Помощнику Линь есть что сказать

Все в Ваньчжу знали, что Хэ Цзяньшань — человек слова. Если он что-то решил, изменить его мнение было почти невозможно. Разве что Линь Хуэй, его помощник, иногда мог его переубедить. Однако в последние дни все с удивлением заметили, что на этот раз президент Хэ выставил его за порог. За неделю Чжао Сяосяо была переведена на 12-й этаж в качестве секретаря Линь Хуэя и заняла его прежнее место, а сам Линь Хуэй наконец получил отдельный кабинет. Хэ Цзяньшань оборудовал для него соседнюю пустующую комнату. Весь офис был озадачен поступком Хэ Цзяньшаня. Еще несколько лет назад, когда компания переехала в новое здание, административный отдел предлагал выделить Линь Хуэю отдельный кабинет, но оба отказались, заявив, что им так удобнее работать. И вот, когда все уже привыкли к тому, что они неразлучны, Хэ Цзяньшань неожиданно перевел сотрудницу, а помощнику выделил отдельное помещение. Это не могло не вызывать вопросов. Даже Ань Ни, встречая Линь Хуэя, смотрела на него с немым вопросом, что раздражало его еще больше. Между Линь Хуэем и Хэ Цзяньшанем воцарилась странная атмосфера. Казалось, ничего не изменилось. Они по-прежнему работали, обсуждали дела, приходили и уходили с работы в обычном режиме. Но в то же время, что что-то все же произошло. Линь Хуэй вел себя слишком отстраненно. Кроме рабочих вопросов, он не говорил с Хэ Цзяньшанем ни о чем лишнем, избегал его взгляда и, закончив обсуждение, сразу же уходил к себе. Если с Хэ Цзяньшанем он был холоден, то с Чжао Сяосяо он вел себя на удивление тепло. При передаче дел он всегда улыбался, говорил мягко и ободряюще, терпеливо объяснял и хвалил ее. Уже через пару дней Чжао Сяосяо была покорена и всем рассказывала, что Линь Хуэй — ее кумир. Казалось, молодой человек в одночасье научился искусству перевоплощения. Он с легкостью переключался между холодной сдержанностью с Хэ Цзяньшанем и теплым обхождением с Чжао Сяосяо. Линь Хуэй думал, что за столько лет в Ваньчжу он уже научился сохранять невозмутимость, но теперь его истинная натура проявилась. Оказывается, он тоже мог быть по-детски упрямым. Линь Хуэй стоял у окна и смотрел наружу. Вид отсюда был почти таким же, как из кабинета Хэ Цзяньшаня, но две стены разделяли их, создавая два разных мира. Он повернулся и взглянул на телефон на столе. В правом верхнем углу аппарата была наклейка с цифрами «822» — это был его внутренний номер, который ему присвоили в первый же день работы в Ваньчжу, и с тех пор он оставался с ним. Этот телефон звонил часто, но почти никогда по инициативе Хэ Цзяньшаня. Когда он еще пользовался старым офисом, мужчина любил, проходя мимо, позвать его обсудить дела, а после переезда, даже когда они сидели в одном кабинете, разделенные лишь дверью, он часто просто кричал: «Линь Хуэй!» Линь Хуэй часто думал: «Было бы прекрасно, если бы так могло продолжаться вечно». Но даже такое маленькое, ничтожное желание оказалось неосуществимым. Линь Хуэй всегда считал, что хорошо понимает Хэ Цзяньшаня. Во многих вещах, особенно в работе, между ними было полное взаимопонимание. Но в тот день мужчина, видя его сопротивление, все равно принял решение без обсуждения, и это задело его. Как это ни смешно, многие за эти годы намекали, что глава Ваньчжу явно выделял его среди остальных, но он сам, из-за своих скрытых чувств, никогда не решался в это поверить. Даже пустые надежды могли ранить. Он прятал свою влюбленность в глубине сердца, чтобы всегда оставаться хозяином положения. Он так углубился в размышления, что вздрогнул, когда в кабинет без стука вошел Ли Фэнхай. Генеральный директор пришел сегодня в главный офис по делам и, узнав последние сплетни, после деловой встречи сразу же прибежал к нему под предлогом «посмотреть его новый кабинет». Осматривая помещение, он толкнул Линь Хуэя локтем и с усмешкой сказал: — В Ваньчжу говорят, что ты впал в немилость. Но судя по обстановке, не похоже на это. Линь Хуэй фыркнул. — Он что, император? «Впал в немилость» — это уже слишком. — После того как в прошлом году пьяный лао Пань сказал: «Помощник Линь, ты у нас ниже одного, но выше десяти тысяч*», разве это не стало мемом? — рассмеялся Ли Фэнхай. П.п.: Поговорка «ниже одного, но выше десяти тысяч» используется для описания того, кто занимает вторую по значимости позицию в иерархии, уступая только самому главному, но при этом стоит выше всех остальных. Лао Паня звали Пань Синьнянь, он отвечал за один из проектов. Обычно молчаливый, в пьяном виде он начинал нести всякую чушь. Как-то раз на корпоративе он, подойдя к Линь Хуэю с тостом, хлопнул его по плечу и назвал «ниже одного, но выше десяти тысяч», а рядом сидел сам Хэ Цзяньшань. Линь Хуэй покраснел до ушей и готов был провалиться сквозь землю. Линь Хуэй налил Ли Фэнхаю чаю. Тот принял чашку и спросил: — Но я все же не понимаю. Ань Ни говорит, что та девушка — твой секретарь. Тогда почему она сидит там? Она твой секретарь или все же секретарь боссаа? С точки зрения расположения, место Чжао Сяосяо находилось между кабинетами Линь Хуэя и Хэ Цзяньшаня, но это был целый блок, и даже сам Линь Хуэй не понимал, что задумал президент Хэ. Теперь, когда Ли Фэнхай затронул эту тему, он снова почувствовал раздражение и налил себе воды, сделав большой глоток. — Она мой секретарь, я ее обучаю. Скоро часть дел перейдет к ней, у меня слишком много работы. Хотя он так говорил, но видя, как привычные ему обязанности постепенно переходят к Чжао Сяосяо, Линь Хуэй не мог избежать горечи. Быть влюбленным тайно — это так тяжело. Порой даже такая мелочь, как уборка стола Хэ Цзяньшаня, казалась ему сладкой, но теперь его лишили и этого. Причем лишил сам Хэ Цзяньшань. — Шутки в сторону. Ань Ни и другие думают, что вы с Хэ Цзяньшанем поссорились, а мне кажется, тебя скоро повысят, — сказал Ли Фэнхай, переходя на серьезный тон. Линь Хуэй промолчал. — Сейчас твоя должность на полступени ниже, чем у Сунь Цина… Думаю, Хэ Цзяньшань готовит тебя на повышение… Ли Фэнхай заметил, что Линь Хуэй все еще не в духе, и усмехнулся. — Что, даже повышение не радует? Неужели ты и правда хочешь всю жизнь быть помощником? Линь Хуэй подумал: «Да. Я хочу быть его помощником всю жизнь». Если бы Ли Фэнхай узнал его мысли, он наверняка бы посмеялся и назвал его безынициативным. Но Линь Хуэй был всего лишь обычным парнем из провинции, без грандиозных амбиций. Он так усердно работал лишь для того, чтобы иметь право стоять рядом с Хэ Цзяньшанем. — Посмотрим, пока это лишь догадки. Может, он просто устал от меня и хочет, чтобы я не мозолил ему глаза, — съязвил Линь Хуэй. Ли Фэнхай засмеялся, но вдруг его лицо изменилось, и он быстро выпрямился: — Президент Хэ… Линь Хуэй обернулся. Хэ Цзяньшань действительно стоял в дверях. Неизвестно, сколько он успел услышать. Линь Хуэй махнул на ситуацию рукой. Что будет, то будет. С напускной развязностью он спросил: — Президент Хэ, вы искали меня? Хэ Цзяньшань кивнул. — Пойдем, нужно кое-что обсудить. Линь Хуэй взглянул на Ли Фэнхая и последовал за Хэ Цзяньшанем в его кабинет. Едва переступив порог, Хэ Цзяньшань сказал: — В следующий вторник летим в Чаннин. Поедем вдвоем, дня на три. Линь Хуэй удивился. — Только мы вдвоем? — Мм. Господин Фэн из Жуйтао пригласил встретиться. Линь Хуэй не был уверен, что значила эта «встреча». — Билеты уже заказали? Вообще, вы могли поручить это Сяосяо. Хэ Цзяньшань на мгновение замер, а затем сказал: — Линь Хуэй, мой помощник — это ты. Как будто боясь, что тот не расслышал, он повторил: — Только ты. Произнося эти слова, он смотрел на молодого человека серьезно и прямо, и тот впервые за долгое время не отвел взгляда. Они стояли так близко, что Линь Хуэй, казалось, мог разглядеть в глубине глаз Хэ Цзяньшаня свое собственное растерянное отражение. Наступила тишина. В конце концов Линь Хуэй сдался. Он отступил на шаг, незаметно опустив глаза. Он догадывался, что Хэ Цзяньшань слышал его разговор с Ли Фэнхаем, и теперь объяснялся. Всего лишь из-за его глупых, обидчивых слов. Это отрезвило Линь Хуэя. У него не было права что-либо требовать. Он не должен был привносить личные эмоции в работу, это было непрофессионально. А Хэ Цзяньшань, видя это, даже не сделал ему замечания. Линь Хуэй почувствовал опустошение. Из-за всех этих дней недовольства, своей наигранной холодности, да и всего остального. Он сдался перед редкими проблесками нежности Хэ Цзяньшаня. Линь Хуэй поднял голову и снова посмотрел на него. — Да. Я помощник президента Ваньчжу.