zipper heart

Даже Бруно Буччеллати, при всей его стойкости, имел свой предел. И он его достиг. Несколько окурков усеивали пепельницу, словно серые памятники бессонной ночи. Тихая комната, обычно служившая ему убежищем, теперь казалась душной камерой. Одинокая лампа отбрасывала длинные, искажённые тени, расписывая стены его тревогой. Он отчаянно желал просто исчезнуть, чтобы никто не видел этого краха. Он обмяк, уперев подбородок в руку, чувствуя под локтем шершавое дерево стола. Волосы были всклокочены — свидетельство ночи, проведённой в схватке с неотвязными мыслями. Сигарета во рту догорела до фильтра, но он не замечал. В голове царил хаос: раздражение, тревога, гнетущее чувство беспомощности. Он не помнил, когда в последний раз ощущал себя таким маленьким и беззащитным. Грудь сдавливало невыносимой тяжестью. Дело было не только в стрессе от всего пережитого, хотя и его хватило бы с лихвой. Это было чувство ловушки, тупика, отсутствия пути вперед. Он всегда был тем, кто знал, что делать. Но сейчас он просто… застрял. Он затянулся, и тлеющий кончик вспыхнул на мгновение, чтобы тут же угаснуть. Никотин не принёс облегчения, мышцы спины и плеч оставались напряжёнными. Ему казалось, что он тонет, что стены смыкаются вокруг, лишая воздуха. Хотелось кричать, бить кулаком во что-нибудь, действовать. Но он не двигался, застыв в своем отчаянии. Боль в груди стала острее, а в глазах заструились предательские слезы. Он резко моргнул, стиснув челюсти в тщетной попытке взять себя в руки. Он не плакал. Ни при людях, ни наедине. Даже не помнил, как это. Но сейчас, под гнётом тишины и груза ответственности, он не был уверен, что выдержит ещё хоть минуту.

────୨ৎ────

В дверь постучали. Кто-то ещё не спит в этот час? Удивительно. Из-за двери раздался знакомый, нежный голос: — Бруно?.. Можно войти? Он вздрогнул, сигарета выпала из губ и погасла на столе, оставив после себя чёрную метку. Пальцы провели по волосам, пытаясь привести их в порядок. Ответил хрипло: — Д-да. Входи. Ты осторожно переступила порог, прижимая к груди папку с бумагами. Свободная футболка, мягкие пижамные шорты, чуть растрёпанные волосы и легкий румянец на щеках — в этом жестоком мире мафии ты выглядела как случайный лучик света в подземелье. Едкий табачный смрад ударил в нос сразу, будто комнату не проветривали целую вечность. Взгляд сам скользнул к капо. Он выглядел истощённым и... Боже правый, он сейчас заплачет? Ты замерла на месте, не смея ступить дальше. — М... Документы, которые ты доверил мне пару дней назад... Они готовы. Голос предательски дрогнул от этого спёртого воздуха, от внезапной щемящей жалости и от чего-то ещё, что сжало горло. Взгляд Бруно встретился с твоим, когда ты вошла. Усталый, беззащитный, обнажающий больше, чем он хотел бы. Вид тебя в ночной одежде, такой безмятежной и невинной в этом мире, лишь усилил его стыд за собственное состояние. Он скользнул взглядом по аккуратно подшитым бумагам в твоих руках — идеально ровные, упорядоченные, в разительном контрасте с хаосом в его голове, и почувствовал новый укол вины. Он жестом подозвал тебя ближе, его голос прозвучал хрипло: — Подойди сюда. Ты приблизилась к столу, молча положив стопку документов. — Пожалуйста, можно... открыть окно? Дышать тяжело... Голос осип. Бруно кивнул, не отрывая взгляда от твоего лица, отмечая каждую тень беспокойства в твоих глазах. Он наблюдал, как ты распахиваешь окно, и прохладный ночной воздух стремительно врывался в комнату, рассеивая удушливую табачную мглу. Эта внезапная свежесть казалась маленьким чудом. Он сделал глубокий неровный вдох. В комнате повисло напряжённое молчание, нарушаемое лишь шёпотом ночных звуков за окном да мягким шорохом бумаг на его столе. Ты жадно глотнула свежего воздуха, задержавшись у окна чуточку дольше. Когда дыхание выровнялось, ты повернулась и подошла к Бруно, засунув руки в карманы шорт. Его синие глаза сверкали словно бриллианты.

От слёз, кажется?

— Бруно? — нежно зазвучал твой голос. — Не моё дело, и всё же... что случилось? Взгляд Бруно метнулся к тебе, когда ты приблизилась, в его глазах читалась борьба между внезапной уязвимостью и упрямой гордостью, за которую он цеплялся из последних сил. Он стиснул челюсть, резко очерченную скулу выдавало напряжение, словно так он пытался сдержать предательскую влагу, подступающую к глазам. На твой вопрос ответил резким выдохом, отвернувшись. Часть его отчаянно требовала отмахнуться, сделать вид, что всё в порядке, сохранить привычную маску невозмутимости. Но что-то в твоем мягком взгляде заставило его дрогнуть. Бруно откинулся на спинку кресла, проводя рукой по лицу. — Всё сразу... Эти миссии, бесконечная ответственность... Горькая усмешка сорвалась с его губ. — И знаешь, что самое паршивое?.. Я не могу ни с кем этим поделиться. Они все на меня смотрят, ждут, что у меня на всё есть ответы. Я не имею права на слабость. Не могу позволить никому увидеть себя... таким. — Ох, нет, Бруно! Нет, нет, нет! Ты поспешно присела на край стола. Пальцы почти, почти коснулись его иссиня-чёрных волос... но ты резко одернула руку. Дура. Он твой капо, твой лидер. Не переходи черту. Ты всего лишь подчиненная.

Как бы ты его ни любила.

Кулаки сжались на коленях. — Ты тоже человек, Бруно. Ты не всесильный. Ты не машина. Ты не можешь контролировать всё на свете. Плечи капо слегка обмякли, когда ты присела на край стола, и где-то в глубине души он почувствовал тупую боль от этой едва не случившейся близости — мимолетного утешения, которого тут же лишился. — Но они ждут, что я буду таким. Он снова провел рукой по лицу, в его глазах читалась усталость, взгляд стал мутным, отсутствующим. Вид твоих сжатых кулаков, отраженного на лице разочарования, такого явного и созвучного его собственному, заставил сердце сжаться. — Каждое решение, каждое слово, каждый поступок... всё на мне. И если я облажаюсь, пострадают все. Сердце едва не остановилось, когда он поднял на тебя взгляд — эти сапфировые глаза.

«Не утонуть бы в них, в этих двух бездонных океанах», — молила ты про себя.

Они были невыносимо печальными, воспалёнными от усталости, с красными веками. Слёзы вот-вот прорвутся. Это было слишком. Ты видела Бруно в разных состояниях, но никогда таким сломленным, таким совершенно потерянным. Рука сама потянулась к нему, замерла в воздухе.

Что ты делаешь?

— Капо, позволь мне...

Переступить эту чёртову грань.

Взгляд Бруно встретился с твоим, его защита рушилась с каждой секундой. Он знал, что должен оттолкнуть тебя, сохранить эту дистанцию между капореджиме и подчинённой, но он был так измотан. До ужаса. Его рука двигалась сама по себе, протягиваясь к твоей, переплетая пальцы. — Прошу... — взмолился он. В одно мгновение он притянул тебя ближе, усадив к себе на колени и обхватив руками за талию. Не раздумывая, ты прижала его голову к груди. Он вздрогнул, вдохнув твой запах, прежде чем разрыдаться, горько и надрывно. Одна рука гладила его волосы, мягко и успокаивающе, другая вцепилась в ткань его рубашки, сжимая её изо всех сил. Ты почти расплакалась сама, но сдержалась. Ради него. — Всё, всё... Я здесь, мой капо... Ты шептала эти слова, пальцы по-прежнему нежно водили по его волосам. Бруно уткнулся лицом в изгиб твоей шеи, тело содрогалось от каждого всхлипа. Сдерживаемое годами напряжение и отчаяние наконец вырвались наружу. Он цеплялся за тебя как за спасательный круг: успокаивающие прикосновения твоих рук, мягкий ритм твоего голоса, аромат твоей кожи, всё это удерживало его на плаву посреди этого урагана эмоций. Впервые за долгое время он почувствовал себя... в безопасности. Он не знал, сколько времени прошло, сколько минут он рыдал, позволяя себе быть уязвимым, сжимая тебя. Но постепенно рыдания сменились прерывистыми всхлипами, а затем тихим, неровным дыханием. Он чувствовал себя совершенно опустошённым, истощённым не только физически, но и эмоционально. — Прости... Я не должен был... Я не... — Нет. Не смей извиняться. Не передо мной, умоляю... — ты аккуратно приподняла его подбородок, провела ладонями по его щекам, стирая следы слёз. — Тебе это было нужно. Очень давно. Ты говорила мягко и тихо, пальцы медленно поглаживали его кожу.

«Я могла бы поцеловать тебя прямо сейчас, глупый мальчишка...»

Бруно поднял на тебя взгляд, его обычно острые глаза сейчас были мягкими и беззащитными. Ощущение твоих пальцев на его коже, эти нежные, успокаивающие прикосновения, всё это было слишком для него. В этот момент он не чувствовал себя могущественным лидером банды, который должен быть сильным для стольких людей. Он просто чувствовал себя... человеком. Уязвимым под лаской твоих рук. Его взгляд скользнул к твоим губам, затем снова встретился с твоими глазами, а голос всё так же звучал хриплым шёпотом: — Мне была нужна... Ты. И прежде чем ты успела среагировать, его губы захватили твои в отчаянном, пламенном и одновременно трепетном поцелуе. Вкус сигарет, став вдруг неожиданно притягательным, застал тебя врасплох. Одна его рука обвила твою талию, другая вцепилась в бедро. Твои пальцы запутались в его волосах, притягивая ближе. Вот бы этот момент никогда не кончался! Поцелуй Бруно был ненасытным — его губы грубо прижались к твоим, полные отчаянной потребности. Язык настойчиво танцевал с твоим, пальцы скользнули в волосы, а привкус сигарет, смешавшийся с твоими сладкими карамельными губами, лишь распалял его желание. Ты слегка отстранилась, твой опьянённый мутный взгляд встретился с его. Влюблённая дура. Ваши лбы соприкоснулись, и ты прошептала ему в губы: — Прими душ и смой всю усталость, а потом возвращайся ко мне, — лёгкий, как пух, поцелуй коснулся кончика его носа. Взгляд Бруно был затуманен смесью влечения и изнеможения, дыхание срывалось на хриплых рывках. На мгновение его хватка стала крепче, но затем он кивнул, сдавшись. Он знал, что ты права: ему нужно было привести себя в порядок, собраться. Медленно и нехотя, он ослабил объятия, пальцы скользнули по твоей коже с нежеланием отпускать. Перед тем как подняться с кресла, он оставил на твоём виске бережный поцелуй. — Я ненадолго.