(Не)люби меня.

Раз. Два. Три.

***

Вспышка. Яркий свет. Место, где светло слишком режет глаза. Хочется скрыться, спрятаться в глубину, во тьму, где едва проникает луч света. Бесконечный поток голосов, различимый запах лечебных зельев, мазей и отваров каких-то трав, которые сшибают в нос не хуже самого нашатыря. Гермиона медленно открывает глаза и едва сфокусировав свой взгляд, пробегается потерянным взглядом по периметру помещения. Она в больнице Св. Мунго. Вопрос, который врезается ей в голову , но на который нет ответа: «Как она здесь оказалась?

7 часов до проишествия...

Момент, который сейчас отрывком в памяти разлетелся у всех на глазах стал поистине уникальным. Гермиона, отдав поручение Пэнси, которая является её верной правой рукой с полной готовностью бросается в самое пекло решив выиграть хоть немного времени для исполнения плана. Даже сейчас, когда Грейнджер осталась один на один с другим лидером группировки, именуемый как «Свирепые тигры», она боковым зрением замечает другие шевеления и бросив ухмылку самой себе, нежели кому-то, выстреливает следующее: — Авада Кедавра! — зеленый луч непростительного заклинания летит в сторону главнокомандующего отрядом и вместо того, чтоб действительно спастись, он поднимает руку, готовясь принять смерть от женской руки. Хьюстон сверкает моноклем и едва поправляя его, оскаливается и со всей злостью бросается прямиком на девушку, вытянут руку с остриём палочки. В этот момент, Паркинсон отбиваясь от других членов вражеской группировки, замечает как волшебница подставляет руку, дабы скрыть своё лицо. — Гер... Госпожа..! — голос советницы срывается и та вновь вернувшись к бою, одним махом вцепляется ногтями в шею и со всей злостью и ненавистью начинает продавливать до тех пор, пока по руке не начинает стикать кровь, а следом и забрызгав часть лица и одежды. Покончив с ним, он намертво падает на землю, едва мордой касаясь её туфель, но Паркинсон не даёт себе время насладиться этой сладкой минутой и резко подрывается с места, стремясь к Грейнджер. Пэнси становится свидетелем того, как Хьюстон пытается придавить Гермиону не только своим мускулистым телом, но и удушить палочкой её тонкую шею. Она хрипит, но не сдаётся. Не сейчас. Не тогда, когда с минуты на минуту до одного случится бесповоротное и раз и навсегда решив эту проблему с этим кланом. — Ты, жадная, ненасытная тварь! Я убью тебя, слышишь?! Убью как убил всех твоих друзей, которые по твоей же глупой просьбе копали под меня. Думала, что получится? Ошиблась, девочка ты моя, очень ошиблась. Я все о тебе знаю, и даже знаю кому ты раздвинула ноги, чтоб принять группировку, которой ты недостойна даже названия, не то, чтобы быть ее лидером. — мужчина продолжал осыпать её оскорблениями, пытаясь продавить в ней броню. На словах о друзьях, девушка даже не дёрнулась, но в душе отчитала каждую строчку молитвы о том, что он специально провоцирует и то, что с её друзьями действительно все хорошо. Ей повезло с ними. Очень. Ведь она долгое время не могла признаться Гарри о том, что она часть тех самых опасных преступников, которые уничтожают своих завистников, врагов по щелчку пальцев. Гарри спасал её перед Министерством всегда, выдвигая самое большое алиби о том, что она занимается недвижимостью, отдавая бóльшую часть денег её незарегистрированным клиентам. С покупок одной недвижимости она получала приличную сумму и делила её ещё на два раза, отдав проценты покупателю и проценты тому, кто привёл его. Это продолжалось ровно до тех пор, пока кто-то, где крутилась Гермиона со своим консильери и ещё парочкой бойцов из своего отряда из гостей не упомянул о том, что продажи резко упали, а на её агентство теперь планируется покушение. Казалось бы, да? Привычное дело. Все кто стоит поперёк выше и успешнее, на них всего открывают охоту, дабы загробастать все нажитое и распродать к чертовой матери, построив другую целую империю. И теперь, когда она прижата этим напыщенным ублюдком, Грейнджер цепляется пальцами в его массистые руки и со всей своей охотой плюётся ему в лицо, сопровождая репликой: — У таких как ты кишка тонка, чтоб устраивать бунт против других. Ты нарушил слово , кодекс, который писался не одно столетие, и ты решив, что сейчас уничтожив меня, возглавишь клан и будешь тихо и мирно править? Какой же ты глупой и недальновидный. — и в эту секунду, конец палочки касается виска девушки и раздаётся тихое «Обливэйт». В эту же минуту после заклинания, раздаётся следующее, которое сметает все на своём пути. Яркий всплеск заполняет пространство поля битвы и раскидывает оглушающей волной. Наступает гробовая тишина, едва щёлкает огонёк, валят клубы дыма, звук сирен и на фоне всего масштаба остаётся только без сознания Гермиона с кучей окровавленных трупов, включая Хьюстона.