De damno libri

Тетради. Много тетрадей. Будто это канцелярский магазин, а не кабинет ОБЖ. Интересно, а если залезть в эту гору, то потеряться можно? Хотя с весом под полторы сотни килограмм, вряд ли. По крайней мере преподаватель очень на это надеется, ведь учитывая количество недовольных студентов, что каждый день доносят ещё, кто-нибудь да захочет закопать в них обжешника и забыть как страшный сон. — Ну и бред… — Тихо произнес единственный человек во всем этом кабинете. Остальные свои задачи он уже давно свалил на своих подопечных, а вот проверять наличие всех лекций никто из них не захотел. Не удивительно: 32 лекции, группы по 30 человек, всего 7 групп. И ведь это только среди программистов. Вот все и решили, что пусть этим занимается тот, кто заставил сдавать всё это. — Более шести тысяч лекций мне проверить надо что-ли… Конечно, читать всё это никто не будет, но хоть полистать тетради было бы не плохо, а после убрать их в шкаф и забыть как страшный сон. За окном скоро уже начнет темнеть, несмотря на середину июня, звонок с последней шестой пары должен уже вот-вот прозвенеть, но пока слышен лишь шорох страниц, что так быстро перелистываются. Главный критерий проверки — наличие текста, на его содержание явно смотреть не будут. По крайней мере до тех пор, пока какие-нибудь рисунки не привлекут внимание. Как, например, в этой тетради. — Пентаграмма на всю страницу? — Преподаватель посмеялся. Не каждый день такое увидишь. А рядом текст, судя по всему на латыни. — Меня проклясть что-ли решили? Не удивительно, объявить в последний день чтоб прям сейчас сдали тетради, зная что никто не писал ничего. Студентам пришлось за ночь переписывать все лекции с нуля, а ведь есть ещё другие пары, да и сессия о себе забыть не дает. — Magister, quaeso, mortuus est. — Начал пытаться прочитать он. — irrumabo cum his pugillares ad reliquam vitam tuam. Sit haec pugillares conversus in bracchia et irrumabo te. Eruditionis habes in omni bodya corporis tui. Как оказалось, на латыни читает он так себе. Каждое слово читалось с трудом, если вообще читалось. — Ну и задачку они мне подкинули, как это хоть переводится? Отложив тетрадь на стол, препод потянулся за своим телефоном, лежащим где-то на краю стола, чтоб открыть переводчик. Однако на пол пути его рука задержалась, после того как боковым зрением было замечено какое-то странное свечение. Повернув голову обратно, на лице отразился ужас, а резко сужающиеся зрачки приковались к рисунку той самой пентаграммы, текст рядом с которой только что был прочитан. Медленно, но верно каждая деталь на ней начинала загораться белым цветом, освещая помещение вокруг, которое в миг стало слишком темным. Хотелось поднять взгляд, узнать причину, но нечто вылезающее из тетради заставило его передумать. Нечто тонкое, длинное, синего цвета, напоминающее какое-то щупальце. Появившись достаточно, чтоб быть на уровне монитора, что стоял за ней, оно будто осмотрело всё вокруг и, наклонившись к стопке тетрадей, скинуло оттуда верхнюю, а за ней и ещё несколько штук. Какие-то упали на стол, какие-то на пол, но все они открылись на одной и той же странице: такая же пентаграмма, такой же текст, только разными почерками. Когда засветились и они, преподаватель наконец понял: надо бежать. Не то чтобы он до этого не понимал… Тело просто будто отказывалось двигаться. Будто оно ожидало, наблюдало что будет дальше. Однако разум напомнил о части материала, что должен он рассказывать студентам, о том, что стоять на месте при опасности не лучшая идея. Но было уже поздно: щупальца преградили ему путь, появляясь всё больше, а после направляясь в его сторону. Три реакции: бей, беги или замри. Как оказалось, тот, кто всегда отрицал это, не может заставить себя пошевелиться, в ужасе наблюдая, как медленно обвивают каждую его часть тела какие-то непонятные отростки сине-голубого цвета, как они медленно проникают под одежду, разрывая ее на части и скидывая ее на пол, а после снова продолжая свое движение. Внутри каждой складки на его свисающим животе уже двигались эти щупальца, поднимаясь всё выше и выше. Точнее там было только одно, поскольку остальные были заняты другими частями тела: два медленно сводили его руки за спиной, связывая их вместе, а после начиная толкаться в ладони, прося, чтобы их так сжали; ещё две обволакивали его ноги, разводя в разные стороны и приподнимая самого преподавателя, пока не оказались достаточно высоко, чтобы раздвинуть его задний проход в разные стороны, немного заползая внутрь. От этого действия глаза преподавателя раскрылись в удивлении, смешанном со страхом. Хотелось кричать, звать на помощь, однако первое щупальце, пройдясь по каждой складке и потерявшись в процессе, достигло рта и остановилось на губах, медленно поглаживая в ожидании удачного момента, чтоб проникнуть внутрь. Мысли путались, не соединяясь воедино. Что происходит? Что это? Почему? Это плата за подобное обращение со студентами? Неужели писать лекции в течение семестра было так сложно? Но даже так, как вообще возможно происходящее? Это сон? Галлюцинация? Тогда почему ощущается так реально? И почему вообще… — …Мне это нравится? Забывшись на секунду, мысль была озвучена вслух. Неожиданная, отвратительная мысль, но явно не неожиданнее всего происходящего сейчас. Воспользовавшись моментом, щупальце проникло в рот, заполнив его практически полностью. Медленные движения заставляли задыхаться. Слизь, что капала внутрь, ощущалась противно, хотелось блевануть. Подняв мужчину достаточно высоко, ещё два тентакли начали движение в его сторону: первое медленно обвило член, не оставив ни одного зазора и остановилось; второе же приблизилось к заднему проходу, начав медленно в него входить, постепенно набирая скорость, но не собираясь останавливаться. Глаза начинали закатываться, разум отказал уже давно, а мысли были лишь об этих тентаклях, что заполнили его со всех сторон. Он попытался что-то сказать, но вышли лишь нечленораздельные звуки. Как же хорошо. Все движения в какой-то момент прекратились. С каждой секундой ожидания, на лице преподавателя появлялось всё больше грусти, будто бы он ждал этого момента всю свою жизнь. Всего секунд через десять движения продолжились: из рта и ануса щупальца вышли, но лишь ради того чтобы потом резко войти обратно, начав толкаться башенным темпом, пока член так же активно стимулировали, а между жировыми складками ощущалось трение чего склизкого. Хотелось стонать, кричать во всей голос. Перед глазами сверкали искры, что хорошо контрастировали с темно-красным светом в помещении. Слишком много движений. Слишком резко. Слишком грубо. Слишком хорошо. Единственное чего сейчас не хватало — возможности срывать свой голос словами о том, как ахуенно это ощущается, пока его ноги раздвигают сильнее, чтобы было удобнее проникать в него; пока сильные толчки сзади становятся всё глубже, хотя казалось бы куда ещё глубже; пока щупальца обволакивают и сжимают член, не прекращая двигаться ни на секунду, пока его в его рот толкаются так грубо, выделяя всё больше слизи; пока эти склизкие движения проходятся по каждому жироотложению на животе, не испытывая отвращения, как это происходит обычно с его женой. Женой… А нужна ли эта жена теперь? Зачем она? Она не способна доставить такое удовольствие. Ни одна девушка не способна.

А тентакли способны.

И они продолжают это делать.

Не останавливаясь ни на секунду.

Полностью контролируя тело.

Щупальце медленно закрыло глаза. Если Оно решило, что зрение ему не нужно, то так тому и быть. Кто он такой, чтобы спорить? Он может лишь наслаждаться. Издавать позорные звуки удовольствия. Погружаться в пучину блаженства. Но не возражать. Он не способен на это. Только не в тот момент, когда кульминация уже так близка, а движения стали агрессивнее.

Боже, как же хорошо.

Ещё, пожалуйста.

Хоть бы оно не прекращалось.

Оргазм накрыл его с головой. Тело стало ещё более чувствительным. Невыносимо восхитительно. Особенно, когда из каждого щупальца начало выходить что-то напоминающее сперму, покрывая этим каждый миллиметр тела, не упуская ничего. Особенно не упуская возможности заполнить его изнутри, не встречая никакого сопротивления. Да о каком сопротивлении может идти речь, когда он, вместо того чтобы закрыть рот и попытаться отвернуться, наоборот высунул язык, чтоб ни одна капля не упала на пол, чтоб он смог насладиться этим незабываемым вкусом. Медленно тентакли положили его на пол, после поднимаясь и будто осматривая проделанную работу: с покраснениями от щупалец; весь в сперме и слизи, что вытекает из его сжимающего ануса; с закатывающимися глазами, что не видят сейчас ничего, кроме звёздочек после такого яркого оргазма, и сбившимся дыханием. Постояв над ним несколько секунд, они медленно вернулись в пентаграммы, из которых вылезли, а после послышался скрип двери. Где-то одновременно так близко, но при этом так далеко звучали быстрые шаги, шорох тетрадей, что подняли с пола и забрали со стола, а после щелчок камеры и ещё быстрее удаляющиеся шаги. Перед глазами всё ещё стояла темнота, а мозг не понимал это всё правда или сон. Как бы то ни было, он пообещал себе, что любыми путями переживет это ещё раз. Он не упустит такой возможности. Даже если потребуется мучить студентов так каждый год, он готов. Если только ему за это дадут снова ощутить то, что почувствовал он сейчас. Всё ради этого.