего на течку или гон не происходило, следовательно он мог выдохнуть спокойно и спокойно существовать в своей роли беты. Ему это подходило. Кита никогда не волновало, кем именно он проявится, так как капитан Инаризаки не считал, что это всерьёз на что-то повлияет. Максимум — добавит в повседневную рутину новые пункты по типу приёма блокаторов и большего внимания к календарному плану. Шинске никогда не сомневался, что сможет себя контролировать и вести нормальную жизнь вне зависимости от того, кем будет являться — альфой или омегой. Но Судьба и боги, наблюдающие за ним, видимо, решили действовать логично и послали Ките роль беты. Что ж, его это более, чем устраивало. Несмотря на то, что он никогда прямо не заявлял, кем именно является, вся команда негласно приняла тот факт, что он, как и вечно флегматичный Суна, бета. Внимание на этом никто не заострял, так как у них было, куда его направлять. К примеру, на близнецов Мия, которые ещё на первом году обучения закономерно проявились как альфы. И это стало личной головой болью Киты, тренеров и вообще всей Инаризаки. В периоды гона крышу срывало даже у более спокойного Осаму, а вот то, что происходило с Ацуму, ёмко описывал Суна всего одним словом. Аран соглашался, а Шинске качал головой и делал замечания за нецензурную лексику. Ринтаро только морщился, но никогда не извинялся. У Киты ушло приличное количество времени, чтобы научиться справляться с творившимся безобразием и направлять энергию близнецов в более мирное русло. И теперь, когда их последний матч был сыгран, он иногда ловил себя на том, как Инаризаки будут справляться с вспышками братьев. Особенно, если один из них с вероятностью в 99% станет следующим капитаном. Нет, Шинске не сомневался в Ацуму, о чём прямо сказал ему, в последний раз убравшись в спортивном зале. Возможно, ему показалось, но у связующего тогда как-то совершенно по-особенному загорелись глаза.       

***

       Конечно, Кита знал о таком явлении, как закон подлости, хоть никогда и не верил в его существования. Для него это было нелогично: ни одна наука и тем более, теория вероятности, не признавала факт реального наличия подобного закона. Но сейчас Шинске готов был в него поверить. Потому что никак иначе нельзя было объяснить тот факт, что это случилось именно тогда, когда они всей командой собрались на прощальный ужин в раменной в честь выпуска третьегодок. Его тарелка с раменом уже была практически пуста, и Кита медитативно пил зелёный чай, вполуха слушая безобидную стычку близнецов, на повышенных тонах выяснявших, какой рамен вкуснее — сырный или с уткой, когда бывший капитан почувствовал резкий укол чуть ниже поясницы, будто бы прошивший всё тело. Больно практически не было, просто… Оба Мии заткнулись на полуслове, а Аран, сидевший рядом с Китой, чуть не поперхнулся газировкой. Мгновение спустя глаза от смартфона поднял и Суна, привлечённый повисшей тишиной. Следом оборачиваться на их стол начали и другие члены команды, расположившиеся вдоль стойки. Кита чувствовал, что должен что-то сказать: встать, извиниться и быстро покинуть помещение, но тело категорически отказывалось функционировать привычным образом и следовать его мысленным командам. Очень медленно и осторожно он поставил чашку с чаем на стол. Всё его внимание вдруг оказалось приковано даже не к непривычному жару, плавно расползающемуся по телу, особенно ярко проявляющему себя внизу живота и сигнальной лампочкой сообщавшей, насколько сильно Кита ошибся, а к расширившимся глазам Ацуму напротив. Связующий даже не пытался скрыть смесь шока и восторга, от которого даже приоткрыл рот, из всех сил вцепившись руками в край стола. Казалось, что ещё секунда, и он его просто перемахнёт. И Шинске не думал, что стал бы сопротивляться. — Кита-сан, вы просто охрененно пахнете… Дальше всё произошло слишком быстро. Секунда, и Осаму буквально на взлёте поймал подскочившего брата за плечо и рванул того вниз, наваливаясь всем весом. Ацуму, конечно, сопротивлялся, но с другой стороны на связующего уже давил Рен с вытянувшимся от удивления лицом, надёжно фиксируя его на месте. — Да приди ты в себя! — шипел Осаму, без стеснения зажимая брату рот. Шинске смотрел на это в какой-то совершенно дикой прострации, медленно дурея от того, насколько рассинхронно сейчас существуют его тело, говорившее голосом проявившееся сущности, и голова, пытающаяся переварить тот факт, что вывод о самом себе оказался поспешным. Ошибочным. Кита раньше никогда не ошибался. — Кита-сан, не тормозите, — его кто-то дёрнул за плечо, потом ругнулся и буквально вздёрнул наверх, заставляя опереться о себе. Краем сознания Шинске знал, что Ацуму на фоне буквально рычит. В общей свалке попеременно раздавались голоса то Осаму, то Арана, но бывший капитан Инаризаки уже не слышал, что именно они говорят. Он окончательно пришёл в себя только на свежем воздухе, куда его вытащил не кто иной как Ринтаро. — Спасибо. Блокирующий фыркнул, но кивнул, продолжая аккуратно вести Киту за собой и внимательно оглядываясь по сторонам. — А я думал, Кита-сан, что вы робот. Оказывается нет, вполне себе живой человек. Даже со слабостями. Кажется, Суна напрочь игнорировал тот факт, что раньше справедливо опасался своего невозмутимого капитана, способного парой слов поставить на место любого. И самого Ринтаро в том числе. Шинске не винил его за ехидные слова. Во-первых, было не до этого. Каждый шаг давался с трудом, потому что пробудившаяся сущность явно сопротивлялась тому, что её уводили от… Эту мысль Кита предпочел пока отложить в сторону. Во-вторых, бояться течного омегу, еле переставлявшего ноги, было как-то совсем нелепо. — Кита-сан! Суна! Их догнал попеременно краснеющий и бледнеющий Мичинари, что-то крепко сжимающий в руке. Шинске, поддерживаемый Ринтаро, обернулся на либеро, торопливо протянувшему ему несколько пластырей-блокаторов. Мичинари тоже был омегой, так что всё прекрасно понимал. — Возьмите, пожалуйста. — Спасибо, Мичинари, — Кита не медлил с тем, чтобы воспользоваться пластырями по назначению. Легче ему самому от этого не стало, но зато сильный запах течного омеги перестал бы привлекать случайных встречных альф. — Как там остальные? Либеро снова покраснел, а Суна, пока Кита не видел, закатил глаза. Как там Ацуму было понятно всем присутствующим, ибо альфы, хоть и реагировали на течных омег, но до помутнения сознания это доходило в крайне редких случаях и могло означать только одно — идеальную совместимость. Шинске тоже это прекрасно знал и всё понял в тот самый момент, когда вместе с начавшейся течкой его захлестнуло пряным запахом апельсина. Такого же яркого и взрывного как сам Ацуму. — Ну, — стушевался Мичинари и невольно почесал макушку. — Вроде обошлись без связывания полотенцами, хотя Ацуму-кун и пытался броситься за вами. Аран-сан и Осаму-кун вроде смогли его… вразумить. — Хорошо. Конечно, Шинске догадывался, что ему рассказали далеко не всё, но главным было то, что ничего серьёзного не случилось. Сам он произошедшее позором не считал: это была обычная биология. Просто не в то время и не в том месте. Зато это позволило ему выяснить, кто, по мнению этой самой биологии, ему идеально подходил. — Отдыхайте, Кита-сан! — поклонился либеро и торопливо убежал обратно. — Пойдёмте, а то вы даже с пластырем можете… привлечь внимание, — поморщился Суна, со своей бета-позиции немного презиравший несдержанность альф. Особенно, двух конкретных. Шинске только согласно кивнул и вновь углубился в размышления, несколько отвлекавшие его от того, насколько сильно начинало потряхивать тело и увлажняться бельё.       

***

К счастью, его бабушка очень своевременно уехала к подругам в соседнюю префектуру. Это было очень кстати, пусть и доставило некоторые трудности в виду того, что в аптеку пришлось ходить всё тому же Суне. Тот явно в восторге не был, но бывшему капитану отказать не мог. Тем более, в такой ситуации. Уже сходив в душе, сменив пластыри и приняв блокаторы, Кита почувствовал себя достаточно сносно для того, чтобы взять в руки телефон. Разумеется, там уже висело несколько встревоженных сообщений от Рена и Арана, но их Шинске пока оставил без внимания, аккуратно усаживаясь на свежезастеленном футоне и открывая другое.

Ацуму:

Простите меня за сегодня, Кита-сан.

Кита:

Всё в порядке. Это не твоя вина.

Телефон пиликнул уведомлением почти сразу же. Как будто бы Мия не выпускал его из рук, нервничая и переживая, как бывший капитан может ему ответить.

Ацуму:

Нет, моя.

Кита:

Я твой истинный. Так что твоя реакция была нормальной.

На этот раз абонент «Ацуму» долго печатал и, видимо, раз за разом стирал своё сообщение. Шинске, цепко сжимающий телефон в руке, не перебивал и терпеливо ждал, пока связующий всё же оформит свои мысли.

Ацуму:

Можно я позвоню?

Кита:

Да.

Мия набрал сразу же. — Здравствуй. — Кита-сан. Шинске будто бы вновь перебросило в раменную. Блокаторы уже действовали, сдерживая течку, но в первый раз она нередко бывала настолько сильной, что препараты просто не справлялись. Кита был к этому готов, но не до конца к тому, что внизу живота начнёт тянуть от одного только голоса. — Как вы? — Со мной всё хорошо. Шинске аккуратно постарался поменять положение так, чтобы тело не так сильно ныло. Он принял горячую ванну, и это немного сняло спазмы, но не до конца. — Суна сказал, что вы один. Эта фраза вышла тише. На фоне явно кто-то выругался, а Ацуму, прикрыв динамик телефона рукой, огрызнулся в ответ. Кита прикрыл глаза. Нельзя сказать, что он не думал об этом, пока отмокал в ванной, ждал, пока подействуют блокаторы и не проталкивал в себя пальцы. Подобным он занимался и раньше, так что щёки от стыда не горели. Только если от невероятно острого возбуждения, ничего схожего с которым Кита никогда не испытывал. — Кита-сан? Видимо, молчал он слишком долго. — Ты можешь прийти, Ацуму. Теперь молчали уже на том конце провода. На фоне — тоже. — Кита-сан, вы, — связующий ощутимо сглотнул, — вы уверены? — Да. Ты ведь не причинишь мне вреда. Шинске говорил легко и спокойно, ни секунды не сомневаясь в собственных словах. В трубке же вновь что-то громыхнуло; Ацуму чуть ли не зарычал на попытавшегося вставить слово Осаму, потом ойкнул и вновь прижал смартфон к уху. — Полчаса и я буду у вас. Ждите меня! — Как будто бы я собирался куда-то уйти, — Кита усмехнулся гудкам и отложил смартфон. В его собственной голове вполне легко прижился тот факт, что у него был истинный. Причём не кто-нибудь абстрактный, а вполне знакомый Мия Ацуму, младше всего лишь на год, но гораздо раньше проявивший себя как альфа. Что ж, надо было признать, что в этот раз обычность Шинске ему изменила. Раз Судьба и боги послали ему именно неугомонного связующего из собственной команды на роль истинного, значит так надо и правильно. Кто Кита такой, чтобы отказываться?       

***

              От быстрого то ли шага, то ли бега, у Ацуму, которому Шинске открыл калитку действительно через полчаса после звонка, растрепались волосы и раскраснелись щёки. Но с самого порога не кинулся. Наоборот, пытался кое-как соблюдать со своим бывшим капитаном, а по совместительству, собственной течной омегой, дистанцию. Феромоны были приглушены блокаторами, но довольно ощутимо для чувствительного носа альфы пробивались сквозь все остальные запахи. Было странно приветствовать друг друга, как раньше, но Кита всё равно не отказал себе в этой привычке, показывая Ацуму дорогу. Разувшись и стараясь не так откровенно пялиться на бывшего капитана сверкающими от возбуждения глазами, связующий тут же всучил Шинске бумажный пакет. На удивлённый взгляд Киты он быстро пояснил: — Это онигири. Осаму сделал. Сказал, что… ну…у омег повышается аппетит во время… — Ацуму неопределённо махнул руками и покраснел, старательно отворачивая нос в сторону. Наверняка Осаму не выпустил его из дома из предварительной лекции. Под вопросом оставалось только то, откуда он сам в курсе про такие подробности. Кита только улыбнулся, сполна ощутив, как одновременно с эти сократились мышцы, вытолкнув из себя новый поток смазки. Её было гораздо больше, чем Шинске себе представлял, и в следующий раз точно придётся внять советам с форумов и приобрести тампоны. Чтобы удержаться на ногах, пришлось опереться о стену. Его тело реагировало на голос Ацуму. Его вело от пряного запаха апельсинов, успевшего, пропитать, кажется, всё вокруг. Это становилось слишком невыносимо и объемно, чтобы терпеть. От Киты не укрылось, как дёрнулись руки Мии, готового в любой момент его подхватить. — Спасибо. Кита аккуратно поставил пакет с онигири в прохладный уголок прихожей и так же аккуратно поманил Ацуму за собой. Тот занёс было ногу, но внезапно прикрыл глаза, сжал руки в кулаки и на выдохе отбарабанил: — Я на всякий случай ещё раз спрошу, но вы точно уверены, Кита-сан? — Можно просто Шинске. Думаю, так будет правильнее. И да, я вполне уверен. — Точно? Прям совсем-совсем? — а вот это было сказано уже с каким-то отчаянием. Даже отвлекаясь от собственной сущности, требовавшей в данный момент одного, Кита не мог не восхититься неожиданным поведением Ацуму. Едва не бросившийся на него всего пару часов назад, буквально сходивший с ума в период собственного гона и в целом почти не имеющий тормозов, альфа проявлял чудеса сдержанности и благоразумия. — Абсолютно, Ацуму. Повторюсь, ты не сделаешь мне ничего плохого. — Я очень на это надеюсь, — почти что простонал альфа, всё-таки следуя за ним вглубь дома. Кита не удержался от тихого смешка, хотя на самом деле было вовсе не до смеха. Спиной ощущая пряное и дурманящее присутствие альфы, которого так требовало тело, Шинске с трудом сохранял ясность ума и способность перемещаться в пространстве. Рубеж внутренней борьбы был перейдён, когда, доведя Ацуму до собственной комнаты, Кита резко развернулся, привстал и прижался ртом к обжигающе горячим губам. Альфа отреагировал мгновенно, цепко сжав ладонями талию и активно углубляя поцелуй. Уже от одного того, насколько самозабвенно Мия вылизывал его рот, Ките хотелось подогнуть ноги и бухнуться на предварительно расстеленный футон. Остатки его сил ушли на то, чтобы не покраснеть, когда Ацуму вдруг спустил руки и цепко сжал ягодицы, разведя их в стороны. Омега внутри довольно отозвалась на это, пустив новую порцию смазки, которая уже насквозь промочила белье и грозилась запятнать и домашнюю юкату, и руки Мии. Но последний вряд ли бы стал возражать. Он только кое-как оторвался от губ бывшего капитана, хрипло выдохнув: — Кита-сан… какой же вы… Мысль до конца связующий не довёл. Зато его рука с удовольствием прошлась между подтянутых бедёр прямо по промокшей ткани. Кита скорее услышал со стороны, чем осознал, насколько развратно он простонал от этого нехитрого действия. У Ацуму же зрачок совсем затопил радужку глаз, и он резко склонился к шее, которую Шинске тут же подставил. Он всё понимал. Сквозь безумный шум в ушах всё-таки донеслось окончательно охрипшее: — Можно? Логичный и прямолинейный Кита в обычное время, конечно, чётко ответил бы на поставленный ему вопрос. Но сейчас кружащаяся от возбуждения голова подсказала другой вариант. — Чем я пахну? Ацуму на мгновение завис, шумно дыша в шею и почти что приложившись носом к той самой секретной железе. — Зелёным чаем. Охуительно. Кита поднял ослабевшую руку и надавил на затылок решившего поругаться Ацуму. Уже в следующую секунду тело буквально прошило резкой вспышкой, от которой Шинске всё же не удержался на ногах, благо альфа буквально вжал его в себя. Можно было хоть в воздухе повиснуть, пока Ацуму со всей самоотдачей вгрызался Шинске в шею, упиваясь тем самым зелёным чаем и формируя полноценную метку. Кита вновь прикрыл глаза и расслабил пальцы в волосах связующего. Вопреки здравому смыслу и проткнутой клыками коже, больно вовсе не было. Если только самую молость. Но уже вовсе не в области шеи. И его новообретённый, истинный альфа услышал его безмолвную просьбу. Всё ещё не отрываясь от шеи, Ацуму нетерпеливо дёрнул за полы юкаты. Подчиняясь безмолвному приказу, Кита развязал пояс, позволив мягкому хлопку тут же сползти с плеч. Вместо них тут же оказались требовательные ладони, жадно знакомящиеся с каждым сантиметром обнажённого тела. Шинске никогда не думал, что прикосновения чужих рук могут ощущаться настолько обжигающе. Он жмурил глаза и поддавался, предпочитая даже не анализировать то, что с ним происходило. Боги наблюдали за ним, и Кита должен был бы чувствовать стыд, но его не было. Они ведь сами сделали его таким, так в чём проблема принимать свою сущность? Он пропустил момент, когда Ацуму оторвался от шеи и застыл, жадно осматривая открывшийся ему вид. Они столкнулись взглядами: голодными, влажными, жаждущими. Тишина вокруг прерывалась лишь шумными цикадами за окном и тяжёлым дыханием. — Я так надеялся, что это будете именно вы, Кита-сан, — вдруг признался Ацуму, завороженно наблюдая за тем, как по плечу бывшего капитана стекает тонкая струйка крови из прокушенной метки. Перестарался. — Простите, — язык почти не слушался. Тело требовало опрокинуть омегу на футон прямо сейчас, не церемонясь и… — Всё в порядке, — голос Киты изменился: стал ещё тише, мягче и бархатнее. Но способность управлять Ацуму не растерял даже сейчас, в это самое мгновение. Связующий вновь прильнул к приятно пахнущей коже, но на этот раз убрал клыки куда подальше и принялся мягко зализывать учинённый беспредел. И практически тут же захотел умереть на месте от того, как Кита застонал, цепко ухватившись за чужие плечи, всё ещё скрытые рубашкой и футболкой. Но хотелось ближе. Кожа к коже. Кто кого первым опрокинул на футон — сказать было сложно. Они едва не запутались ногами в сброшенном на пол хаори, но в последний момент, так и не отрываясь друг от друга, но уже в поцелуе, ухитрились приземлиться довольно удачно. Кита, уложенный спиной на футон, приподнялся на локтях, немного мутными взглядом наблюдая за тем, как Ацуму садится на пятки и одним движением стягивает с себя одежду. Как ему удалось так быстро выпрыгнуть и из штанов — загадка, искать ответ на которую не хотелось совершенно. Они не раз видели тела друг друга. Подтянутый живот, широкая грудь и крепкие руки связующего не стали для Киты сюрпризом, но на этот раз подействовали так, что он машинально попытался сдвинуть бёдра. Ацуму, расположившийся прямо между ними, не позволил, вынудив, наоборот, развести их шире. Он смотрел так жадно и восхищённо туда, где всё белье уже давно промокло и едва не капало на простыни, что Шинске не выдержал и закрыл глаза, укладываясь затылком на подушку. Уже в следующее мгновение несчастные боксеры с него чуть ли не содрали. Вставший член хлопнул по животу, и Кита непроизвольно простонал, тут же захлебнувшись этим звуком, когда почувствовал пальцы, аккуратно притирающиеся ко входу. От первого движения он всё-таки распахнул глаза, хотя больно не было. Было мало и удушливо горячо от того, насколько хлюпающими были звуки внизу. Ацуму смотрел неотрывно, явно получая ни с чем не сравнимое удовольствие от одного вида. Шинске прекрасно видел и приоткрытый рот, из которого вырывалось хриплое дыхание, и тяжело вздымающуюся грудь, и взбухшую на лбу вену, которая показывала, сколько усилий требуется альфе, чтобы сдерживаться. Больше всего он боялся сделать больно. Ведь Кита ему доверял. Когда ощущение нехватки наполненности сменилось болезненным, Шинске не выдержал. — Ещё, Ацуму. Ответ, кажется, был не слишком цензурным, но Мия послушался, подключая второй палец. Свободной ладонью он собрал немного смазки и накрыл член омеги, начиная осторожно надрачивать. На этот раз Киту едва не выгнуло в мостик, да так и оставило в этом положении, когда неожиданно склонившийся над ним Ацуму резко добавил и третий палец, тщательно растягивая и готовя под себя. Шинске удерживался в этой реальности только благодаря плечам связующего, в которые вцепился мёртвой хваткой, и низкому голосу, вышептывающему признания вперемешку с обещаниями и щекотавшему туго завязавшийся в животе узел. Он едва не сорвал голос, когда пальцы Ацуму обнаружили простату. Осознав это и довольно улыбнувшись омеге в рот, к которому тут же прильнул, Мия задвигал руками активнее, согласуя их ритм воедино. У Киты не было шансов продержаться в таком темпе долго. Первый оргазм скрутил его и сотряс всё тело крупной дрожью, пока Ацуму всё-таки не убрал руки. Зрение и способность внятно формулировать мысли и озвучивать их вернулась к Шинске не сразу. Но он прекрасно понимал, что на этом всё не закончится. Первая течка не отпустит его так легко, тем более, что Ацуму… — Ты ведь взял…? Ките не потребовалось говорить, потому что Мия, вновь усевшийся на пятки и демонстрирующий блестящее от пота тело, гордо потряс в воздухе пачкой презервативов. Шинске кивнул и чуть шире развёл мокрые от собственного семени и смазки бёдра. У Ацуму дёрнулся кадык. Он резко стянул с себя боксеры и едва не разорвал картонную коробку вместе с защитным слоем полиэтилена, давая возможность Ките рассмотреть крупный член с тёмной головкой и взбухшим узлом у основания. Между ног тут же заныло, словно бы указывая нужное направление. — Кита… Шинске-сан. Сильные ладони подтянули его за талию чуть ближе, а апельсиновый аромат стал настолько сильным, что Кита едва не прикусил губу, но оставшейся крупицей трезвого рассудка сообразил, что хотел сделать. Он аккуратно вытащил из-под головы подушку и передал её Ацуму. Объяснять не пришлось: альфа понятливо подложил её под приподнятые бёдра Шинске, не удержавшись от того, чтобы огладить их, а затем и склонить ниже, прикусив и тут же зализав внутреннюю часть бедра. — Шинске-сан, я могу? — Конечно. Страшно Ките не было. Скорее, вновь по-животному мало и пусто. Последнее чувство было самым отвратительным. Ацуму, застонав сквозь сжатые зубы, чуть сменил позу, нависая над бывшим капитаном и одной рукой помогая себе войти. Кита же неотрывно наблюдал за тем, как меняется напряжённое лицо связующего, разглаживается морщинка между бровей и приоткрывается в глубоком стоне рот. Этот звук они разделили на двоих, потому что Ацуму перед тем, как размашисто двинуть бёдрами и войти до конца, прильнул к чужим губам, увлекая в глубокий поцелуй. Кита целовался и чувствовал, как улетает от того, как много стало ощущений. Внутри было заполнено и горячо: обильная смазка облегчила проникновение и сняла всю возможную боль. Ноги, которые Ацуму закинул себе на бёдра, заставив обнять пятками поясницу, немного потряхивало. Чувствовал Кита и то, как давит узел, грозившийся в скором времени стать больше и войти до конца. Ацуму замер, ожесточённо целуясь, кусаясь от переизбытка чувств, но давая привыкнуть к себе. Киту затопило щемящей нежностью, но кричавшее в голос возбуждение, заставило аккуратно двинуть бёдрами на встречу, показывая, что он готов и всё в порядке. Кажется, именно в этот момент крыша окончательно сделала Ацуму ручкой.       

***

       — Шинске-сан, простите. — За что ты извиняешься? — А непонятно? Кита лениво усмехнулся, заводя руку за спину и аккуратно потрепав Ацуму по выстриженному затылку. На самом деле, вариантов у него было несколько. Он ещё не видел в себя в зеркале, потому что для этого нужно было встать, а возможности такой пока не предоставлялось, но был уверен, что вся шея и грудь буквально усеяны засосами и укусами. Мия действительно увлёкся, но Шинске ничего против не имел. Второй вариант заключался в том положении, в котором они находились прямо сейчас. — Нет. Если же ты извиняешься за сцепку, то это странно. — Как вы так легко говорите такие смущающие вещи? — Так же, как ты их делаешь. Прошло уже около получаса, как они вялялись в таком положении. Узел, вошедший до конца и плотно давивший на стенки входа, отчего Кита кончил аж 2 раза подряд, никак не хотел спадать. Ацуму вновь аккуратно двинул бёдрами назад, чтобы попытать удачу. На этот раз организм поддался, и они со стоном расцепились. Мия тут же сел, чтобы со стоном стащить с себя использованный презерватив. Кита же едва нашёл силы, чтобы приподняться и аккуратно заползти под одеяло. Тело перестало лихорадить, но оно всё ещё нуждалось в тепле. А без Ацуму, пышущего жаром словно печка, стало холодно. — Шинске-сан, — Мия уже успел накинуть рубашку и натянуть трусы, — я принесу воды и онигири. Кита, в желудке которого действительно вдруг стало до отвратительного пусто, покорно кивнул. Но сразу Ацуму не ушёл. Он стоял и смотрел на то, как ёрзает его бывший капитан и нынешний омега в попытках устроиться поудобнее, и совершенно глупо улыбался. Шинске не удержался и смерил его недовольно-вопросительным взглядом. Ацуму тут де торопливо замотал крашеной головой, мол, ничего такого, но не утерпел, резко наклонился и чмокнул Киту в макушку. — Всегда удивляло, как вы можете быть таким очаровательным и горячим одновременно, Шинске-сан. Кончики ушей потеплели. — А ещё я могу быть твоим. Удивительно, правда? На этот раз покраснел Ацуму, что-то забормотал и торопливо ушлепал босыми пятками в коридор и на кухню. Кита же старался не заснуть и думал о том, что надо было попросить принести ещё и влажных салфеток. Но, возможно, Мия додумается до этого сам. Действительно, хорошо, что именно Кита — истинный Ацуму. Он тоже был этому рад. Но пока тихо. Про себя. Чтобы не вспугнуть. Хотя, какое уж тут вспугнуть, когда метка на плече так и пульсирует, напоминая, к чему могут привести поспешные выводы. Но Кита не умел врать. А потому не мог сказать, что последствия ему не понравились. Совсем наоборот.