Ломая цепи

На реабилитацию после перелома ребра ушло целых три недели. Мишель стала почти постоянным гостем в общежитии у Кристины. Она ходила туда настолько часто, что иногда её уже не хотели пускать охранники. В общем, она делала всё возможное чтобы Захарова поправилась поскорее. Приходили и девочки: Кира и Лиза. Вилка была у неё лишь один раз и притащила ей огромный пакет мандаринов. Также и Петя интересовался её состоянием: звонил пару раз. Спустя такое долгое время Кристина пришла в университет. Естественно, нехотя, но лучше уж здесь, чем со сломанным ребром. В тот период она сама называла себя «немощем» и мечтала пойти на поправку побыстрее. Было даже непривычно видеть родные стены университета. Сегодня она даже не опаздывала на пары, как ни странно. — Здарова, Крис, -к ней подошла Лиза, — Рано ты. Как самочувствие? — Все четко. Теперь буду прилежной студенткой. Ну только с физрой меня на хуй послали недельки на две. — А ты что, бегать собиралась? У тебя кости только срослись. Андрющенко раздраженно закатила глаза от её безответственности к своему здоровью: — Что у тебя первой парой? — Сраные основы китайского. Я их на хую вертела, вот честное слово. А че Кира с Вилкой прогульщицы? — Кира едет. Она следом за мной выехала, но сказала её не ждать. А Вилка - понятия не имею. Давно не общались. Девушки задумались: а ведь действительно они стали проводить с ней очень мало времени. Виолетта писала, присылала всякие ролики, они отвечали и на этом всё заканчивалось. Они так закрутились в своих проблемах, что стали уделять ей намного меньше внимания. — Лизка…я сейчас ужасную вещь скажу, -на лице Крис было написано чувство стыда. — Я знаю. Мы забыли про Вилку, -Лиза грустно вздохнула. — Нет. Ещё хуже. — Что? — Семнадцатого числа её днюха была… Андрющенко чуть не подавилась воздухом. Осознание ударило, словно пощечина. Они все до единого напрочь забыли о дне рождения своей подруги. А она молчала и даже ничего не сказала по этому поводу. Неужели она так и просидела весь день одна? — Блять, нет. Это полный пиздец, не может такого быть. Лиза понимала, что бесполезно это отрицать, но и принять это было очень трудно. Она ведь никогда не забывала ничьи дни рождения…так почему же сейчас… — Надо будет что-то подарить и извиниться. А то…мразотно как-то получилось. Разговор закончился, как только начались пары и каждая ушла в свою аудиторию. Не успела Кристина зайти, как встретила декана. Рядом с ней шли двое мужчин азиатской внешности: скорее всего китайцы. Иногда носители языка приходили к ним на пары. Женщина слегка удивилась: — Захарова, ты тут что забыла? — Как что? Учиться пришла. Как вы там сказали на первом курсе…ученье — свет, а не ученье — тьма…во! Да, именно, -на губах появилась фирменная дерзкая улыбка. Такая манера общаться с педагогами у неё ещё со школы. — Захарова, зачем мне твои поговорки. Ты отчислена. Кристина резко выпучила глаза, пытаясь переварить информацию. — Вы шутите? — Это ты у нас анекдоты травишь. Травила вернее. Ты успеваемость свою видела? А результаты сессии? Никто больше тебе поблажки делать не будет. Если на первом курсе ты в футбольном турнире участвовала за нашу команду, то сейчас вообще никакой пользы от тебя! Захарова чуть не открыла рот от удивления. Точнее нет, это было даже не удивление. Это был самый настоящий шок. В смысле её отчислили? — Нет, блять, -она тут же хлопнула себя по губам, — Извините. Я не понимаю, мне никто ничего не говорил. — Тебя должны были давно оповестить. Ну раз ты не знала, то тебе дается три дня чтобы покинуть общежитие. Девушка перешла на другой тон. Она ничего не могла понять: — А где мне жить прикажете?! — Захарова, не забывайся. Это уже твои проблемы. — Ну и катитесь вы в пизду вместе со своими китайцами, -она показала средний палец прямо в лицо декану и развернулась к выходу. Китайцы проводили ее пораженными взглядами. Они допрашивали педагога о переводе её реплики, но женщина отмахнулась. Захарова была зла как никогда: её отчислили без её же ведома, никак не предупредив, а теперь ещё и прогоняли из общежития. И что теперь? Обратно к родителям? Снимать квартиру на всю свою заработную плату? Ни тот, ни другой вариант не подходил девушке. В полном отчаянии она зашла а ближайший алкомаркет и купила там водку. Без всякого приличия выпила половину по дороге к метро и выкинула остаток. Ей было абсолютно плевать на все: на её внешний вид, на то, как она разбрасывалась деньгами. После этой новости её жизнь снова покатилась ко дну. Не видать ей вышки и не быть ей гордостью родителей. В голову ударил алкоголь и перед глазами всплыл размытый образ. Она знала кого точно бы хотела сейчас увидеть: Мишель. Может поехать к ней? Они и так собирались встретиться после пар Кристины. У самой Гаджиевой пары отменились на ближайшие два дня, чему нельзя не позавидовать. — Ну же, -она позвонила пару раз, а затем психанула и просто поехала без предупреждения. Пьяная девушка завалилась в подъезд и быстро дошла до нужной квартиры. Постучала. Нет ответа. Но она же дома. Кристина нажала на ручку и…дверь поддалась. Открыто? В квартире было тихо, за исключением звуков текущей воды из ванной. Мишель принимала душ. И дверь в ванну тоже скорее всего была не заперта… Сама не зная что ей движет, Захарова потянула на себя ручку, распахивая дверь. Её взгляду предстало уж слишком совершенное тело, которое на пьяную голову казалось не меньше, чем самым настоящим искусством: по смугловатой коже стекали капельки воды, очерчивая каждый изгиб её фигуры, именно такой, какая была идеальной в представлении Кристины. Она жадно уставилась на Мишель, не в силах оторвать взгляд от упругих ягодиц. Да, это неправильно: подглядывать за человеком в душе. Но что ей терять? Верно — терять уже нечего. Завороженная красотой Гаджиевой, она проскользнула за дверь. Девушку тут же окатило душным горячим воздухом, заставляющим её пылать ещё сильнее. Одежда взмокла от пота. Неожиданно Кристина была обнаружена. — Крис! Ты…как зашла?-Мишель перепуганно пыталась укутаться в забавную шторку, на которой изображены рыбки. Именно сейчас совесть Захаровой должна была проснуться, но этого не случилось. Ей наоборот стало ещё жарче от того, что её поймали за столь грязным делом. В голове туман, а перед глазами только возбуждающее, манящее тело: — Не прячься, ты ахуенно выглядишь. Она ухватилась пальцами за шторку и потянула в сторону. Остатки самоконтроля в ней ещё были: рука двигалась медленно и осторожно, желая понять границы дозволенного. Гаджиева неуверенно ослабила свою хватку, позволяя сдвинуть ткань, скрывающую обнаженное тело. А для Кристины это было как зеленый сигнал: — Мишель… Теплые пальцы словно на пробу легли на изгиб талии, оглаживая влажную гладкую кожу. Двигались невесомо, но с желанием. — Господи, что ты творишь? Ты пьяная! Девушка пыталась возмущаться, учуяв перегар, но по спине побежали мурашки. Здравый смысл спорил с её внутренними желаниями. — Немного. Но я всё понимаю. Особенно…то, как я… Вся красная от жары, вожделения и неожиданно проснувшегося смущения, Кристина замолчала. Лишь сцепила пальцы, сжимая узкую талию. До безумия хотелось зацеловать эту блестящую кожу, каждый её миллиметр. — Что ты? Она откашлялась и хрипло проговорила почти ей в ухо: — То, что хочу тебя. Вода попадала и на Захарову, отчего свободная футболка стала мокрой и прилипла к её телу, обтягивая и демонстрируя его целиком. А у Мишель сбилось дыхание при виде такой Кристины. Она проследила глазами как капелька пота стекла по её виску. Ощущала её прерывистое дыхание. — Блять, Кристина… Гаджиева до боли кусала нижнюю губу, все больше теряя рассудок от того, что она видела. Взгляд темно-карих глаз остановился на твердых сосках, слишком явно выделяющихся через мокрую футболку. Нет, она не может ей отказать. Цокнула, не сдерживая улыбки: — Дурочка. Мишель схватила мокрыми ладонями лицо девушки и потянула на себя, заставив залезть к ней в ванную. Та чуть не подскользнулась, чем вызвала смешок Гаджиевой. Захарова вовремя оперлась руками о стену, заодно прижав к ней партнершу: — Я ещё в первую встречу подумала, что ты пиздецки красивая. Помутневшие от переизбытка чувств, голубые глаза встретились с более трезвыми карими, но в них было не меньше страсти. Наоборот — они игриво сверкали, побуждая на новые действия. — И не носи больше эти идиотские линзы. Захарова уткнулась носом в линию подбородка, спускаясь к шее. Не церемонясь, скользнула языком по коже, слизывая небольшие капли воды. Вишневый запах словно заполнял ее легкие и дыхательные пути, заставляя испытывать блаженство лишь от пары вдохов. С губ Мишель сорвался тихий вздох: — О боже… А Кристину это лишь раззадорило. Она смелее коснулась шеи, сначала посасывая кожу, а затем прикусила. Услышав первый достаточно громкий стон, она сильнее сжала пальцы на талии. Губы изучали нежную кожу, помечая багровыми пятнами. Ей хотелось раскрасить это тело своими следами. Внести в эту совершенную картину свои детали, которые сделали бы её по-настоящему полноценной. — Ты теперь моя. Гаджиева уже не знала куда себя девать. Эти слова вызвали у неё ещё более сильную волну напряжения, устремившуюся в низ живота. Кожа плавилась от каждого прикосновения, ей хотелось отдаться в сильные руки Захаровой целиком и без остатка. — Крис, продолжай…не останавливайся. Когда их лица снова оказались на одном уровне, Мишель поняла, что совершила огромную оплошность: оставила на Кристине кучу ненужной одежды. — Зачем тебе это?-ее пальцы пробрались под насквозь мокрую ткань, чуть царапая кожу живота ноготком. Растянув губы в довольной усмешке она стащила футболку с Захаровой, выкидывая на пол как тряпку. Потяжелевшие от воды джинсы оказались там же. Ее взгляду открылось стройное подтянутое тело. Руки чесались от желания потрогать абсолютно все и сразу. Особенно небольшую аккуратную грудь. Девушка и белье бы стянула с превеликим удовольствием, но ее остановили. — Куда разогналась, то? Мм, Мишелька? Крис с хитрым оскалом перехватила её запястья, фиксируя над головой. Теперь Мишель полностью обездвижена в её руках. И ей оставалось только со стыдом ощущать, как от этой беспомощности между бедер становится неприлично влажно: — Я… Не успела она продолжить, как чужие губы напористо накрыли её собственные. Захарова целовала пылко, горячо с особым рвением, хоть и неуклюже за отсутствием большого опыта. Но это не мешало ей действовать уверенно. Мишель иногда дергала руками чтобы ещё раз почувствовать, что она не может их освободить. Ей слишком нравилось это. Она старалась поймать некий ритм в поцелуе, но чужой язык рвано и хаотично исследовал ее рот, не давая шансов перехватить инициативу. А Гаджиева соревноваться и не планировала: поддавалась и позволяла управлять собой. Нога Кристины неожиданно оказалась между ног Мишель, фиксируя её в таком положении. Та тихо всхлипнула, удерживая стон, когда колено уперлось ей в промежность. Ее потряхивало от желания, но в таком положении возможностей что-либо предпринять у неё не было. Гаджиева зашептала в поцелуй: — Крис…пожалуйста Захарова, с явным удовольствием облизнула свои губы, слегка отстранившись, чтобы посмотреть прямо в глаза. Нога слегка заскользила по разгоряченной нежной коже между её ляжками. — Что «пожалуйста»? Мишель приоткрыв губы, вдохнула воздух, которого катастрофически не хватало: — Сделай уже что-нибудь… А та только и ждала пока её попросят. Хватка на тонких запястьях разжалась. Не мучая ни себя ни партнершу, Кристина бесцеремонно опустил руку на её грудь. Сжала, чувствуя мягкую кожу под пальцами. Губами прошла путь от ключиц до ложбинки между её грудей, осыпая горячими поцелуями. А глаз с лица Гаджиевой ни на секунду не сводила, желая вкусить каждую её эмоцию, видеть как она сводит брови, прикрывает глаза, кусает губы. Пальцами слегка зажимает сосок, играя с ним под мелодичные стоны Мишель. От этих стонов окончательно сносит крышу и Захарова сильнее прижимается к разгоряченному телу, вжимая в холодную стену. Девушка ахает от контраста и освободившимися руками за её плечи цепляется. Ноги дрожат, внизу все сводит от нетерпения. — Не издевайся, Крис… Та снова обнажает зубы в ухмылке, уж слишком довольная собой, и не приходится долго думать чтобы понять чего она от неё хочет: — Трахни меня. Прямо сейчас. Прошу. Через мгновение она прогибается в спине, когда пальцы Захаровой оказываются между половых губ. Она лишь дразняще гладит её. Крепкая ладонь держит её за ягодицу, дабы она не упала. Девушка готова начать скулить и просить снова, но ей не приходится: два пальца толкаются внутрь, заставляя её сжаться и застонать: — Так? — Ещё.. Подушечками пальцев гладит внутренние стенки и начинает ритмично двигаться. Слабо покусывает мочку уха, пока Мишель в её руках извивается. Душ отведен в сторону, но на кожу все равно попадают капельки воды. — Кристина… -тихо выстанывает имя, которое за последние дни стало слишком часто звучать в ее жизни. Ее трясет и тело невольно близится к разрядке. Мокрые волосы, пахнущие сладким шампунем падают на пылающее лицо, немного остужая его. А Кристина тяжело дыша ей в скулу, шепчет: — Ты близко? Давай, Миш, кончи для меня. Скорость толчков возрастает, большой палец упирается в клитор и давит, слегка кружа. Гаджиева обнимает девушку за шею, уже не в силах устоять на месте. Она извивается, как кошка, не сдерживая громких протяжных стонов и в один момент взрывается, сжимая внутри пальцы Кристины. Голова кружится и она просто опускает её на чужое плечо, пытаясь восстановить дыхание. Приятная нега разливается по всему телу, когда пульсация внизу утихает. А Захарова ничего не говоря, заботливо удерживает обмякшее тело. — Захарова ты… — Да, я, -на губах расплывается гордая улыбка. — Ты же не думаешь, что это конец? Когда к ней возвращаются силы и она вновь уверенно стоит на ногах, Мишель отстраняется. Видит в голубых глазах недоумение и иронично вздыхает. — Я тебя не отпущу. Гаджиева мягко пальцами по чужим плечам ведет, а сама хитро улыбается. А до Захаровой наконец-то доходит: — Это необяз…-пухлые губы её собственных касаются, не давая договорить. — Ещё как обязательно. Алкоголь снова бьет в голову, отнимая все силы на споры. Да и не было в этом никакого смысла. Мишель с огромным удовольствием перенимает инициативу, заставляя девушку сесть на бортик ванны, а сама тут же в шею губами впивается, оставляя не меньше засосов, чем оставили ей. Уши улавливают тихие подавленные вздохи и огонь внутри разгорается сильнее. Она желает выжать из Кристины все. Увидеть её такой, какой не видел никто и никогда. Руками мягко талию обнимает и спускается поцелуями вниз по ключицам. Ощущает солоноватый привкус пота, но это не вызывает у неё отвращения, наоборот — заводит только сильнее. Медленно вырисовывает контур выпирающих ключиц языком, никуда не торопясь. А нетерпеливая Захарова всё сильнее ерзает. Нет, Мишель не может не отомстить ей за издевательства. — Да блять, ну не тяни ты, -смущенно бормочет, избегая взгляда. К ней немного возвращается рассудок, и она начинает понимать как выглядит со стороны. А Гаджиева того и хочет. — Почему? Мне нравится так, -ноготками ведет по ее пояснице, после целуя рядом с грудью. Это тело вызывает у неё не только вожделение, но и необъяснимую нежность. А может и вполне объяснимую. — Потому что…не могу уже. — Какая ты нетерпеливая, -задевает языком сосок, а после обводит по кругу. Журчание воды не мешает полноценно расслышать первый хриплый стон Кристины. Мишель старается поймать её взгляд, пока губами обхватывает небольшую ареолу, посасывая и лаская. Пальцы плавно спускаются на сильные ягодицы. Захарова глаза закатывает и уж слишком плотно сводит бедра. — Не надо, -Мишель отстраняется и разводит в стороны худые ноги, не замечая особого сопротивления. Возвращается к её телу, кончиком носа проводя по торсу. Пресс у Крис отпадный, тут спорить бесполезно. — Ты такая красавица, -Гаджиева игриво улыбается, поднимая взгляд на Кристину. Та ещё больше раскраснелась, часто вдыхала через рот, а длинные золотистые волосы, с которых уже давно слетела резинка, спадали на плечи и слегка завивались от сырости. Действительно — невероятно привлекательно. — Бля, Мишель… Девушка гладит мягкие бедра, едва доходя до нижнего белья, которое на удивление все еще было на Захаровой. По-хорошему стоит избавить ее от него. — Ну сука…ты специально? — Ага, -без зазрения совести призналась Мишель, оставляя быстрый поцелуй на коленке. Белье не снимает, а лишь проводит пальцами, чувствуя как оно намокло. Вряд ли это только от воды. Любопытство берет верх и Гаджиева отодвигает ткань в сторону, сразу же чувствуя на пальцах естественную смазку. — Ты такая мокрая…неужели так сильно хочешь меня? Она пальцы от горящего места убирает и улыбается как нагадивший кот. — Да пиздец как хочу, хватит. Давай…пожалуйста, -та чуть медлит перед тем как попросить, но уже игнорирует ощущение уязвимости, ведь возбуждение значительно сильнее всех принципов. Мишель смотрит на свои ноготки с маникюром. Совсем недавно сделала, так что есть риск что они будут царапаться. Опасно. Глаза поднимает на Крис и видит её взгляд на своих руках. В какой-то степени разочарованный. — Не смотри так. Это не проблема. — Эм…ну так…типа…. Мишель хихикает, и снова берется пальцами за ее ягодицы. Цепляет белье и стягивает с горячего тела. А после ловя взор Захаровой на себе, показательно облизывается. Не дав той времени сообразить, утыкается головой между её бедер. Кристина протяжно стонет, а рукой собирает её короткие пепельные волосы, чтобы они не мешали. Язык девушки плавно скользит по влажным складкам. Мишель ловит себя на мысли что ей нравится вкус Захаровой. Замечает, что та наблюдает за её действиями и это побуждает её продолжать. Кончиком языка легко находит небольшой клитор и замечает как девушка поддается бедрами. Мысленно улыбаясь, сильнее сжимает в руках её ягодицы и вырисовывает известные ей одной узоры на чувствительном месте. — Блять… Кристина ругается себе под нос, сжимая волосы девушки пальцами. Грудь часто вздымается и опускается, напряжение на пределе, ей не удается спокойно сидеть. Еще немного и она соскользнет с этого чертового бортика. Удовольствие бьет по мозгам, отключая остальные чувства. Горячий язык Мишель между её ногами кажется сейчас самой правильной вещью на свете. Долго она так не выдерживает, и через пару минут её накрывает оргазм. Все плывет перед глазами, а чужие руки поддерживают её, не позволяя съехать. Кристина выдыхает только когда Мишель, не забыв тщательно её вылизать, отстраняется. Они обе молчат. — Ты дверь открытую бросила, -спустя минуту выдает Крис, не поднимая глаз. — А ты её заперла когда зашла?-Гаджиева усмехается. — Не-а… — И чем ты лучше меня тогда? Захарова смеется и только сейчас осознает, что между ними произошло. Но не возражает. Слышит насмешливый голос. — Тебе надо помыться. Потом пахнешь. Мишель засмеялась, протягивая ей свою мочалку с гелем для душа.

***

Лиза ещё с утра получила от Никиты сообщение с приглашением в ресторан и адресом. Конечно же она согласилась, понимая, что теперь он сам взялся за организацию их разговора, который так и не случился. Хотя уже давно пора. Но она ни разу не была в каких-то культурных местах, а парень в своей манере выбрал какое-то дорогое заведение. Она и понятия не имела как подготовиться. — Что мне делать, Кир?-Лиза вздохнула, открыв шкаф. — Ты чего уже на взводе? На тебя не похоже, -Медведева развалилась на диване закинув руки за голову. — Никита меня…в ресторан позвал. На ужин. Кира резко заулыбалась и подошла к ней: — Ебать, романтический чтоли? Андрющенко смущенно уставилась на весь свой гардероб, прокручивая в голове это слово. «Романтический». — Не знаю я. — Очевидно же. Ты только не забудь зубы почистить, а то скорее всего будете целова… — Заткнись. Андрющенко рылась в своей одежде. Джинсы точно не подойдут. Классические брюки? Нет, наверное нужно что-то… — Лизок, есть вариант. Она прыснула: — У тебя? Знаю я твои варианты, дашь мне сейчас дырявые трусы. — Обижаешь. У меня есть платье с выпускного. Правда я его так и не надела… забила, пошла в спортивках. А тебе подойдет. Лиза заинтересованно посмотрела на подругу, которая принялась искать то самое платье. Естественно она и сама не была фанатом всяких платьев и юбок, но прекрасно понимала, что другая одежда кроме вечернего платья будет не слишком уместна. Да и почему бы не нарядиться один раз? — Во, смотри. Андрющенко приняла из её рук платье. Ткань была приятная на ощупь, вид не вызывающий. Размер в целом почти такой же как у неё самой. — В школе я похудее была. Это я сейчас за спорт взялась, -Медведева хвастливо улыбнулась. — Как оно у тебя ещё в мусорку не попало? — Да это, -она почесала затылок отводя взгляд, — Жалко стало. Это единственная попытка дяди сделать для меня что-то хорошее. — Оу. Поняла. Лиза продолжала вертеть платье в руках. Больше всего ей нравилось, что оно было темно-синего цвета, её любимого. — Ты надень, не стесняйся. Девушка послушалась и через минуту уже стояла в платье. Село оно очень удачно: подчеркнуло тонкую талию, а грудь визуально увеличило за счет того, что было чуть мало в этой зоне. Не слишком ли откровенно? Вырез почти до бедра тоже немного смутил её. — Ну да, сиськи у меня поменьше. Ну и так заебок. Я бы тебя в жены взяла. Лиза усмехнулась, вертясь перед старым, чуть запачканным зеркалом. В комнате особо не было где развернуться. Под такое платье ей нужна цивилизованная обувь и хотя бы минимальное количество украшений. Если со вторым проблем не будет: серебряной бижутерии у неё немало, то относить туфли целый вечер она пока не готова. Да и где их брать? — Ничего если я сапоги надену, м? — Если высокие, то думаю нормас. И вообще че ты со мной советуешься, я тебе эксперт чтоли? — Ну спасибо, -Андрющенко надела на шею подвеску с синим камнем и пару браслетов на руки. — Я тебе свое мнение сказала. Была б ты не моя подруга, я бы уже… Лиза прервала ее своим смехом: — Да поняла я, все. Она полезла искать косметику: если она накрасится, то образ получится самый что ни на есть полноценный, как ей и хотелось. Нашлись только тушь и прозрачный блеск, но и того было достаточно. — У меня ещё палетка есть. Бывшая забыла, а потом мы разосрались к ебеням, так и не забрала. — Палетка чего? — Я ебу?-Медведева принесла палетку с тенями, — Вот ещё карандаши. Лиза забрала у неё палетку и два карандаша. Пришлось наносить тени пальцами. Девушка выбрала блестящие и едва заметные. Макияж очень даже легкий. В ход пошел и черный карандаш. Она чуть не ткнула себе в глаз, пару раз сматерилась, но кое-как подвела глаза. — Ну что, я пошла. — Удачи, я тебе зуб даю, Никитос упадет когда тебя увидит. — Не надо мне твоих зубов, ты и так четырех лишилась, -Андрющенко застегнула сапоги, накинула куртку, и не забыв пару раз брызнуть на себя любимыми духами, пошла на встречу. Как всегда, Лиза выбрала метро. Передвигаться в платье было очень непривычно, ей казалось будто на неё все смотрят, что она выглядит нелепо, но девушка выбросила это из головы. Ресторан даже издалека казался элитным и роскошным. Около лестницы её уже ждал Никита: в костюме и с букетом. Она чуть замедлила шаг, а парень заметив Лизу замер: он рассматривал её с восхищением, совсем не ожидая, что она так нарядится. Он бы и не расстроился если бы увидел её в джинсах и свитере, но так… Так даже лучше. — Лиза ты выглядишь… шикарно, -Никита тряхнул головой стараясь собраться, — Это тебе. Андрющенко забрала букет из его рук и удивилась, заметив, что розы необычного цвета. Под светом фонарей она разглядела их: они были синие. Необычные, уникальные. Она и не знала что такие существуют. — Спасибо. Они…красивые. — Как и ты. Знаешь, что означают такие цветы? Турчин взял ее за руку и повел ко входу, стараясь вести себя галантно, а она и не мешала ему, спокойно принимая ухаживания. — Не-а. Я не разбираюсь. — Я расскажу тебе. Немного позже. Никита завел её внутрь. Лиза с почти детским любопытством начала рассматривать огромные люстры, картины на стенах. Вся эта атмосфера была ей незнакома: ещё ни разу она не посещала такие заведения. Но уверенность парня её успокаивала и она следовала за ним. Ей помогли снять куртку, а затем подвели к столику. — Присаживайся, -Никита отодвинул для неё стул. Его глаза не переставали бегать по её фигуре в платье. Слишком уж непривычное и приятное зрелище. Лиза говорила мало, слегка смущенная всем происходящим. Она находилась в отношениях больше года, но её не водили в такие места, не ухаживали так. Это было ново и волнующе для неё. Официант принёс им меню. — Выбирай что хочешь, не стесняйся. Сегодня я плачу. — Никит, послушай… — Я позвал тебя на ужин. Поэтому я. Турчин сказал это с такой уверенностью, что не было смысла перечить. Вместо этого Лиза изучила меню и выбрала для себя пару позиций. Когда заказ был сделан повисло молчание. — Лиза, я пригласил тебя сюда не просто так. Я хочу чтобы мы всё-таки…поговорили. Тебе нравится здесь? Девушка вновь опустила глаза, но постепенно ей становилось менее неловко: — Здесь хорошо. Просто…не привыкла к такому. Всё было как то чересчур официально, серьезно, так, что даже пугало. Разговор был натянутым. На фоне играла живая музыка. — Не хочешь потанцевать, пока мы ждём еду? Никита поднялся из за стола и протянул руку Андрющенко. Она замерла на пару секунд, а после вложила свою ладонь в его. Мужская рука аккуратно легла на её талию. Лиза чувствовала как второй он слегка сжимал её пальцы. Она опустила свободную ладонь на его плечо. — Всё хорошо?-он вероятно ощутил неуверенность в ее движениях. — Да, всё нормально. Девушка рвано вдохнула воздух, не в силах успокоить колотящееся сердце. Щеки все сильнее заливались краской, но она отпустила себя и медленно двигалась вместе с ним в такт музыке. Этот танец не требовал от неё каких-то умений: он был легким и основанным на чувствах. Лиза двигалась так, как хотелось, не слишком задумываясь. Её взгляд остановился на его лице, счастливом и немного сосредоточенном. — Я уже говорил это, но ты бесподобно выглядишь. Андрющенко не смогла подавить смущенную улыбку. — Хватит мне льстить. — Даже и не пытался. Никита притянул её поближе. Лиза ощутила как её грудь прислонилась к его телу. Смотреть вниз было даже неловко: оттого что платье рассчитано на размер Киры, грудь была пережата и более заметна нежели обычно. В общем, совсем не в ее стиле. — Лиза… Из взгляды встретились. Янтарные глаза глядели на парня в ожидании, хотя она и так понимала, что будет дальше. Но ей было необходимо услышать это от него. — Знаешь, когда у меня на глазах из машины выпал человек, я решил, что вызову скорую и пойду домой. Я и подумать не мог, что эта история будет иметь какое-то продолжение, -Никита немного усмехнулся. Этот миг был очень интимным. Лиза наблюдала за тем как менялось его лицо, — Ты стала для меня очень важным человеком. Ты открыла во мне что-то новое и неизведанное. Помнишь, я обещал рассказать тебе о синих розах? — Да, -она ответила почти шепотом. Словно громкий звук может разрушить сказочность этого момента. — Синие розы выглядят очень загадочно и необычно, как и ты, -его пальцы неуверенно поглаживали её спину, — Они уникальные, их дарят далеко не всем. В то же время, их нелегко найти. Турчин не отводил взгляд от её лица, которое то бледнело, то краснело с каждым его словом. И этот контраст показался ему по-настоящему очаровательным. — Это значит, что они недоступные, недостижимые, как мечты. И если красные розы кроют в себе страсть, то синие нет. В них нет этому места. Они выражают глубокое уважение. Лиза не знала как реагировать и лишь слушала его, затаив дыхание. Грудь вздымалась и опускалась, она снова начинала волноваться. — Вау…эм… — Это ещё не всё. Помимо уважения они символизируют любовь. Настоящую, возвышенную. Без скрытого умысла, открытую и искреннюю. Такие розы не дарятся без повода. Девушка чуть не споткнулась об свою же ногу, но Никита удержал её. Танец приостановился, расстояние стремительно исчезало: — Поэтому я выбрал их для тебя. Как для самой особенной и любимой. Никакие цветы не смогут передать моих чувств к тебе, -он говорил, так, словно составил текст заранее и выучил. Но нет, эти слова шли от сердца. — Никита… — Я люблю тебя, Лиза.