Я боюсь тебя

      Возвращаясь домой, Тэхен был полностью погружён в свои мысли. Проблемы на работе, появившиеся пару недель назад никак не решались, чтобы Тэ не предпринимал : клиент никак не утверждает, спроектированный интерьер загородного дома. Изменения вносятся каждый раз: то красное джакузи это писк моды, по мнению клиента, то колхоз. С такими людьми очень сложно работать, да и в целом с людьми, если быть честным.Проблема даже не столь в привередливости заказчика, сколько в сроках выполнения работы, уже как неделю назад над данным участком должны были во всю работать проектировщики и инженеры, а они не могут определиться даже с цветом ванной — руководство ежедневно наседает на Тэхена со словами о том, что проект нужно передавать дальше. Кроме того, на его плечах ещё парочку интерьеров и постоянные встречи с клиентами для утверждения готового дизайна. Тэхен устал, он измотался и нужнюдается в отпуске. Еще пол месяца такой беготни, и ему никакие выходные уже не помогут.       Заходя в квартиру, парень раздувается, ставя кроссовки на полку для обуви. — Привет, — вдруг где то сзади говорит Чонгук, чем от неожиданности пугает Тэхена. — Боже, что пугаешь то, — высказывает свое возмущение Тэ, — так и до инфаркта недалеко. — Извини, я не специально, думал что ты заметил мою обувь, когда разувался. — Совсем замотался на работе,— проговаривает Тэ, параллельно направляясь в ванную комнату, чтобы помыть руки и привести себя в порядок. — Я сегодня пораньше домой отпросился, ужин приготовил, пошли за стол, — говорит Чонгук, гремя тарелками на кухне. Пахнет жареным мясом, в другой обычный день Тэхен душу готов продать за него. Чонгук необычайно вкусно умеет готовить, особенно мясо. — Извини, я устал очень, не буду ужинать, — Чонгук открывает бутылку вина где то на кухне, судя по звуку вылетающей из нее пробки, после чего долгая тишина. — Тэ, давай поговорим хотя бы, — где то с кухни.       Тэхен переодеваясь в домашнюю удобную футболку и свободные шорты заходит на кухню. Налив в стакан прохладной воды из кувшина присаживается за стол напротив, уже ожидающего мужчины, который террибит пальцы, смотря в стол , явно нервничая. — Что с тобой происходит последнее время? поделись со мной, я делаю что то не так? — начинает Чонгук, говоря спокойно, беря руку Тэхена, в свои, медленно поглаживая. — Всё хорошо, — врать не умеет, выходит слишком наигранно, через чур безэмоционально. Внутри действительно нет сил не на что.Для Чонгука "всё нормально" — худший ответ.       Он начал ревновать к молчанию. Сомневаться. Думать, что, может быть, Тэхён устал от него. Что в его голове идёт процесс «отдаления», и Чонгук стал лишним — а это для него страх номер один. — Тэ, я же вижу, — замолкает на пару секунд, все так же держа холодную руку парня в своих двух, — с тобой что то происходит, ты сам не свой, ты меня разлюбил? — Нет, почему сразу об этом думаешь, — убирает свою ладонь с чужого плена, слова явно не соответствует действиям — именно так эту этот момент видит чонгук: ложь — не иначе. На самом же деле Тэхен чуть раздражается внезапным вопросом, ответ на который и так должен быть понятен.       Тэ действительно перестал обнимать , прикасаться хоть как то к Чонгуку, не говоря уже про близость, поцелуи. Не спрашивает как дела, отмалчивается и просто ходит тенью. Живут как соседи, действительно напрягает и угнетает. Чон себе места уже просто не находит, не понимает что не так, в чем проблема, что он сделал не так и чем обидел.Тэхен стал тише, все время как будто не здесь, а где то в облаках летает. — Я просто устал — Тэхен, милый, пожалуйста, не закрывайся от меня, я действительно не понимаю чем обидел тебя. Поделись тем что происходит в твоей голове.       Раньше Тэ делился абсолютно всем: что произошло на работе, какие сны приснились, какую красивую кофту видел в интернете. Сейчас пустота. Даже тишину разделять не хочет, постоянно уходит в другую комнату. Напрягает. Пугает. Разочаровывает. — Чонгук, я же говорю, что действительно все хорошо, я люблю тебя, и не на что не обижен. Чонгук не верит.Он действительно пытался быть терпеливым, внимательным, ненадоедливым, понимающим. Но состояние Тэхена заставляет тревожиться.       В детстве Чон не дополучал внимания родителей, они полностью были погружены своей работой. В выходные были заняты работой, а по вечерам делали вид что слушают рассказы сына. Чонгук ещё в начальной школе осознал, что родителям просто плевать на его моральное состояние, на его успехи и неудачи. Их задача была в материальном обеспечении сына, о большем не беспокоились. Тревога в отношениях с Тэхеном оправдана детством: с тобой не разговаривают, не уделяют внимание, значит ты не нужен, значит существуешь сам по себе. Чонгук так не хочет. Он готов отдать всего себя Тэхену, разделить с ним всю жизнь. А тот неожиданно закрывается на миллион замков, и не идет на контакт, как бы Чон не старался. Обидно. — Любишь меня? Ты уверен, что признание должно произноситься вот так?!       Тэхён, наконец, поднимает взгляд. В его лице — смесь усталости и замкнутости. Как будто он защищает нечто хрупкое, спрятанное внутри. — Что ты хочешь услышать? -Тэхён, наконец, поднимает взгляд. На его лице отчаяние. — Что я хочу услышать?! — Чонгук начинает закипать, — Действительно, Тэхен, что же я хочу услышать от своего парня, за две недели игры в молчанку, — внутри все бурлит последняя фраза сказана на повышенном тоне. Чонгук делает вдох- выдох и продолжает спокойно, — Я хочу услышать хоть что-то. Вместо твоего молчания. Я чувствую, что тебя как будто нет рядом. Я спрашиваю — ты говоришь “ничего”. Ты не смотришь на меня, не трогаешь. Я должен угадывать, что ты чувствуешь? — Я иногда сам не знаю что чувствую, — смотря в пол и теребя пальцы рук. Чонгук замирает на секунду.. — А мне ты что предлагаешь, сидеть и ждать? Ты всегда так. Закрываешься, исчезаешь, а потом делаешь вид, что это "просто фаза". А мне что с этим делать? Мне ждать, пока ты вернёшься? Или уходить может? — опять на повышенном тоне, внутри ураган эмоций. Отсутствие понимания и контроля ситуации пугает.       Слишком громко. Слишком резко. Тэхён морщится. На его лице наконец проступает хоть какая то эмоция. Обида, непонимание. — Я не просил тебя ждать, хочешь идти — иди, — резко, за него говорит обида за то что Чонгук вообще упомянул возможность расставания. Чонгук ощущает мнимую пощёчину, приводящую в чувства. Он не это имел ввиду, и не к такому ответу был готов. — Вот так? Серьёзно...? Просто иди? — с грустной ухмылкой, в голосе давно уже не гнев, а боль. Как он смеет говорить такие вещи? — Гук, пожалуйста, я не говорю "иди". Я говорю про то что не могу быть постоянно удобным, весёлым, жизнерадостным, иногда мне просто плохо. Ты тут не причем, не бери на свой счёт.Мне просто пусто на душе. — Ты издеваешься? Тебя кто то просит быть удобным? Жизнерадостным блять? Я готов тебя поддержать в любой момент и любой ситуации, но для этого мне надо знать эту ситуацию хоть чуток. Ты закрываешься от меня, меня это пугает, ты это понимаешь? Я как будто тебе чужой, зачем ты защищаешься от меня?! Выставляешься высоченные стены, что не перелезть не переплыть? Зачем? Почему ты уходишь в себя, когда я рядом с тобой? Я не твои родители, я не твой враг, понимаешь? Я просто хочу понимать что ты чувствуешь? Почему это так тяжело? — слова так и льются потоком из души.      Он действительно не понимает, действительно напуган этой ситуацией. Он устал молчать, устал искать выходы, когда в ответ тебе даже не могут сказать причину этого всего. Это тяжело. Это утомляет.       Тэхён не отвечает. Смотрит в одну точку, будто в ней есть спасение. Опять никаких эмоций. Пугает до ужаса Чонгука своим состоянием, Чонгук как будто снова ребёнок, который не может " докричаться " до взрослых, что ему плохо, что ему нужна поддержка, нужна помощь. Его не слышали там, не слышат и здесь. — Почему ты молчишь? Скажи хоть что нибудь, - агрессия так и плещет. Он хватает Тэхена за запястье, чуть тянет на себя, в желании обратить на себя внимание. Хват сильный, неконтролируемый осознанно, но не больный, нет. Неприятный, резкий, пугающий, неожиданный — да. Тэхён ожидаемо смотрит на Чонгука, глаза в глаза. В них злость на первый взгляд, но если присмотреться, то глаза олицетворяют страх. Страх потерять близкого человека, страх опять остаться неуслышанным - как в детстве. Слов от Тэхена не следует, смотрит пустым взглядом и молчит. Прям как родители, когда детская психика Чона была возбуждена до предела, и он устраивал истерики : рушил все вокруг, катался по полу и ревел, лишь бы обратить на себя внимание. И даже тогда взрослые просто смотрели на него в ожидании прекращения истерики, безучастно ждали ее завершения. Чонгук себя ощущает примерно так же, нуждается в малейшем внимании, но видимо его "истерика" и сейчас окажется проигнорированной. —Я боюсь тебя, — ежится, говорит почти шёпотом Тэхен, пытаясь второй рукой выпустить из плена свое запястье, параллельна смотря на Чонгука. Тот вырывается из своих мыслей, вырывается из "плена" детства. Мир рушится, как карточный домик. Чонгук резко отпускает чужую руку,смотрит на раскрытую ладонь, чуть отходя назад. Он не мог, не мог принести боль любимому. Не мог сорваться на нем. Нет, этого нельзя делать.Слова опускаются между ними, как осколки стекла на пол — острые, хрупкие, безвозвратные.       Мир уходит из под ног, когда до Чонгука доходит смысл слов Тэхена до конца спустя пару секунд только.. Его бояться. Его не любят, его бояться. Звучит хуже всякого приговора. Хотя это он и есть. Он отступает на шаг, потом ещё. Глаза расширены, губы приоткрыты. Он не верит. Или не хочет верить. — Господи, Тэхен, я не хотел..       Но Тэхён уже смотрит не на него. Он смотрит в пол. Он аккуратно, почти незаметно, потирает запястья. А Чонгук стоит, будто его прибило к месту. Его дыхание сбивается, руки трясутся. Он впервые понимает, как это выглядело со стороны. И от этого хочется исчезнуть.Перед глазами сразу Тэ, который ночью, сидя на лавочке у реки Хан, делился Чонгуком своим детством. Доверял его буквально полностью. Показывал свои раны, говорил про отчима, который поднимал на мать руку. Понимает как ужасно сейчас выглядит в глазах Тэхена, как буквально предал его доверие.       Чонгук опускается на пол. Просто так — тяжело, глухо, как будто ноги больше не держат. Он садится прямо перед диваном, где всё ещё сидит Тэхён,прячущий лицо в коленках. —Тэхен, прости меня, я не должен был, — говорит осторожно, не смея даже притрагиваться к своему парню, теребит лямочки от домашних шорт в руках.       Слеза катиться по щеке. одинокая, мужская.Дальше говорить становится тяжело, ком подкатывает к горлу и Чон просто молчит, сидит рядом, оказывая мнимое сожаление о своем поступке, опуская голову к согнутым ногам, повторяя позу Кима.       Не получив хоть ответа и просидев у дивана ещё минут пятнадцать, Чонгук встает и направляется в ванную комнату, чтобы умыться прохладной водой и прийти в себя. За дверью слышит аккуратные шаги, понимая, что Тэхен переместился в спальню. Чонгук, умывшись и пару раз хлопнув себя по щекам, возвращается на кухню ю, чтобы налить стакан прохладной воды и принести ее Тэхену в спальню. Знает, что Тэхен после "неэмоциональных" реакций на ситуацию, будет рыдать взахлеб, восполняя те самые "реакции" и сбрасывая с себя все накопившиеся эмоции. Вода точно будет кстати. В гостиной становится слишком тихо. Чонгук садится на пол, его руки опираются на колени, спина согнута, голова опущена. В груди будто вакуум — не боль, а отсутствие. Пустота, где ещё минуту назад было что-то живое. Он не плачет, но чувствует, что если сделает вдох — надорвётся и уже будет не остановиться. «Я боюсь тебя» — эти слова крутятся у него в голове, как приговор. Как клеймо.       Он всё переигрывает в голове, по секундам: как повысил голос, как схватил Тэхёна, как не заметил дрожь. Как не остановился, хотя что-то внутри умоляло. Ему становится почти тошно от себя. Это ведь не просто ссора. Это нечто, что оставляет след. Даже если Тэхён простит, он сам не забудет.       Он вспоминает его лицо в тот момент — не разозлённое, не холодное, а... растерянное и испуганное. И от этого внутри разрастается чувство, похожее на паническую атаку: дрожат пальцы, дыхание сбивается, будто не хватает кислорода. Глаза покраснели, но не от слёз — от напряжения. Он не выглядит как монстр. Но и не как тот человек, которым хочет быть рядом с Тэхёном, который обещал защитить его от всех бед в мире и быть опорой. От себя защитить не смог. Сидит на полу долго. Не двигаясь. Просто дожидается, когда ночь закончится. И, может быть, наступит утро, в котором он сможет быть другим. Не тем, кого боятся. А тем, кому можно доверять, кого любят. С кем говорят.       Когда Чонгук закрывает за собой дверь спальни,поставив стакан на тумбочку рядом с Кимом, руки Тэхёна всё ещё немного дрожат. Он даже не посмотрел на него, лежащего комочком на своей стороне кровати, за это в какой то степени Тэхен благодарен, слабость показывать он не любит, хотя перед Чонгуком эти рамки давно стерты, он действительно доверяет ему полностью, но данное ощущение себя не про это. Он ненавидит это чувство — слабости, страха, неуверенности. Оно не про Чонгука, не совсем. Оно про него самого — про то, как сложно бывает проговорить вслух: "мне больно”, "мне страшно”, “я устал”. Тэхен сам не понимает что чувствует внутри себя, как будто бы ничего и все сразу.       Он садится на край кровати. Долго смотрит в пол, как будто там ответы. Легко, по инерции, потирает запястья — не потому что больно, а потому что прикосновение было слишком резким, слишком неожиданным. Видимого следа вроде и нет, но горячий след чужой руки ощущается на запястье. "Я боюсь тебя.”       Он не хотел говорить это. Не хотел ранить. Понимал эмоции парня перед собой, но не хотел строить их отношения вот так, не хотел испытывать страх, вину, боль. Не хотел того же собственно и Чонгуку, но как то нужно было закончить, пока не стало хуже для них обоих.       В тот момент — почувствовал, что не хочет так. И не потому что Чонгук плохой. А потому что если не сказать это сейчас, он просто замолчит навсегда.       Он слишком хорошо знает себя. Он умеет прятать боль — за молчанием, за отстранённостью, за словами “всё нормально”. Но от этого становится только хуже. В нём накапливается то, что однажды ломает. Как ломало в детстве, в юности, как сломало бы сейчас. Он старается не допустить такого, правда открыт перед Чонгуком во всех аспектах, если это не касается его подвешенного состояния, когда сам не понимаешь себя.       Ну как он это будет говорить? Чонгук мне пусто? Мне нужна свобода, дай мне время прийти в себя, мне нужно побыть одному, но, пожалуйста, помоги мне, поддержи, обними, поговори, зацелуй?       Ким лежит на боку, лицом к стене. Дышит глубоко, но сердце всё ещё стучит в груди не в такт. Он любит Чонгука. По-настоящему. В этом нет сомнений. Но если любовь становится пугающей — даже на мгновение — её уже нужно беречь по-другому. Тихо. Осторожно.       Он закрывает глаза. Не плачет. Просто отдыхает от тяжести. Думает, сможет ли утром снова смотреть в его глаза — и не чувствовать ту дрожь, которая промелькнула сегодня. Ему нужно время для понимания себя в первую очередь,с таким графиком работы на это просто нет времени.

***

Утро, 9:34       Свет в комнате мягкий, чуть рассеянный. Сквозь окно тянется тонкий луч солнца, и воздух пахнет тишиной. Не той тяжёлой, тревожной, как вчера вечером — а новой, хрупкой, как свежий снег.       Чонгук не спал почти всю ночь. Он так и просидел на полу, просто слушая, как завывает ветер за окном, как бьются капли дождя об подоконник. За всю ночь выпил ту открытую бутылку красного полусладкого, которую хотел разделить с Кимом ещё вечером. Он вообще много что хотел разделить с Тэхеном: начиная от кровати, заканчивая совместными путешествиями в старости. Он уверен, что они разделят, учитывая что первое они и так делят уже полгода, ну не считая сегодняшнюю ночь. Чонгук знает, что бывает импульсивным, вспыльчивым, но никогда по отношению к Тэхену. К нему нельзя, к нему не получится так. Слишком любит.       Несмотря на это вчерашняя ситуация просто ножом по сердцу прошлась: непонятное поведение Тэ, его молчание, утаивание чего то и в целом отсутствие разговоров, эмоций на лице парня — все в сумме заставило Чонгука почувствовать себя тем брошенным ребёнком, до которого нет никакого дела. Буквально никто и ничто. Задело, ранило, обидело и мозг выдал то, что выдал. Понятное дело Чонгук бы не при каких условиях не ударил парня, он не такой монстр. Но чувство все равно ужасное. Понимание того, что ты вызываешь испуг у любимого человека.       Он слышит, как в спальне заскрипела кровать. Шаги. Осторожные. Как будто Тэхён сам не уверен, готов ли выйти, готов ли посмотреть на Чонгука и заговорить с ним. Когда он открывает дверь, они встречаются взглядами. Волосы Кима чуть растрёпаны, глаза усталые. Но он не отводит взгляд. Чонгук встаёт. Он не делает шаг к нему — просто стоит. — Доброе утро, — тихо. — Доброе, — так же тихо. Пауза. Такая, в которой мог бы уместиться весь вчерашний вечер, весь вчерашний разговор. — Я приготовлю кофе, — неловко спрашивает, — Ты будешь? — Да, спасибо, — Чонгук кивает. Ему хочется сказать больше. Обнять. Объяснить. Спросить. Но он ждёт. Потому что вчера "не ждал". А сегодня — должен. Тэхён проходит мимо Чона, кладя руку тому на плечо, слегка поглаживая, после чего берёт турку, засыпает кофе на двоих, заливает водой и ставит на плиту.       Тело Чонгука атакуют миллионы мурашек. Такое привычное прикосновение в обычные дни, но такое значимое сейчас. Тэ понимает, принимает, не сердится и поддерживает (?), вероятно на лице Чонгука все написано : не спал всю ночь, много думал, и судя по красным глазам немного плакал. Ему тоже тяжело. — Ты думал о вчерашнем? — без злобы, обиды. Просто вопрос. -Всю ночь, - Чонгук кивает. Тэхён смотрит на него. Долго. Потом кивком показывает на стул напротив. — Садись. Давай поговорим.       И в этом "давай поговорим" есть всё: и надежда, и страх, и желание справиться. В этом больше любви, чем в тысяче “прости”.