Kilig

      За окном лаборатории только-только начало вечереть — день летом, как известно, длился долго. Но не так долго, как ждал ответа Тэхён, пока задом подпирал стол, за которым обычно трудился. Внутри словно началась термоядерная реакция и звезда стала сжиматься. Пять минут растянулись на пять миллиардов лет.       Хотя так, конечно же, эльфу только казалось. Просто его восприятие удлинило продолжительность такого значимого события. Неудивительно, подумал Тэхён. Он впервые за годы жизни и работы бок о бок решился заговорить о совместном отдыхе.       Его человеческий коллега был более сдержанным, чем он, и обычно даже не улыбался. Всё, что его волновало — это работа, работа и ещё раз работа. Чонгук даже союз с ним, молодым ученым, который подыскивал тему для диссертации, заключил, чтобы не отвлекаться. Очень даже взаимовыгодный: Чонгук отвадил от омеги надоедливых альф и не посягал на его независимость, а Тэхён, получив тему для исследования, стал для Чонгука идеальным партнёром, что в жизни, что в лаборатории, не раздражая его своими выходками, как другие омеги.       Исследование неизвестного элемента в спиралевидных рогах единорогов, испускающего глубоко проникающее излучение, занимало все мысли альфы. Поскольку его концентрация была очень низка, для выделения требовалось перерабатывать огромные количества рогов. Благодаря лектору академии магических наук Ким Сокджину они получили тонну сброшенных в сезон рогов и оплатили только транспортировку. Вместе Чонгук и Тэхён каждый день обрабатывали рога огромными порциями, которые нагревались в огромных котлах. Но этого было недостаточно.       И поэтому Тэхён натянуто улыбался, не надеясь на положительный ответ. Но Чонгук, отстранившись от своих записей, его удивил.       — Я благодарен вам за заботу, — улыбнувшись, Чонгук протянул руку, и это был тот самый момент, когда вся материя вселенной сосредоточилась в одной точке, чтобы после случился «Big!», «Bang!». — Если позволите, я хотел бы пригласить вас на море. Слышал, что морской воздух благотворно влияет на здоровье.       Машинально Тэхён кивнул. Всё напряжение исчезло, будто по мановению волшебной палочки. Тело обмякло. Эльфа словно крылья понесли к человеку. Казалось, что даже скрипящие обычно половицы под ним притихли, затаив дыхание в такой знаменательный час.       Не смог Тэхён удержаться. То тепло, раззливающиеся у него в груди, казалось, переполняло его доверху радостью. А переизбыток чувств окрашивал его заостренные уши в багрянец.       Приблизившись, Тэхён шумно сглотнул, вложил свою чуть дрожащую от близости руку и подарил Чонгуку ответную улыбку. У эльфа буквально уши светились от счастья.       — Охотно приму ваше любезное предложение, г-господин Чонгук.       Звезда взорвалась.

⚛ ⚛ ⚛

      Наутро Тэхён не находил себе места в их скромном жилище. По десятому кругу он обходил, покачиваясь на каблуках, приемную и столовую, касаясь левой рукой всего, до чего дотягивался: вот пушистый сухоцвет, мягкий на ощупь, в вазочке на столе в приемной, ровная поверхность обеденного стола в контрасте с вязаной салфеткой, до скрипа чистые стекла серванта…       Ночью он едва ли спал. Внутри всё бурлило, как в их лабораторных котлах, а все мысли занимал предстоящий отдых с Чонгуком.       «Побывать в приморской усадьбе Сент-Биржу с Чонгуком…»       Тэхён улыбнулся своим мыслям.       Он мечтал об этом.       И вернувшись в свою спальню, эльф сел составлять план отдыха.       — Сент-Биржу, — бормотал Тэхён, в задумчивости постукивая костяшкой согнутого пальца по губам, — замечательное место… Морской воздух, обилие зелени, покрывавшей близлежащие холмы. Подходит для катания на велосипеде. Можно устраивать долгие прогулки…       Тотчас же зашуршали листы. Это он искал чистый лист среди замаранных измышлениями бумаг.       Но от предвкушения Тэхён стал неловким. Уронил перьевую ручку на стол — та с шелестом покатилась по листам, грохнувшись на половицы.       Тэхён чертыхнулся, вынужденный нагнуться, чтобы достать письменную принадлежность.       Наконец он приступил к плану. Даже язык от усердия высунул, увлёкшись.

      «Посетить молочный бар.

Прогуляться с Чонгуком по пляжу.

Встретить с Чонгуком рассвет.

Увидеть с Чонгуком лунную дорожку на воде.

Прокатиться на велосипедах».

      — Сделано, — с удовлетворением выдохнул Тэхён и, не теряя времени, запаковал список в готовый с вечера дорожный саквояж.       — Отдых… — Он поднялся со стула и потянулся, заложив руку за шею. — С Чонгуком… — Вышел из спальни на кухню. — Каков он будет? — размышлял он, готовя молочный чай. Такой любил Чонгук. В этом у них вкусы сходились.       Живот неожиданно скрутило. Не от привычного полуголода, а от понимания, что совсем скоро омнибус отвезет учёных в их первую поездку.       И они будут вместе.       — Поскорее бы! — не терпелось Тэхёну. Он слышал собственное гулко бьющееся сердце. Радостное ожидание захватило его. Он полностью погрузился в грёзы о совместном отдыхе.       «Надеюсь, ему понравится…»       С мечтательной улыбкой Тэхён отпил чай.       До чего же сладко.

⚛ ⚛ ⚛

      Под сенью тополя Тэхён поставил саквояж себе под ноги и потрусил уставшей рукой. Со вздохом посмотрел на свою левую руку. На ладони остался след от впивающихся в кожу ручек саквояжа.       Вот таким его и застал врасплох Чонгук. Он, достав аккуратно сложенный платок из нагрудного кармана белоснежной рубашки, утер взмокший лоб эльфа. Тэхён слабым голосом поблагодарил, внутри млея от прикосновения.       Солнечный свет разбился на осколки — и те, что нашли лазейку меж листьев, упали на Чонгука. Он оказался настолько близко, что Тэхён мог различить вспышки сверхновых в карих радужках.       «Теперь у него лицо в солнечных зайчиках», — улыбнулся Тэхён про себя.       Мимо него прошел бочкообразный эльф, несущий поднос с разномастными склянками.       — Зелья! — ревел он во весь голос. — Охлаждающие зелья! Покупай, пока не разобрали!       Поразительно проворные ноги несли эльфа всё дальше от них. Вот его спина скрылась за другими спешашими. Лишь обрывки громоподного голоса доносились из гула голосов:       — Два по цене одного!       Но Тэхён смотрел лишь на Чонгука.       — Я бы сейчас не отказался от зелья, — вздохнул тот, присев, чтобы открыть сумку. Покопавшись в рубашках, он достал лист бумаги и принялся им обмахиваться. На его открытом лбу блестели бисеринки пота, а пряди у висков взмокли. Он с ужасом взглянул на одежду эльфа. — И как вы не изжарились в сюртуке?       — Я его слишком люблю, — пошутил он, а, может быть, и нет. Этот сюртук ему подарил Чонгук, и Тэхён не хотел его снимать. Да и погода как для эльфа стояла прохладная. Но не для человека. — Подождите минуту, прошу вас.       И Тэхён бросился за торговцем, влившись в разномастную толпу.       — Любезнейший! — крикнул он вдогонку.       — Постойте! — ещё раз прокричал он, заметив широкую спину эльфа.       Торговец грузно повернулся.       — Чего вам?       — Две… склянки, — Тэхён сложился пополам, задыхаясь от поспешного бега.       — О! Те молодежены, — ухмыльнулся торговец, явно вспомнив его и Чонгука. И неправильно интерпретировал. — Две склянки для молодых супругов, — шутливо презентовал торговец.       Тэхён, неловко улыбаясь, оплатил. И, взяв по склянке в руку, поспешно понёс к «супругу».       А возражать торговцу не стал.       Естественно, только из-за скидки.       Благодарность в глазах Чонгука, когда он увидел вернувшегося эльфа с зельями в руках, заставила Тэхёна засиять, как начищенный медяк.

⚛ ⚛ ⚛

      Они специально прибыли много раньше, чем омнибус.       Многоместный большой экипаж на конной тяге, за небольшую плату перевозящий пассажиров, был популярным видом городского общественного транспорта. Внутри по обе стороны тянулись две скамьи для пассажиров.       Тэхëн хотел, чтобы они заняли место на крыше экипажа. Там посередине были установлены ещё две скамьи, на которых можно было сидеть спиной к центру. По краю крыши шли низкие перила, страховавшие от падения. Лучше там, на свежем воздухе, чем сидеть в духоте и зажатыми со всех сторон свёртками и саквояжами. «Чонгуку может стать дурно».       А всё потому, что они не могли позволить себе услуги магической башни. Телепортация прошла бы мгновенно — и без всяких проблем.       «Но это нам не по карману», —приуныл Тэхён и поднял саквояж, услышав приближающийся омнибус.       Стук копыт разносился из-за угла здания, где заседал Городской Совет, куда входили представители как эльфов, так и людей, и владеющих магией, и нет.       Оглянувшись на Чонгука, попивающего зелье через трубочку, он почувствовал, как у него поднялось настроение. С улыбкой он произнёс:       — Ну, идёмте?       Чонгук кивнул, высосал всю жидкость и бросил склянку в многомерный открытый мешок магического сборщика склянок рядом.       Пропустив Чонгука вперёд, Тэхён подошёл вслед за ним к задней части омнибуса. Чонгук заплатил за проезд и залез на подножку, отказавшись от помощи кондуктора. А после — и на платформу. Протянув эльфу руку, он помог ему взобраться.       Банальный жест вежливости, но Тэхён почувствовал, как у него запекло уши. Верный признак того, что они у него теперь красные.       «Хорошо, что Чонгук не заметил».       Далее они поднялись по узкой винтовой на крышу. Там, спиной друг к другу и лицом к противоположной стороне и сидели пассажиры.       А ведь раньше, когда всех омег обязывали носить длинную юбку впол, считалось неприличным, что кто-то мог увидеть нижние юбки. И омеги на верхние места не допускались.       Тэхён сжал зубы. Подумать только: заглядывают под юбки альфы, а виновны омеги. Хорошо, что Чонгук не такой.       К удовольствию Тэхёна, они сели на одной скамье. Поставили саквояжи под неё.       По бортикам крыши шли легкие перила. Тэхён, побаивающийся высоты, тут же схватился за них. Чонгук, видимо, заметил страх на его лице и поддержал его, положив руку на его.       — Всё хорошо, я держу вас.       — Б-благодарю, — выдавил смущенно Тэхён и отвернулся, якобы заинтерованный видом облагороженной стройными тополями площади.       Тут кондуктор, ответственный за крышу, проверил пассажиров и ударил о железный борт, давая сигнал возчиму.       Омнибус тронулся.       «Всем, для всех, каждому, для каждого» — таков был его девиз.

⚛ ⚛ ⚛

      Они сошли с омнибуса вместе с остальными пассажирами, и тот налегке двинулся обратно. Тэхён потянулся, разминая затекшие мышцы. А после на радостях взглянул на залитые солнцем холмы, покрытые зеленью. Дух захватывало от такой красоты. За холмамм прятались море и усадьбы у пляжа.       — Не смотрите на солнце, — в голосе Чонгука содержалось предупреждение, но вид у него был как всегда сдержанный. И Тэхён повернулся к нему, удивленно подняв бровь.       — Почему же?       — У вас, эльфов, — на ходу принялся объяснять Чонгук, поднимая саквояж, который до этого поставил на траву, чтобы передохнуть, — «чихание на солнце» особенно сильно проявляется. Это так называемый световой чихательный рефлекс. Феномен внезапного чихания при раздражении сетчатки глаза лучами солнца.       — Вот как, — протянул Тэхён, в задумчивости постукивая костяшкой согнутого пальца по губам, — интересно однако. Не замечал за собой такого.       И ради научного интереса прищурившись, он взглянул на солнце в зените. В носу засвербело. Он не сдержал чих. И ещё раз. И ещё. Но это стоило того. Тэхён и сам засмеялся, услышав сдавленный смех Чонгука и «Я же говорил».       Он и не мечтал, что однажды они будут вот так прогуливаться по тропе, спускающейся к морю.       Море…       В последний раз Тэхён бывал на море с бабушкой много лет назад. Он вспомнил, как она наказывала ему беречь уши. Вспомнил, как холодные от лечебной мази пальцы касались его ушей, растирали на всю длину. Кожа у эльфов там очень чувствительная, и бабушка боялась как бы она не обгорела.       Тэхён, не отдавая себе отчета в действиях, поднял руку и почесал ухо. Горячее. Надо было заранее намазаться, и Чонгуку бы не помешало предложить, подумал эльф мимоходом.       На него нашло какое-то сентиментальное настроение, иначе почему он решился поделиться воспоминаниями о детстве.       «За рассказом и путь скоротаем».       — В детстве, — начал Тэхён, с удовольствием отмечая, что Чонгук тут же прислушался к его голосу, — я заигрался с ровесником. Ребёнком ты не задумываешься, как быстро начинаешь дружить с кем-то, — он махнул свободной рукой, на что Чонгук кивнул, — и как быстро проходит время. Мы с этим мальчиком гуляли допоздна. «До сколько тебе разрешили гулять?» — спрашивал я, поглядывая на небо, на котором уже зажигалась заря. А он отвечал беззаботно: «До семи вечера». «Так уже пора, — удивлялся я, — пока дойдешь до своего домика, совсем стемнеет, глупый!». Но он стоял на своём: «Нет, мне разрешили до семи! Значит, выйду в семь!».       — И что же его родители? — склонил голову набок Чонгук.       — Поговорили с ним, чтобы между ними не оставалось недопониманий.       Казалось, Чонгук над чем-то глубоко задумался.       Они оставили ещё тысячу следов на песке тропинки, прежде чем Чонгук произнёс:       — А я однажды застрял на дереве.       — Как же так? — пораженно прикрыл рот свободной рукой Тэхён.       Чонгук только засмеялся:       — В нашем дворе, в самом дальнем углу, рос трехствольный орех. Один стремился вверх, подпирал сами небеса, а два других переплелись, словно змеи, и отклонились в сторону, — Чонгук показывал одной рукой как мог, а Тэхён внимательно слушал и смотрел. — Так вот, на полпути они словно в ссоре разошлись, а после вновь соединились. И я, глупый, застрял прямо в этом кольце, что они образовывали!       Тут Тэхён не смог сдержать улыбку. А как представил, так и сотрясся в приступе хохота. Чуть живот не надорвал.       — И никак не мог вылезти. Я звал матушку на помощь, но поместье было слишком далеко от сада. Пришлось падать. Прямо-таки повезло, что по осени как раз подо мной была собрана куча опавших листьев.       Искренний смех омеги подхватил ветер и унёс в залив. А от широкой улыбки у Тэхёна заболели щеки.       «И почему мы раньше так не болтали? — задумался Тэхён, отсмеявшись. Впереди уже виднелся флюгер на черепичной крыше старой усадьбы Чонгука и блестела водная гладь моря. — Узнавать друг друга было равно интересно, как и проводить исследования».

⚛ ⚛ ⚛

      «Бр-р-ру-у-у», — горестно провыл его желудок, как только они обустроились в усадьбе и присели отдохнуть на кушетку.       Требовалось слегка прибраться: открыть створки окон, предварительно закрыв те защитной занавесью, проверить комнаты, пыль протереть с мебели и вымести песок, просочившийся через щели в дверях. И застелить кровати чистыми покрывалами, на которых в изголовьях уложить друг на друга пышно взбитые подушки с вытянутыми уголками. И сверху накинуть белоснежные накидки с тюлевой оборкой на подушках.       Тэхён неловко зажал живот. За разговорами он не заметил, сколько времени прошло с уборки.       — Прощу прощения, — с неловкой улыбкой прошептал он, опустив голову.       «Стыдоба».       Уши, по ощущениям, пылали огнём.       — Ничего-ничего, — замахал руками Чонгук, а после пожал плечами: — Я ведь тоже голоден. Безумно.       Тэхён подозревал, что он сделал это, чтобы не смущать его, но так или иначе был благодарен.       — Я знаю тут неподалёку молочный бар, — Чонгук смотрел куда угодно, только не на него, когда предлагал это. И держал голову полуопущенной.       — «Веди, Вергилий верный мой, веди! Я красотой желаю насладиться».       Чонгук невольно хмыкнул на его комментарий и встал первым, оглянувшись на него в дверях. Тэхён, прихватив кошель, поспешил за ним.       Путь от усадьбы до бара занял пару эллей по пляжу вниз.       Тэхён уже мог различить вывеску «bar mleczny» на деревянном заведении с покатой крышей. Такие места очень популярны среди среднего слоя населения, а всë потому, что можно купить и съесть простые, но сытные блюда из молока, яиц и каш. В ассортимент входили: яичница, рис с молоком, томатный суп с разваренными макаронами или рисом, сурвука, мизерия, перóги, ленивые вареники, компот, а также кофе и чай.       Тэхён вырвался вперёд, поспешно взбежав по трём ступенькам к двери. Железная ручка едва не выскочила из вспотевшей руки. Он сжал зубы и нажал вниз снова. А после открыл дверь перед Чонгуком.       Колокольчик прозвенел, оповестив персонал о новых клиентах.       Шедший впереди Чонгук опасливо оглянулся на него через плечо, словно проверяя, где он. Тэхён ободряюще улыбнулся ему. «Всё в порядке». И, догнав, он стал идти наравне с альфой.       — Что вы хотите? — прошептал Чонгук, склонившись к нему.       Тэхён чувствовал его тёплое дыхание на коже, запах цедры окутывал его, и ему захотелось закрыть глаза, вдыхать его полной грудью и бесконечно наслаждаться.       — А, эм, — прочистив горло, Тэхён забегал глазами по доске, — в такой жаркий день хочется насладиться холодным компотом и рисом с молоком.       Чонгук кивнул и обратился к кассиру:       — Две порции компота и риса с молоком.       Кассир — молодой светловолосый паренек с шрамом через глаз — повернулся, вдохнул поглубже, раскрыл рот и прокричал на кухню:       — Компот — два раза, рис с молоком — два раза!       Тэхён вздрогнул не от крика, а от прикосновения. Это Чонгук тронул его за рукав, когда он засмотрелся на движения кассира, и кивнул на столик у витрины. Тэхён последовал за ним по пятам, довольный тем, что Чонгук так и не отпустил его.       Они устроились за столом, развлекая себя беседами о том, чем заняться. На большом пузатом телевизоре у кассы играл старый добрый рок-н-ролл, записанный на DVD, но они слышали лишь друг друга.       — Может, поплаваем? — предложил Тэхён, глядя на него хитро из-за сложенных ладоней.       — Я-я… — вздохнул Чонгук, покраснев, а после признался в оплошности: — забыл плавки…             — О, — пригорюнился ненадолго Тэхён, а после засиял, как начищенный медяк, которым заплатил за компот: — Я одолжу вам свои! Не беспокойтесь, это запасные! — «успокоил» омега смущенного альфу, который тупил взгляд.              А когда блюда были готовы, кассир выставил их на прилавок с криком «Компот! Рис! Заберите!» и Тэхён собирался подняться, то Чонгук опустил ему на плечо руку:       — Останьтесь. Я всё принесу.       — Неудобно как-то, — пробормотал Тэхён, на что Чонгук заверил его, что всё в порядке. И Тэхён сел на место. Он полностью доверился Чонгуку.

⚛ ⚛ ⚛

      После молочного бара — сытые и довольные — они прогуливались по пляжу. Медленно, в развалочку, никуда не спеша. Так близко друг к другу. Их руки почти касались. Тэхён искоса следил за этим.       Ветер с залива освежал. Солнце ещё не полностью скрылось за горизонтом, а луна уже взошла. Волны лизали песок, вспениваясь. На воде дрожала лунная дорожка. Зарево на небесах постепенно поглощала пыльная синева.       — Дорогой!       Их отвлёк взволнованный крик неподалёку. Они синхронно повернулись к источнику звука. В сумерках различили высокую фигуру молодого альфы, поддерживающего беременного омегу со светлыми завитыми локонами. Живот выпирал из-под его рубашки. Омега держался за него руками, заполошно дыша.       — Что-то случилось? — взволновался Тэхён.       — Позвать на помощь? — предложил Чонгук, подойдя ближе. Тэхёна потянуло за ним, а он и не прочь.       — Ох, нет-нет, всё в порядке, — мягко улыбнулся (передний зуб у омеги был неровным) незнакомый омега и, подняв взгляд на обеспокоенного мужа (на пальце его блестело кольцо), произнёс: — Просто он толкается.       И взяв руку мужа, он положил её себе на живот. Вскоре суровое лицо альфы озарила сияющая улыбка.       Тэхёна растрогала эта картина до глубины души. Он прикрыл рот рукой. Он не мог иметь детей. Для родивших омег путь в науку заказан. Ведь по указке общества они должны всё своё время посвятить малышу. Должны угождать альфе. Хранить очаг.       Общество ставило перед омегой выбор между семейной жизнью и учёной карьерой. Но если бы можно было совместить…       Но если бы его мужем был такой надежный человек, как Чонгук, подумал Тэхён. Он бы не боялся беременности. Ведь знал, чувствовал, что альфа не причинит вреда, не разрушит его мечты, поддержит его возможное решение совместить.       — А можно… — стесняясь и краснея, начал Тэхён, — потрогать?       Незнакомый омега с теплой улыбкой кивнул, а его альфа отошел, подпустив их к самому драгоценному в своей жизни.       Тэхён с опаской положил ладонь на выпуклый живот. Даже сквозь тонкую ткань рубашки он чувствовал тепло кожи. Затаив дыхание, он стоял и прислушивался. Сейчас?..       К сожалению, малыш словно почувствовал чужих и затих.       Тэхён отстранился с натянутой улыбкой, стараясь не показывать то, насколько был расстроен.       Омега извиняюще улыбнулся, хотя казалось бы, за что?       Его альфа кивнул им и приблизился к своему омеге, уводя его.       Чонгук взял Тэхёна за руку. Стоя рядом, они помахали на прощание молодой семье. А после Чонгук прошептал:       — Создать маленькую жизнь — это так удивительно.       Продолжили они прогулку под впечатлением. В уютном молчании.       Каждый думал о своём, не мешая другому.       И вдруг Тэхён почувствовал себя дурно. В горле будто что-то застряло, не пропуская дальше воздух. У него на мгновение помутнело перед глазами. Луна и зведы, освещавшие им путь, поплыли. И он за ними.       Инстинктивно Тэхён схватился за самую надежную опору — за Чонгука, который поймал его, поддержал за спину рукой и опустил на песок, беспокойно заглядывая ему в глаза. Чонгук нависал так близко, что Тэхён различил мельчайшие узоры в широко раскрытых от страха глазах.       «До безумия красиво. В его глазах остатки вспышек сверхновой».       Он так засмотрелся, что не слышал Чонгука, только видел, как быстро двигались его губы, как сжимались они в отчаянии.       — …что с вами?! — донесся до него голос, в котором звучала неподдельная тревога, а в глазах плескался страх. И от этого почему-то радостно томилось в области сердца.       «Мне должно быть стыдно за такое, — пожурил себя Тэхён и тут же признал очевидное: — но как же я счастлив!»       Восприятие у Тэхёна обострилось — он чувствовал даже то, как дрожали пальцы альфы на его спине. Внезапно в одежде стало душно, тесно, неприятно. Накатил необъятный жар. Казалось, каждая клетка эпидермиса горела. Дышалось тяжело. Будто он вдыхал пар гейзеров. Кровь в теле вскипела. Особенно в областях подмышек и горла. А объявшая его слабость не позволяла даже руку поднять. Хотелось. Хотелось…       — Альфа… — прохрипел омега, посмотрел на Чонгук напоследок затуманным взглядом и закрыл воспаленные глаза. Прошептал слабо: — Течка.       За столько лет они никогда не проводили течки вместе. Это казалось вульгарностью, пошлостью…       Чонгук всегда уходил в этот период в работу, денно и нощно находясь в лаборатории. И носа оттуда не казал.       Не было необходимости.       А теперь была.       Тэхён сквозь дремоту чувствовал, как Чонгук поднял его на руки, поддерживая под коленями. Ни капли лишнего не позволил себе альфа.       Чувствовал, как его несли куда-то.       «Домой».       От этой мысли хотелось глупо улыбаться. Всё казалось волшебным сном. Он был прижат к груди Чонгука, слышал сбитое сердцебиение Чонгука и слушал его успокаивающий шёпот:       — Всё хорошо, всё хорошо. Я рядом.       И чувствовал его холодные губы, его быстрое прикосновения к разгоряченной коже. Приятно.       «Какой хороший сон», — подумал Тэхён, расплывшись в улыбке.

⚛ ⚛ ⚛

      Скрипнули пружины.       — Не уходите… — так умоляюще просил омега, когда запыхавшийся от спешки Чонгук опустил его в постель. Даже белоснежную накидку с тюлевой оборкой на подушках не снял, так спешил. А после нагнулся, чтобы снять туфли и бросить их не глядя к железным ножкам кровати.       — Прошу прощения, — он принялся растëгивать его сюртук, после помог выбраться из рукавов.       Тэхён послушно поворачивался. А после заупрямившись, как будто после этого Чонгук уйдёт, он стал так отчаянно цепляться за жилет, не давая и шанса отстраниться, что у Чонгука защемило сердце. Он искривил губы, пережидая укол боли, и оставил жилет в покое.       Отступив, Чонгук опустился на пол перед кроватью и взял за руку омегу. Кожа его пылала. Едва ли не пар шёл от неё. Чонгук в прострации провёл незамысловатые линии большим пальцем по внешней стороне ладони Тэхёна.       Сердце альфы мучило то, что он не знал, чем помочь, чтобы унять этот жар, терзающий Тэхёна изнутри.       Сглотнув, Чонгук посмотрел твердо прямо в зеленые воспаленные глаза Тэхёна и пообещал шёпотом:       — Я никогда не оставлю вас, — прозвучало оглушительным грохотом в тишине спальни. Он так долго держался в стороне от Тэхёна, но приглашения от него всё изменило. И вот они на совместном отдыхе. Он окончательно удостоверился в чувствах к Тэхёну.       Приподнявшись, чтобы сесть на кровать, Чонгук заметил, что на лоб эльфу ему упала взмокшая челка. Он машинально поднял руку и убрал ему пряди за уши. Тоже горячие до одури.              — Поспите — и всё пройдёт, — он не знал, так ли это, но очень надеялся.       Тэхён закрыл глаза, последовав его совету. И тогда Чонгук, накрыв его одеялом, последовал к двери. Совесть его изъела, как личинка жука-древоточца древесину, уже в полпути.       Он ведь обещал.       «Одна нога здесь, другая — там».       Как можно быстрее он прошел по светлому узкому коридорчику на кухню, где взял эмалевую чашу и набрал туда воды. Пока ждал, когда вода достигнет определенного уровня, всё притоптывал ногой от нетерпения. А после схватил чашу и понесся к Тэхёну.       — С вами всё будет хорошо, — повторял он как мантру, ставя на столик рядом с кроватью чашу холодной воды и присаживаясь на край кровати.       Если это действительно течка… Чонгук всегда уходил в этот период в работу, денно и нощно находясь в лаборатории. И носа оттуда не казал, чтобы Тэхён чувствовал себя в безопасности. Но судя по тому, что Тэхён ни капли не напрягался при виде его, альфы, Чонгук был неопасен?       Чистый, накрахмаленный платок из кармана в качестве тряпицы погрузился в воду. Поднялся. Лишняя вода полилась вниз, поднимая брызги, когда Чонгук принялся выжимать платок. Намокли манжеты на рубашке, а когда он поднял ткань, чтобы положить её на лоб омеги, то ещё и капли заструились за шиворот.       Вены на его ладонях проступили от тревоги. Всю ночь он дежурил у омеги и встретил рассвет с ним же.

⚛ ⚛ ⚛

      Наутро с омнибусом прибыл врач.       «У вас ложная беременность» от него прозвучала страшно для Тэхёна. Он весь изнервничал, сжав сбитые простыни потными ладонями, пока врач продолжал:       — Это результат гормональных изменений. Ваш организм вырабатывает гормоны, характерные для беременности, хотя самого оплодотворения и не произошло.       Тэхён, страшно покраснев, опустил голову.       — Но в вашем случае, господин Тэхён, ложная беременность — следствие контакта с беременным омегой. Такое случается. Не волнуйтесь, — сердечно улыбнулся врач, и Тэхён, подняв голову, расслабился немножко. Возможно, потому что врач имел пышные, аккуратно остриженные усы. Так он казался добрым понимающим старичком.       Тэхён кивнул, сложив ладони на одеяле поверх живота.       — В течение недели симптомы исчезнут, — успокоил Тэхёна врач, а после почему-то обратился к Чонгуку: — Вам, господин Чонгук, предписание: ни в коем случае не разрешать господину Тэхёну сцеживать молоко, чтобы не провоцировать увеличение лактации.       Чонгук с таким серьёзным выражением лицом кивнул, забирая от него какую-то ткань, что Тэхён пожелал провалиться под землю. Вот тебе и добренький старичок! Поставил его в такое положение!       «Неужели он принял Чонгука за моего альфу?!»

⚛ ⚛ ⚛

      Неловкость Тэхёна ощущалась физически.       Лежа на кровати по нос, укрытый одеялом он шепотом пожаловался после ухода врача на симптомы ложной беременности. Только кончики красных ушей выглядывали.       — Живот вздулся и, — заикнулся он, но всё же переступил через себя и продолжил: — соски напряглись. И течёт молоко, — таким отчаянным голосом произнёс, что Чонгук с болью, кольнувшей сердце иглой, подумал: «Ещё немного — и заплачет».       Чонгук присел на краюшке кровати и накрыл руками ладони Тэхёна.       — Ничего страшного, мы подложим вам ткань, что рекомендовал врач. Это поможет. И скоро всё пройдет, — пообещал он с улыбкой, надеясь на этот исход.       Тэхён ответил слабой улыбкой и взглядом, в котором читалось желание поверить ему на слово.

⚛ ⚛ ⚛

      — Что вы там делае… — хотел поинтересоваться Чонгук на пороге комнаты, когда Тэхён притих на несколько минут.       — УВААВ! — на него внезапно упал паук, которого он в панике куда-то откинул бешеным ударом руки.       Это было ещё страшнее. Ведь теперь он его не видел.       Его прошила неприятная дрожь. Альфа постарался поскорее убраться от двери.       К Тэхёну. Он не видел его целый день. Лежал в соседней комнате в постели и, смотря в белый потолок, прислушивался к малейшим звукам в доме. Вот тикали настенные часы с кукушкой, неустанно отмеряя время. Вдалеке лаяла чья-то собака, слышно было из открытого настежь окна, как кричали чайки.       Тэхён захотел поспать, ему требовался отдых, и Чонгук, конечно же, понял намёк и не посмел ему помешать своим присутствием.       Но все же, он чувствовал на себе ответственность за Тэхёна. Его альфа требовал присматривать за омегой. И когда к вечеру Чонгук услышал шорох и скрипы кровати, то в голове как в горящий фонарь забилась тревожная мысль-мошкара: «А что если он упал и потерял сознание?».       Сердце у него тогда пропустило удар. Он вскочил и ринулся в комнату омеги.       А там его ждал паук.

⚛ ⚛ ⚛

      А омега в это время старательно раскладывал одежду вокруг себя, делая гнездо.       Для этого он вытащил все свои скромные пожитки из саквояжа и вывалил эту кучу на белоснежную помятую постель. Откинув прочь пустую сумку, Тэхён устроился около горы вещей и принялся за работу.       Ноги уже затекли от долгого сидения на коленях. Но он не мог встать, пока не сделает всё идеально.       Под кожей зудело желание позаботиться о Чонгуке, становилось всё сильнее и сильнее. Оно не проходило, как надоедливый коммивояжёр, пытающий впихнуть тебе книгу о Едином Боге.       Тэхён оставил Бога, когда тот не ответил на его молитвы о здоровье отца и матушки, не спас их…       Беспокойство за Чонгука надавило на плечи, как в детстве — огромный толстый кот, любимец бабушки, который любил взбираться к нему на спину и подолгу сидеть на плече, мурча на ухо скрючившему в три погибели мальчику.       Дышать сейчас было ещё тяжёлее, чем тогда. Наглого кота можно было с трудом, но снять, если попросить бабушку. А где сейчас отыскать сведущего в делах любовных, чтобы убрать этот камень с его души?       Взгляд блуждал по комнате, не останавливаясь надолго ни на чем: шкаф, задвинутый под стол стул, на столе — забытая чаша…       «Чаша! А там платок! Он тоже пригодится».       …И мнущийся Чонгук в дверях.       Тэхён начал нервно покусывать костяшку пальца, пока не придумал блестящую, как его затуманенному мозгу показалось, идею.

⚛ ⚛ ⚛

      Облизнув пересохшие губы, Чонгук исподлобья стал следить за Тэхёном, когда опасность миновала.       И не сразу Чонгук заметил, что давно перешел черту. Пусть всего лишь в своих мыслях, это всё равно было возмутительно грубо…       Но глубоко внутри Чонгук всё же хотел однажды иметь возможность произнести его мягкое, как перина, имя без всяких «господинов», как того требовала культура речи.       Чонгук был одержим этим желанием почти так же, как и мыслями об омеге…       — Не хватает…       Он подобрался, услышав едва слышимый шепот.       Тэхён говорил себе под нос, лихорадочно глядя на него. У него явно пошло что-то не так. И это его вывело из колеи. А Чонгук не хотел, чтобы Тэхёна что-то растраивало.       В движении он вытянул руку из рукава сюртука.       И тогда Тэхён поднял голову, вперив в альфу горящий жадностью взгляд. Он, полностью сосредоточенный, стал следить за тем, как снимал одежду Чонгук. Омега весь подобрался на постели, наклонившись вперед и широко раскрытыми глазами гипнотизируя Чонгука.       — И жилет, — прозвучало хлестко. Это была не просьба, а самый настоящий приказ.       Грубо, но Чонгук этого даже не заметил. Альфа был сосредоточен на том, чтобы выполнить потребность омеги.       — И брюки.       — Оставьте хотя бы рубашку, — смутился Чонгук, отдавая верхнюю одежду и принимаясь за штаны.       Остался альфа в неглиже. Но всё это того стоило. Увидеть гнездо — это редкое зрелище. Но поучаствовать в его создании? Какой альфа откажется?       И смотрел Чонгук с восхищением, как Тэхён укладывал гнездо по своей особой системе: сюртук скрутил и подложил снаружи стены, чтобы понадежнее, жилет смял и выложил изнутри, а своей самой красивой рубашкой накрыл стенки, украшая.                     Чонгук не смог сдержать улыбки, когда Тэхён осторожно перелез через груду вещей и отошел на пару шагов, чтобы посмотреть на результат своего труда.       По его виду становилось понятно: результат упорной работы полностью его удовлетворил. Он встал, выпрямившись во весь рост и широко расставив ноги, и поставил руки на бока. Омега явно гордился своим гнездом.       Чонгуку понравился вид Тэхёна. С этими раскрасневшими щеками, улыбкой, сдержать которую не мог, сияющими зелеными колдовскими глазами…       Он, конечно же, заметил, как Тэхён косил взгляд на него, будто проверяя его впечатления, его реакцию. И поспешил сказать искренние слова, идущие от залитого нежностью сердца:       — Вы великолепны. Ваша работа выше всяких похвал.       Улыбка тронула его уста, когда увидел алые уши Тэхёна. Омега был доволен.       Чонгук сказал про себя: «И вы мне очень нравитесь». Он надеялся, что скоро эти слова будут произнесены.       Тэхён был весь во внимании. И решил поделиться об удачах и неудачах на пути к постройке идеального гнезда. Что у него долгие годы не получалось, стены разваливались, получившиеся гнезда не давали ему ощущение безопасности, не дарили покоя.       — А с вами всё получилось, — Тэхён посмотрел на него с искренней благодарностью.       Это ударило прямо по слабому сердцу Чонгука.              А Тэхён — само очарование — ещё и прошептал заговорщически:        — Хотите я поделюсь тем, что выяснил?       Чонгук с готовность кивнул, радостный, что Тэхён стал оживлённ. Ему нравилось, что омега наслаждался, что откровенничал с ним, коллегой, но по сути незнакомцем.

⚛ ⚛ ⚛

      Тэхён на самом деле слегка переживал.       «Как бы Чонгук не счел меня бессовестным хвастуном…»       Но после его слов омега почувствовал себя так хорошо.       Так счастливо было рядом с Чонгуком. Мурашки бегали по коже от слов альфы. Тэхён растирал руки и поëживался от удовольствия. Душа его пела и плясала под баранный бой сердца. Он хотел расцеловать альфу. Щеки омеги пылали от радостного возбуждения.       После того, как он рассказал формулу идеального гнезда, а Чонгук внимал ему максимально серьёзно, Тэхëн начал крутиться вокруг своей оси, раскинув руки. А после эльф остановился, почувствовав головокружения. Ум его настолько освободился от всех забот и тревог, что он пригласил Чонгука в гнездо, подав ему руку.       «Чонгуку понравилось!» — от этой мысли бабочки щекотали живот.       Лежа в кровати у него приятно кружилась голова. Возникло убеждение, что всё в жизни у него наладилось. Следом — стремление разделить свои переживания и чувства с альфой и почувствовать полное единение.       Чонгук завораживал. Тэхён впитывал каждую его черту, будь то шрамик на щеке или туманность, которая возникла после взрывов сверхновых звёзд в карих глазах напротив.       Эльф нежился в объятиях человека, общение с которым пьянило и трепетало душу.

⚛ ⚛ ⚛

      Его пригласили в гнездо!       Чонгук подал руку Тэхёну, совсем не ожидая упасть в его крепкие объятия.       Не отлипая друг от друга, они подошли к кровати. Осторожно, чтобы не потревожить стенки, умостились рядышком. И лежали лицом друг к другу, и их руки соприкасались.       Чонгук ощущал, насколько близки они стали за короткий срок.       То, что он оказался сопроичастен к постройке гнезда, вызывало чистую эйфорию.       Улыбка, добрая, теплая, искренняя, появилась на его лице.       Он взял и сжал руку эльфа. Словно наяву он чувствовал, как образовывались новые связи между ними. Как их ядра обменивались электронами.       Прижавшись лбом к чужому и закрыв глаза, Чонгук сделал глубокий вдох, затем медленно выпустил воздух.       От счастья распирало грудь.       Он слушал, как мурлычет Тэхён себе под нос.       Убаюканный этим, он так и уснул, уткнувшись носом в его плечо.

⚛ ⚛ ⚛

      Наутро Тэхён не успел проснуться, как уже растянул губы в довольной улыбке.       Он принюхался и уловил сладкий тёплый запах молока. Тут же привстал на локтях. И первой попавшейся на глаза была чашка из белого фарфора, разрисованная синей тушью. Потом мозг обрисовал связи: чашка — на подносе, поднос — в руках Чонгука, Чонгук — прекраснейший альфа.       Любимый.       — Благодарю вас, — прошептал омега, довольный тем, что альфа о нем — о боже! — заботится.       Он взял поднос и поставил на тумбу.       И где были его глаза раньше? Чонгук ведь делал это, казалось, всегда?              Чонгук чувствовал потребность быть рядом. Он взращивал их любовь так бережно. Преодолевал границы осторожно. Нуждался в его, Тэхёна, любви.       В порыве он обнял альфу, который ничего не понял толком. Чтобы ладони так сильно не тряслись, эльф сжал в замок их за шеей Чонгука. Найдя в нём опору, Тэхён успокоился.       Прикрыв веки, он попытался нарисовать на изнанке век те воспоминания, отдающие тёплым молоком.       — У вас такой запах… Такой витал на кухне моей бабушку по вечерам.       Тэхён осторожно отстранился, пододвинулся, освободив место для альфы, и похлопал по месту рядом с собой. Чонгук с удовольствием присел рядом, желая послушать его рассказ. Тэхён прочитал это желание в его взгляде.       — После того как мы встречали корову — водопас приводил её последнюю, но встречал первую, — мы загоняли её в сарай. Ну как мы, — фыркнул Тэхён, — бабушка. Милка слушалась одного её голоса. А я телепался с прутиком за бабушкой. Так вот. Загоняли корову в сарай. Милка сама шла на своё место к кормушке, а бабушка её привязывала быстренько. И хвост к ноге. А дальше садилась доить. У бабушки была такая маленькая, низенькая скамеечка, на ней и сидела. И ругалась, когда Милка переступала ногами, пугая бабушку.       Тэхён вспомнил то время, услышав словно наяву равномерное дерганье за соски, как струи молока громко бьются в стенку железного ведра. А он сидел за канавой на корточках и смотрел наверх. Там, на потолке из бревен, ласточки вылепили гнездо.       — И птенчики, представляешь! — Тэхён с широкой улыбкой наклонился к Чонгуку. — Любопытные, они выглядывали из гнезда. Такие милашки! А их родители залетали в сарай с добытыми мушками, чтобы накормить голодных. Я к тому времени тоже был голодным. И вот бабушка заканчивала, мы шли умываться, переодеваться в чистое. Бабушка зажигала керосиновую лампу и ставила чайник греться. И потом делала чай со свежим молоком. Мы садились за маленький стол у окошка, на котором цвели красненькими цветочками колючие растения. Не зажигали лампу, нам было любо и догорающие лучи солнца. И так мы и проводили вечера… — вздохнул Тэхён — Эти воспоминания такие нежные, пахнущие уютом, так дороги мне, что я храню их бережно в своём сердце, — поделился Тэхён, потупив взгляд и замолкнув после такой тирады.       Чтобы после признаться с гулко бьющимся сердцем:       — И такие же чувства я испытаю рядом с вами.       Испустив долгий выдох, он вскинул голову и выпалил:       — Я вас люблю!       — Я вас люблю! — Чонгук признался, подавшись к нему.       И непонятно было, кто из них был первым. Ведь их признания слились в одно.       И будьте спокойны: отпуск у них прошёл прекрасно, симптомы у Тэхёна не помешали отдыху, быстро прошли.       Чонгук и Тэхён покатались на велосипедах уже как парочка, а в карьере учёные достигли небывалых успехов.       После свадьбы они завершили своё многолетнее исследование, в результате которого выделили из пыльцы единорогов чистый химический элемент — кигил.       Такое название предложил Тэхён, а на вопрос Чонгука о значении этого слова страшно покраснел и ответил вопросом на вопрос:       — А что вы чувствуете, находясь рядом со мной?       Они смотрели друг другу в глаза и влюбленно улыбались.       — Трепет, — ответил Чонгук на выдохе, ласково проводя по алому ушку эльфа большим пальцем.