Часть 1
17 июля 2025 г., 23:36
Руми с самого детства была приучена к тому, что такое «плохо» и что такое «правильно». Селин хорошо позаботилась о воспитании, методично вкладывая в голову девочке жизненные принципы, расписывая советы на белом листе наивной молодой души, что доверчиво внимала любому наказу и слову. Обижать слабых — плохо, помогать и защищать — правильно. Врать кому бы то ни было — плохо, но скрывать узоры на теле — правильно, потому что это — другое: всего лишь мера для соблюдения порядка, исключительная необходимость во благо.
Быть верным своему долгу, своим друзьям, идеалам, стремиться к лучшему, отсекая недостатки; переступать через себя, если того требуют обстоятельства, чтобы добиться для мира лучшего — всё это «правильно», всё это было вбито в Руми, как закон. И как враг закона, самый непримиримый и заклятый, перед глазами стоял образ тех, кто хочет потеснить свет; тех, кого охотницы поклялись изничтожить, чтобы сохранить мир. Именно так поступают герои в фильмах. Именно так поступала и группа Huntrix, стараясь соответствовать возложенному на девушек званию. Не просто долг, не просто миссия, а искреннее стремление, потому что в их сердцах не должно быть места корысти. Всё предельно просто, всё предельно ясно: герои-злодеи, белое-чёрное, а в палитре счастья чёрного точно нет.
Руми было достаточно просто не переступать черту, которую для неё прочертили. Оставаться в обозначенных рамках не должно быть сложно, правда? Особенно когда цель начинает казаться почти осязаемой: ещё чуть-чуть, и золотой Хонмун решит все проблемы. Заслуженный счастливый финал, полностью соответствующий представлениям — чего ещё надо?
Но, должно быть, Руми где-то оступилась, потому что сомнение тонкой трещиной исполосовало идеальную картину, а прежде чёткая граница изошлась рябью, вороша душевный покой. Что стало первопричиной? Роковая встреча с Джину, который при всей своей неоднозначности не соответствовал образу бесчувственного монстра? Неуместная жалость, что грязью запятнала решимость, когда демон напротив испуганно вжался в стену, стоило на него направить клинок? А может, отражение в золотистых глазах, в которых чудовищем предстала она сама? Или же всему виной послужила природа, которую, сколько бы Руми ни прятала, всегда оставалась с ней, ждала лишь момента, чтобы разрушить до основания то, во что она верила?
Чёрное-белое — предельно просто, но в жизни так не бывает. Никто не следует примитивному сценарию, характер не ограничивается одной первостепенной чертой, а эмоции способны принимать вид столь запутанного комплексного узора, что невозможно вычленить самую главную. И это… трудно. Сложно. Непонятно. Настолько, что зависть грызёт к несведущему внутреннему ребёнку, потому что «Я» из прошлого не нужно было собирать из осколков мировоззрение заново по кусочкам, переосмыслять, искать решения, отметая проторенные дороги… Руми больше не знает, что будет «правильно». Глядя на ладони, по которым струится злополучный узор, она пытается втиснуть события последних дней в пределы прошлых убеждений, но те продолжают рассыпаться, не выдерживая собственного веса.
Руми сама себе кажется «неправильной». Конечно, она же наполовину демон, наполовину человек! Наполовину зло. Изъян на изъяне. Только нет никакого абсолютного добра, никакого абсолютного зла. Есть только уйма ошибок, заблуждений, навязанных мыслей и решений. «Правильное» — слишком субъективно, но если его нет, то что же теперь делать? За что ухватиться, что взять за ориентир? Руми страшно от изменений, ей страшно встречать непонимание подруг, ей страшно думать над тем, сколько несчастных душ не получили даже шанса на раскаяние. И никто иной, как она, числилась среди безжалостных палачей.
Руми страшно, что ещё немного, и она окажется по ту сторону, получив клеймо, что прежде бездумно вешала, ссылаясь на уроки Селин. Отвернутся ли тогда от неё Мира и Зои? Станет ли она для них лишь очередным врагом, гнусной и жестокой предательницей?
Пальцы сминают карточку с приглашением под внимательные взоры Дёрпи и Сасси. Сорока смотрит на неё предосудительно, прищурившись, точно говоря: «Ну что тут думать? Давай, решайся скорее!» Руми закусывает губу, злиться на себя, на Джину, на весь мир. «Будь что будет», — решает наконец и отдаёт измятую картонку тигру. Оба они исчезают в огненном вихре, оставляя её наедине с сомнениями и чувством предательства. Она в очередной раз втайне от подруг идёт на встречу с врагом. Врагом ли?
Руми мысленно поправляет себя, чувствуя окончательный упадок сил. И на что только надеется? То ли желает увериться окончательно, разрушить мост, связывающий с прошлым, то ли наоборот — мечтает уличить парня во лжи, чтобы вновь уверенно стоять на ногах, и рука больше не дрогнула, рассекая демоническую плоть. Но в душе уже знает: она просто отрицает очевидное.
Ответ на приглашение приходит быстро. Даже слишком. Дёрпи выплёвывает на пол открытку и поворачивает голову набок. Подходит, трётся об руку, и улыбка сама собой на лицо лезет от его неуклюжего, но очаровательного подбадривания.
— Ну же, Руми, сколько можно себя жалеть! Вперёд! — сжимает кулак с напускной решимостью, пока вторая ладонь гладит мурлычущего тигра, что от удовольствия заваливается на бок, не давая пошевелить ногами. Но она и не против. Сасси завистливо щёлкает клювом, но ближе не подлетает — делает вид, что слишком гордая для таких нежностей. Но стоит только подозвать ласково, мгновенно поддаётся на уговоры и, сев на голову Дёрпи, демонстративно подставляет шею.
Она не сдерживает лёгкого смешка.
— Руми?.. — раздаётся голос Миры за дверью, и девушка, придавленная пушистой тушей, дёргается тревожно в попытках вырваться.
— Всё хорошо! Просто увидела смешной пост! — ложь срывается с губ обыденно, ещё до того, как успевает подумать, и подруга, в последнее время непривычно подозрительная, тут же верит.
— Не засиживайся допоздна. Завтра репетиция.
Тишина.
Руми облегчённо выдыхает, когда слышит, как дальняя дверь с характерным щелчком закрывается.
***
Ответ на просьбу о встрече пришёл положительный. Той же ночью Дёрпи нёс её над крышами домов, среди неоновых огней. Захватывающее ощущение, к которому у Руми получилось привыкнуть не сразу, но всё ещё слишком быстро. Магия демонов, как оказалось, могла быть сказочно красивой. Джину ждал её в назначенном месте, в парке возле потухшей лампы, точно сливаясь с тенью. Он то скучающе ковырял носком ботинка дорожную плитку, то беспричинно поправлял рукав. Спускаясь на землю среди ровно постриженных кустов, Руми застала момент, когда, пытаясь себя развлечь, тот начал пританцовывать, щёлкая пальцами в такт своему бормотанию. — Если это ваш новый хит, то мне не стоит переживать о нашей победе, — ехидно, заместо приветствия, сказала она. Джину дёрнулся, резко обернувшись. — Что у тебя за странная привычка подкрадываться сзади? — он отряхнулся, состроив деловой вид. — Между прочим, ты задержалась. — У меня была проблема с тем, чтобы высвободиться из хватки одного любвеобильного кота. Она хотела намекнуть взглядом на Дёрпи, но ни его, ни сороки поблизости не оказалось. Однако Джину и без уточнений понял, о чём она говорила. — Что ж, и чем обязан? Вряд ли ты позвала меня, чтобы высмеять наше грядущее выступление. Она не успела толком собраться с духом, как он сразу начал подводить к делу. Её напряжённость и беспокойство не укрылись от чужих глаз, и Руми заметила, как на лбу парня пролегла складка напряжения, стоило ей замешкаться. — У меня есть к тебе просьба. Я хочу, чтобы ты больше рассказал мне про демонов и… — она сделала глубокий вдох, собираясь с духом, — если это возможно, показал, как и чем вы живёте. Он выглядел удивлённым и поначалу озадаченно улыбнулся, но когда до Джину дошла вся суть просьбы, то в настроении произошла перемена, и он с мрачным подозрением прищурился. — Погоди. Ты же не имеешь в виду?.. — Да! — перебила она. — Именно то, о чём ты подумал! — Это невозможно, — ответ был быстрым, резким и бескомпромиссным. — Гви-ма сразу узнает, как ты окажешься в его владениях. — Неужели никак нельзя скрыться? Я его не слышу, а он не слышит меня. К тому же я наполовину демон, я смогу слиться с толпой. А ты меня прикроешь. На лице Джину отразилась целая гамма различных эмоций: гнев, растерянность, страх, раздражение. Он долго стоял неподвижно, и она чувствовала, как в голове у него борются мысли. Он будто хотел что-то сказать, но не решался, разрываемый то ли сомнениями, то ли внутренним конфликтом. — Это слишком опасно, — наконец отрезал он и отвернулся. — Если это всё, я пошёл. Руми ждала чего угодно, но не такой реакции. Парень всё время был достаточно внимательным, мягким, хоть и игривым, в разговорах и искренне заинтересованным во встречах; он говорил о том, что они похожи, доверительно рассказал о непростом прошлом, и тут вдруг такая холодная категоричность. Она знала, что доставила бы проблем своей просьбой, а в случае провала и вовсе бы подставила под удар — кто знает, какова цена у предательства среди демонов? И всё равно почувствовала себя задетой. Ей стоило столько усилий взять себя в руки, переступить через старые принципы. Отступать теперь, когда на кону стояло столь много значащее для неё, казалось по меньшей мере преступным. — Пожалуйста, — она успела схватить его за руку. — Для меня это многое значит. Я хочу лучше понять вас, тебя и… себя. Я ужасно запуталась во всём… Во всём этом. Пальцы дрогнули, отпуская рубашку. Она не должна была говорить ему это. Слишком легко он добился её доверия, слишком умело разбередил душу. Но и противостоять внутренней буре Руми не находила в себе достаточной воли. Столько лет она сковывала себя рамками, что чувство свободы опьяняло, лишая всякой рациональности. Во взгляде Джину на долю секунды проскользнуло сочувствие, прежде чем он зашипел, схватившись за голову, и согнулся пополам, как если бы его пронзила адская боль. — Джину?.. Он тяжело дышал. — Просто… Просто не обращай… внимания, — выдавил с трудом, прерывисто. Руми поспешила на помощь, поддерживая его под локоть. Парень коротко выдохнул и с трудом разогнулся, облизывая пересохшие губы. Лицо его сделалось мертвенно бледным. — Хорошо… Так и быть, я отведу тебя… в наш мир.
