История Кейтлин Джей

Я вас любил. Любовь еще (возможно, что просто боль) сверлит мои мозги. Все разлетелось к черту на куски.

Иосиф Бродский. «Я вас любил».

Любовь непобедима. Влюбленность можно подавить, симпатию легко забыть, но любовь — невозможно. С тех пор, как демоны были повержены и впредь не тревожили охотниц, все, что осталось у Зои, Миры и Руми — это музыка. Но голос Руми не подчинялся. Постоянно скатывался в фальшивые ноты и писклявый гортанный свист. Ей не нравилось петь, пока каждая строчка напоминала ей его. И она сбежала. Руми перестала чувствовать и ощущать эмоции, ее тело, казалось, не принадлежало ей самой, словно невидимая сила дергает за ниточки в воздухе. Корея была ее домом, но она потеряла значение слова «дом», Зои и Мира были ее семьей, но она не понимала и смысл «семьи». Руми бежала без оглядки: в другие страны, к другим людям, к другой себе. Карьера певицы быстро пошла на спад. Бобби был в бешенстве, когда узнал о ее уходе, но не в его полномочиях было это предотвратить, и очень скоро весь мир узнал об официальном распаде группы Huntr/X. — И куда ты держишь путь? — опустошенно спросила Мира, красная от слез и ночной истерики. Зои неумолимо плакала, протягивая пакет со сладостями. — Не знаю, — честно призналась Руми, — подальше отсюда. Простите, девочки. — Точно не… не хочешь, чтобы мы отправились с тобой? — Зои подняла глаза. — У вас впереди огромное будущее, — улыбка тронула ее губы, — великий дуэт! Я только тормозила вас в последнее время. Наши дороги рано или поздно разошлись бы. Это неизбежно, Зои. Прошу, прекрати… Зои обняла ее так крепко, что еще немного, и Руми вряд ли бы смогла куда-то уехать с переломом ребер. Мира похлопала ее по плечу, и этот формальный жест говорил куда красноречивей любых прощаний. Это был последний день Руми, проведенный в своем честном лице; с тех пор она меняла внешность, страны и города, меняла характеры и имена. Кто-то однажды сказал, главное преимущество быть никем — это возможность быть кем угодно. Руми жила не своей жизнью, ходила извилистыми путями, оглядывалась и путала следы. Никто из бывших фанатов так и не узнал ее в новом обличии, и даже зеркало с того момента забыло прекрасную и великую Руми. — Добро пожаловать в Соединенные Штаты Америки! — произнесла работница аэропорта, отдавая ее паспорт. — Подскажите, где можно найти ближайший банкомат? — устало спросила Руми, утомленная многочасовым перелетом. — На Лагнетт-стрит расположено сразу несколько банков, вам нужно будет взять такси и проехать за поворотом от главного входа вдоль двадцать девятого шоссе… извините, мы не виделись раньше? — Простите? — У вас очень знакомое лицо. Будто бы я вас где-то видела, — женщина прищурилась. Руми хмыкнула: — Возможно, на рекламном объявлении восстановительного центра, для которого я снималась месяц назад? — она подняла руку, качнув головой в сторону трости. — Да… да, наверное. Что ж, вы найдете банкомат на Лагнетт-стрит. До свидания. — Спасибо, — сухо поблагодарила Руми, забирая документ и хромая к выходу. Мотель, который она сняла на сегодняшнюю ночь, как назло находился на окраине штата. Таксист оказался дряхлым старым мужчиной, который едва разбирал маршрут в приложении и щурился, то и дело отвлекаясь от движения. Руми смотрела в окно, на потемневшее небо и ветви голых деревьев, качавшихся на ветру. Ее бега никогда не наделялись азартом или чувством непрекращающейся игры, она не искала способа развеяться или найти замену. Безысходность, с какой она прилетала в новую страну, делали ее жизнь отчаянной и неудачной попыткой спрятаться от прошлого, то бишь отрубить на корню слабую, робкую Руми. Начать другую жизнь, и неважно, будет она лучше или хуже, главное — другая. — Интернет что-то пропал… девушка, тут не ловит, — повернулся водитель, будто это проблема Руми, что его столетний аппарат вышел из строя. — И что вы предлагаете мне делать? — возмутилась она. — Можем вернуться обратно. Дальше я не поеду. Чудесно. Руми хлопнула дверью так сильно, что еще немного, и она слетела бы с петель. Ночь, сомнительный район, незнакомый город и совершенно одинокая девушка — ничего не предвещает беды. Выругавшись себе под нос, Руми собирает каштановые волосы в небрежный пучок и открывает карту на своем телефоне. Шагать еще по меньшей мере четыре мили. Ускорив шаг, она направилась вперед. Вижу цель, не вижу препятствий, да, Руми? Если Руми, бывшая участница Huntr/X и охотниц за демонами, захотела дойти до мотеля, она хоть зад порвет, но дойдет. Причем рвать, скорее всего, придется не себе. — Хей, красотка! — орлиный глаз Руми, заточенный на мгновенный анализ опасности, уже по голосу определил возраст и намерение парня, выкрикнувшего это обращение. — Милашка, ты нашему другу понравилась! — еще один возглас, и компания пьяных студентов срывается на шакалий гогот. — Дайте пройти, — шипит Руми, исподлобья глядя на одного из хулиганов. Ее рука сжимается на головке трости. — А чего с палкой ходишь? Инвалидок мы еще не трахали, да, парни? — какой-то рыжий тип повернулся к своим друзьям, и прежде чем хоть один успел ему поддакнуть, его смазливая мордашка припечаталась к бетонной стене ударом трости. — Конченная?! — воскликнул незнакомец за его спиной, двое парней схватили Руми за запястья со спины. Она была ослаблена муторной дорогой в Штаты, возней с деньгами и даже недалеким таксистом, который не смог отвезти ее в пункт назначения. Если бы Руми хотя бы пообедала, ее хватка держалась бы крепче, но ее организм был окончательно вымотан. Чья-то ладонь почти скользнула под пояс ее штанов, когда раздался до боли узнаваемый звук удара. Покрасневшие руки Руми почти онемели от чужих пальцев, и она немедленно выдернула их, потирая бледную кожу. Смесь матов, завываний и извинений звенела в ушах, пока кто-то не схватил Руми в охапку, чтобы отвести подальше от места драки и прижать к твердой стене. Лопатки уперлись в кирпичную кладку, и Руми действовала исключительно инстинктивно, когда задергалась и забодалась ногами. — Отойти от меня! Уйди! — ее глаза были зажмурены, и даже видеть лицо перед собой она не могла. Темнота душила ее удавкой паники, и хотя паника всегда топила тонущие корабли, ее самообладание размазалось ошметками на асфальте пятью минутами ранее, и на здравый смысл можно было не рассчитывать. — Тихо, тихо, — забеспокоился мужской голос над ней, — я не сделаю ничего плохого. Да успокойся наконец! Руми притихла, зажатая между стеной и потенциальной угрозой. Она не поднимала головы, но ощущала горячее сбитое дыхание незнакомца. Тишина резала глубже любых слов. Молчание. Пока наконец… — Руми? Она подняла взгляд. — Вы обознались, меня зовут Кейтлин Джей, я не местная и заблудилась по дороге в мотель. Пропустите меня, пожалуйста. — Руми, — голос сделался бездыханным, словно из него выбили все эмоции и оставили немой шок. Лишь в этот момент Руми узнала его. Четыре года Руми была уверена, что ее главный кошмар и главная мечта мертва. В сокрушительной победе над злом она потеряла единственного человека, которому доверила свои метки. Несмотря на то, что ее предназначение было исполнено и демоны пропали из людского мира, Руми чувствовала пустоту, будто чья-то рука выдернула из груди ее сердце. Теперь на месте, где должна была биться жизнь, зияла сквозная дыра. Четыре года Руми мучилась от паранойи. Образ возлюбленного преследовал ее с мистическим постоянством: он мерещился ей в коротких стрижках, высоких парнях, линии челюсти, одежде, глазах. Он был ее наваждением, и не было такой силы ни на небе, ни на земле, чтобы противостоять этому проклятию. Руми могла спутать его с любой мелочью в чужих людях, но ее разум вспыхнул светом невидимой лампочки, когда ее ушей достиг настоящий голос Джину. Насквозь промытая трезвой реальностью, ее мозг поначалу принял стоящего перед ней человека за искусную галлюцинацию пьяного разума. Попросив отпустить ее руки, Руми залезла в телефон и включила фронтальную камеру. Ее зрачки были стандартной ширины, белок глаза не покраснел, лицо уставшее, но здоровое. Затем она приложила пальцы к разгоряченной шее. — Жива, — механически констатировала она. Ее пальцы легли на шею парня, под подушечками завибрировал пульс, — удивительно. Ты тоже жив. Уповая на любые маловероятные розыгрыши судьбы по типу возникшего из ниоткуда брата-близнеца или случайно выпитых ею наркотических веществ, не проявляющихся ни одним внешним фактором, Руми туго сглотнула. — Ты жив, — повторила она, ожидая пояснение от настигшего ее парня. — Да, — прошептал тот, — так же, как и ты. Голова пошла кругом. Руми на пару секунд показалось, что она свалится в обморок, когда ее колени предательски подогнулись, но сильные мужские руки удержали ее навесу. — Джину, это правда ты? — Это я, Руми. Это я, — Джину полез к ней за объятием, когда жесткий удар поразил его в грудь, и он отскочил. Вероятно, парень поддавался, когда Руми начала бить его по плечам и пинать ногами, слишком уж покладистым он оказался для того, кто совсем недавно разгромил банду негодяев. Однако когда его тело рухнуло наземь, Руми, не теряя времени, оседлала его туловище и начала грубо мять его щеки и лоб, словно стягивая кожу. — Эй, да что… что ты делаешь? — Джину наконец схватил ее за запястья. — Стягивай маску, придурок. Снимай ее. Искусно сделана, ничего не скажешь. Дорого взял? — Это не маска, Руми. Это мое настоящее лицо. — Еще и лжешь, — пощечина, — один из его дурных фанатиков чересчур заигрался в неподражаемого Джину, так? — пощечина, — Какого хрена ты следишь за мной? — Руми, я… Удар. — Я спрашиваю еще раз, последний: кто ты такой и зачем следишь за мной. Удар. — Если ты продолжишь бить меня, я не смогу внятно ответить, — возразил самозванец. Руми схватила его за грудки, приподнимая голову над асфальтом. — Меня зовут Джину, я бывший участник Saja Boys, демон, и я не следил за тобой… Руми не успела дослушать наглую ложь, вместо этого она встала и понеслась прочь от треклятой копии, лишь бы выкинуть необыкновенную встречу из головы. Этого не может быть на самом деле. Джину мертв. То, что она видела только что собственными глазами, по правде не больше оптической иллюзии или издевательства воспаленного воображения. Руми потеряла свою трость в схватке с группой и уже не пыталась скрывать свои полностью работоспособные ноги. Какая разница на деталь вымышленного облика, когда ее настоящую личность минутой назад раскрыл чокнутый подражатель Джину? Она дернулась всем телом, когда ее нагнали и снова схватили за руку, но так и не выбралась. — Я не верю тебе, понятно?! — выплюнула она, — Джину, которого я когда-то знала, давно сгорел в адском огне Гви-Ма, и нужно считать меня круглой идиоткой, чтобы бежать за мной и чесать языком, будто ты настоящий Джину. — Да не считаю я тебя идиоткой, — встряхнул ее парень, — послушай, я знаю, что все это выглядит просто абсурдно и ты никак не ожидала моего появления. Дай мне шанс высказаться. Руми, пожалуйста. — Назови хотя бы одну причину, почему я должна тратить на тебя свое время. Давай, удиви. — Потому что ты все еще любишь меня? Невинное предложение, но одной своей гранью оно разбередило тысячи запекшихся ран, расковыряло затянувшиеся шрамы, разлила кровь на давно истекающих местах. Одним своим предложением оно заставило Руми замереть на месте, неспособную сделать и шага в сторону. — Ты так изменилась, Ру, — интимное сокращение заставило сердце Руми встрепенуться. Джину оглядывал Руми с ног до головы с таким жадным любопытством, будто видел впервые. Или словно не видел четыре года. — Где твои длинные волосы?.. — Отрезала в парикмахерской. Прости, что не отослала их тебе голубиной почтой. Может быть, ты бы спал послаще, держа их под своей подушечкой ночью. — И такая грубая, — его выражение исказилось маской чувства, похожего на вину, — Руми, в тот день, когда… — Знаю-знаю. Обычно в такой момент персонаж рассказывает волшебную историю его спасения от смертоносных сил зла, а затем его слезливая девушка кидается ему на шею. Понятия не имею, кто ты такой и как распознал меня, но я не верю ни единому твоему слову. Она дернулась и вырвалась из смыкающихся пальцев, а затем пошла в противоположную сторону, даже не уверенная, что идет правильным путем. Навязчивые шаги неслись сзади. — Гви-Ма не убил меня, когда я бросился в его пламя. Я думал, что он убьет, но после того, как вы защитили ханмун и победили демонов, Гви-Ма истощился и иссяк. Я был ему больше не нужен. Он так и не стер мне память, и когда я очутился на свободе, все, что меня волновало, это ты и твоя судьба. Я долго пытался попасть к тебе в квартиру, стоял под дверью и караулил, когда ты выйдешь. Мира посылала меня кучу раз, но я все равно ждал, пока однажды Зои не рассказала мне, что ты уехала. — И ты начал следить за мной? — Бегал по аэропортам и вокзалам. Ни на один рейс не было билета, зарегистрированного на твое имя, и тогда я понял, что ты сменила его. Я не мог найти тебя, сколько бы ни искал. Спрашивал у прохожих, видели ли они тебя по внешности, но тебя будто и след простыл. Задерживаться в Корее больше не было смысла, и я поселился в США, думая, что смогу забыть о тебе здесь, где ничего не напоминает о тебе. Руми, я и не догадывался, что это ты. Сейчас, когда увидел, как на тебя напал какой-то пьяный смрад, мне показалось, что ты обычная девушка. Я не узнал тебя, Ру. Руми остановилась так резко, что в ее спину вот-вот врезался бы бегущий за ней Джину. — Это правда? — выдохнула она, глядя на беззвездное небо. В уголках ее глаз уже начали скапливаться слезы, но она настоятельно игнорировало чувство, отзывающееся в груди на каждое слово Джину. — Все до единого слова. — Клянешься? — Клянусь. Руми обернулась. Ее жизнь была разрушена смертью Джина, весь мир был полностью убежден в его официальном статусе: мертв. Как можно доверять себя человеку, чья история полностью противоречит установленной реальности, и насколько отчаянной нужно быть, чтобы разоблачать лгуна детской клятвой? — Ты понимаешь, как звучит тот бред, который ты мне только что рассказал? — спросила Руми, как сумасшедшая, спрашивающая у других, видят ли они ту же летающую тарелку над облаками. Глаза Джину были переполнены такими обезоруживающими нежностью и желанием, что на мгновение Руми растерялась, но всего на мгновение. Она не могла терять рациональность из-за жгучего рвения отдаться Джину сполна и не роптать от страха и подозрительности. Однако Руми не смогла удержать слезу, скатившуюся по ее щеке. — Ру, я не претендую на то, что ты примешь меня, как четыре года назад. Я давно потерял надежду, что когда-нибудь увижу тебя снова. Ты имеешь право на любые эмоции. Руми зарычала от ненависти к себе и своим рыданиям. — Что за Ру? С каких таких пор ты называешь меня Ру? — Эмм… а-а… — Ты хоть знаешь, Мистер-Настоящий-Джину, что я пережила, когда ты бросился в этот огонь? — Я понимаю твои чувства… — Нет! — Руми взмахнула руками и крикнула так громко, что несколько прохожих заинтересованно обернулись, — Не понимаешь! Ты ничего не понимаешь! Я впервые в жизни по-настоящему полюбила, а потом ты взял и испарился — пропал в никуда. Демоны должны страдать — твои слова? Так вот, Джину, если хочешь знать, я страдала как святая мученица все четыре года. А ты был жив!.. Ее слова потерялись в сокрушительном поцелуе. Джину привлек ее к себе за талию, пока Руми мычала в его губы и исступленно била кулаками по его груди. Джину пах как раньше, как четыре года назад, — летом, свободой, жизнью. Она не смогла долго сопротивляться перед самой собой и вцепилась в его плечи, робко отвечая на поцелуй и склоняя голову в такт движению Джину. Он запустил пятерню в покрашенные коричневые волосы, обрезанные до поясницы, а Руми вдохнула аромат его кожи и схватила его лицо за щеки, не давая возможности отстраниться. Джину не имеет никакого права отстраняться. Но Джину и не планировал. Когда они отлипли друг от друга, силясь отдышаться, раскаленное дыхание обвило теплом ее тонкую шею, и слов было так много, что Руми не расслышала ни одного. — Джину… — произнесла Руми одними губами, давясь лаской и собственными слезами. — Я здесь… я больше никуда не уйду, — пообещал он, и Руми не оставалось ничего, кроме как поверить. Так звучит история Кейтлин Джей, одной из личностей Руми, созданная в бесконечном марафоне пряток от своей любви. Любовь непобедима. Ее можно возненавидеть, спрятать, но одержать верх над ней не способно ни одно человеческое сердце. Или демоническое.